26.
Губы горели, а пальцы будто приклеились к плечам Чонгука.
Я не помню, как мы поднимались на лифте в его квартиру. Соображать перестала еще в машине, когда Чон пристегнул меня ремнем и вдавил педаль газа.
Любое его прикосновение обжигало кожу, но стоило парню немного отстраниться, как я начинала всем телом тянуться к нему.
— Надо было послать к черту праздник матери, сразу же увезти тебя сюда, — шепчет Гук, прижимая меня к стене, — Мечтал об этом с самого утра.
Вот же...
Ну почему это так приятно слышать?
Чонгук уверенными движениями открывает дверь и, взяв мою руку, заводит внутрь.
Что со мной происходит?
Почему веду себя как кукла-неваляшка, которой нужно управлять?
Черт.
Да во мне скромности столько же, сколько и доброты в ведьме Миле.
Кстати, о ведьмах...
— Твоя мама не выскочит из-за угла с пистолетом в руке? Не хочется умереть лохматой и с задранной футболкой.
— Обалденный вид, — хрипло говорит он, обнимая меня со спины, помогая избавиться от футболки.
Краем взгляда вижу, что мы стоим напротив зеркала и в его отражении видны закрытые глаза Чонгука. Он гладит мой живот, и я настолько засмотрелась на это зрелище, что не сразу поняла, что он развернул меня и сам приступил к осмотру.
Я почувствовала, как его пальцы дотронулись до ремня на юбке, избавляясь от него. Еще одно еле ощутимое прикосновение, и юбка скользит по ногам.
— Нет. Вот это обалденный вид, — выдыхает Чон, рукой рисуя невидимую дорожку вдоль моего позвоночника.
Хотела повернуть голову и посмотреть, но стоило только подумать об этом, как мужские губы накрыли мои.
Он прижимал меня к себе, медленно двигаясь вглубь квартиры.
Я разворачиваюсь и машинально обвиваю его шею руками, когда он в этот момент стаскивает с себя футболку. Пальцами провожу по твердому прессу, чувствуя градус его тела. Горячий. И что-то мне подсказывает, что это не от летней жары.
Опережаю его попытку и сама тянусь к ремню, швыряя его в сторону, тут же вздрагивая от громкого удара на пол чего-то звонкого.
— Ваза, — поясняет он развратным голосом.
— Мне жаль, — искренне отвечаю ему. Говорю же, совсем с ума сошла.
— Моей матери, — ухмыляясь, добавляет.
— На счастье!
Чонгук подхватывает меня под бедра и не теряя времени тащит в свою комнату. Вид заправленной кровати немного напрягает, но мое внимание тут же переключается на парня, который, откинув джинсы в сторону, сделал шаг ко мне.
— Не замерзнешь?
Боже, что я несу?
— Точно нет, — слышу довольный голос в ответ.
Клянусь, стало трудно дышать, когда Чон прижался ко мне.
— Лиса, — шепчет, зарываясь пальцами в волосы, — Моя Лиса.
Да. Да. Да.
Его.
Повторяла про себя, не обращая внимания на то, как кружится голова от его прикосновений. Чонгук исследовал каждый сантиметр моего тела, попутно избавляясь от белья. Не удивлюсь, если потом найду свой бюстгальтер висящим на люстре, а трусики...
Волна дрожи накрыла, когда я поняла, что стою перед парнем абсолютно голой.
Я никогда не стеснялась своего тела, потому что знала, мне есть чем гордиться. А сейчас, под таким восхищенным мужским взглядом, чувствовала себя красивее самой Джиджи Хадид. Да что там, я убедилась в своей исключительности.
Горячие губы накрыли мои.
И сердце прошибло разрядом тока. Кожа покрылась мурашками, а возбуждение, которое было в глазах Чонгука, сводило с ума.
— Было сложно не думать об этом, когда ты ходила по квартире в моей рубашке. Сам не понимаю, как сдерживался в те дни, — голодный взгляд будоражил настолько, что я лишь молча кивала, не зная, что ответить.
Честное слово, я плавилась от его касаний.
— А сейчас...
Гук опустил меня на кровать, нависая сверху, рассматривая обжигающим взглядом.
Пытается сдерживать себя?
Зачем?
К чему эта пытка?
Приподнимаюсь на локтях, чтобы к губам прикоснуться и прошептать свое тихое:
— Да-а-а.
Он довольно улыбается, накрывая руками мою грудь.
Вдох? Всхлип? Пофиг. От одного его взгляда мне казалось, что я и правда могу летать.
— Скажи, что хочешь так же, как я тебя. Безумно сильно. Настолько, что готова кричать об этом, — шепчет он, осыпая поцелуями мое тело, — Я хочу тебя услышать. Очень хочу. Сейчас. И потом. Всегда. Тебя.
Я смотрела на него и верила каждому слову.
Прижималась, мечтая стать одним целом.
— Хочу, — это все, что я могла сказать пересохшими губами. Но этого хватило.
— Я люблю тебя, — выдыхает он прямо мне в рот, заставляя вздрогнуть от неожиданного прямого признания, — С той самой минуты, когда ты накинулась на меня возле своего дома. Люблю так сильно, что...
Открываю и закрываю рот, надеясь, что потом он повторит каждое слово.
— Не могу больше ждать, — хрипло говорит он, подавшись вперед.
— Люблю-ю-ю, — закричала. Не потому, что он хотел это услышать, а потому что самой хотелось сказать.
Никогда не думала, что одно сказанное слово может разделить жизнь на до и после.
— Наверно... — играючи, прикусываю губу, наблюдая за его реакцией.
— Я тебе покажу...
И он показал. Не соврал.
Никто не сдерживал себя этой ночью. Нас накрыло бешеное желание, и мы даже не заметили, как наступило утро.
Утро, которое стало нашим.
P.s. Сказки – это выдумка и полный бред. Наша кровать не превратилась в лошадь, мыши по комнате не бегали, правда, беда случилась с платьем Золушки. Его просто не было.
Да и зачем оно ей?