23.
Если все происходящее в данную секунду со мной – расплата за то, что я по ночам трескаю шоколадки, то, боже, убери отсюда мою сестру, и тогда я стану фанатом цветной капусты.
Я несколько секунд глазею на укладку сестры «сорян, я потеряла расческу» и перевожу взгляд на счастливого медведя, который улыбается, как пятилетний шпендель, впервые попавший в зоопарк.
Ну, хоть кто-то счастлив.
— Я подумал, что ты будешь рада увидеть сестру, — довольно протягивает Чон и тут же морщится, когда я щипаю его за руку, — Понял. Для полного счастья тебе нужен только я. Ай. Ты мне сейчас кусок кожи оторвешь.
— Пришью обратно, — рычу с улыбкой на лице «привет, сестра», — Мог хотя бы предупредить. Джису, отлично выглядишь. Медведь, тебе очень идет эта рубашка. Новая?
— Так это же ты мне ее...
— Почему ты ничего не рассказала? – спрашивает сестра, внимательно смотря мне прямо в глаза.
Есть что-то страшное в этой фразе. А вообще, дурацкий вопрос, на который и отвечать не хочется. Все ведь и так понятно. Поэтому я и пытаюсь перевести тему.
— Вы пешком пришли, что ли? — м-да, экспромт – совсем не мое. Нет, бывают, конечно, попадания, но, определенно, сегодня не тот случай.
— Лиса, я серьезно, — фыркает она и, хватая меня за руку, отводит к ближайшему столику, — Ты должна была обо всем рассказать. Черт, это же твой дом. СуРа не имеет на него никаких прав. Вместе мы бы...
— Спрятали труп Гаргамеля? Слушай, я не хотела, чтобы ты связывалась с ведьмой. Ты была такая счастливая, когда съезжала.
— Я твоя старшая сестра.
— Я помню. И как старшая сестра, ты предлагала мне переехать к вам. Я отказалась.
— Значит, плохо предлагала. Нужно было закрыть тебя в квартире и не выпускать.
— Еще одна. Как все хотят изолировать меня от общества, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, боковым зрением наблюдая за Чонгуком и медведем, которые стоят на тех же местах и о чем-то увлеченно болтают как старые знакомые.
— Когда ДженЮ мне позвонила...
— Она сегодня разговорчивая.
— Я знаю, что она звонила Гуку, — продолжает Джису, не обращая внимания на мой выпад, — И не злись на нее. Ю все правильно сделала. Конечно, было бы хорошо, если бы она рассказала мне обо всем раньше, но... у нее есть свои причины.
— Даже не сомневаюсь.
— Она и про салон рассказала. Ты и тетя Джи не заикнулись об этом.
— Ты беременная. Зачем тебе лишние нервы?
— Когда все это началось, я еще не была беременной.
— Мы чувствовали, — парирую в ответ, не желая сдаваться.
— Лалиса! Прекрати. Я тебе не чужой человек. Ты должна приходить ко мне и...
— И что? Ныть? Плакаться? Ты же знаешь, я никогда не ною и не жалуюсь.
— Ага. И молчишь, когда тебя в комнате запирают.
— Вообще-то у меня был ключ. А потом и принц на красном коне прискакал.
Говорить про сестру, которая на медведе приехала?
— До сих пор не могу понять, как отец смог так поступить.
— Не знаю, — я пожимаю плечами, представляя, как счастлив был Гаргамель, получив на руки драгоценные бумаги, — Веришь в колдовство?
— Верю в силу сломанного носа, — ворчит она, живот поглаживая, — Кстати, где ведьма? Сто лет ее не видела.
— Ты же не собираешься ломать ей нос?
Я, конечно, знала, что беременные девушки немного нервные, но не до такой же степени.
— Она сама себе его сломает, когда узнает, что мы подаем на нее в суд.
— На каких основаниях? Папа подарил им дом. У нас ничего не получится, — знаю, уже думала над этим вариантом.
— Отец не в себе, — Джису машинально сжимает кулаки и тут же их расслабляет, — Он всю жизнь такой. И у меня проблемы с головой, раз я хотела с ним встретиться.
— А я всегда мечтала вас помирить.
— Я это знала. Но мы слишком разные, чтобы общаться. После аварии, которая маму забрала, он к нам даже не подходил. А следом притащил в дом СуРу, сам же в кабинете закрылся. Он просто взял и скинул нас с тобой на тетю Джи. А я ждала его. Плакала и к нему просилась.
Черт, кажется, не одна я с секретами.
— Ты никогда не рассказывала.
— Я не хотела, чтобы и ты его ненавидела. Достаточно вашей войны с ДженЮ. Хотя на самом деле ей было в разы хуже, чем мне, — я зависаю ненадолго, пытаясь все осмыслить, — У меня были ты и тетя Джи. Люди, которые меня любили и любят. А кто был у неё
— Гаргамель.
— Смеешься? Да она умеет только критиковать и унижать. СуРа с детства сравнивала Джен с тобой. Девчонка тепла материнского никогда не видела. Поэтому всеми силами и пыталась добиться внимания.
— Издеваясь надо мной?
— Над тобой поиздеваешься. Угу. Захочешь, не получится, — фыркает она и улыбается, — Походы по клубам. Она хотела, чтобы мать хоть раз взяла и сама за ней приехала.
— Но ведьма всегда отправляла меня.
— Да. Еще одна ее ошибка. В конечном счете девчонке надоело гоняться за любовью и тогда она позвонила мне.
— Ладно, я больше не буду ворчать и запрещать ей общаться с тобой.
— Ты ей запрещала?
— Будто она не рассказывала тебе об этом?
— Нет. Никогда.
Мы точно говорим об одном человеке? А то меня начали одолевать сомнения.
— Как у вас дела с Чонгуком? — сестра смотрит на парней, подмигивая своему медведю.
— Он предложил мне развеяться на тропических островах. Кстати, когда он успел вас пригласить?
— Вчера. Сказал, что мы обязательно должны приехать. У него есть для нас какая-то новость, и я подумала, что он собрался... Скажи, что вы не собираетесь пожениться? Я не против брака, но ты еще маленькая, да и знакомы вы только...
— Стоп! Стоп! Стоп! Какая, к черту, свадьба?
Мне плохо.
Дышать нечем.
А еще убежать хочется.
Не хочу я замуж.
Нет. Нет. Нет.
— Свадьба? — раздается над ухом Чоновский голос, — Кто женится?
— Не я, — тут же отвечаю, залпом выпивая стакан воды.
— Я ничего не понимаю, — Джису качает головой, вопросительно смотря на Джина, — Чонгук, тогда зачем ты нас позвал?
— Сейчас узнаете, — парень обнимает меня за плечи и помогает встать со стула, — Ма, ты отца ищешь? Он за той дверью.
Госпожа Чон кивает, не смотря на нас, и идет за мужем.
— Он же там с ... — пытаюсь предупредить парня, но он перебивает меня:
— Знаю.
— И что это значит?
— Это значит, что я спасаю свою Золушку от ее злой мачехи. Хватит тебе одной с ней воевать. Пойдем, отец нас уже заждался. Надеюсь, ведьма не превратила его в жабу.
— Бом Ли-и-и-и! – верещит Чон возле открытой двери, — Что здесь происходит?
Вот это связки. Вот это голос.
— Ах ты тварь.
Крик. Шаг вперед. И мать Чонгука пропадает из моего вида. Зато сразу же я слышу писк Гаргамеля, который, судя по звуку, похож на тот, когда человеку вырывают волосы и отбивают селезенку.
Мне жизненно необходимо увидеть все своими глазами.
— Мерзавка, пока я пыталась тебе помочь, ты решила у меня мужа отбить! — эх, жаль, попкорна нет.
Я, когда увидела, как одна ведьма другую за волосы таскает, попросила официанта сока мне принести. Вот не могу я с пустыми руками фильмы смотреть. Тем более здесь не просто фильм. Боевик развернулся перед самым носом. Вовремя не отойдешь в сторону – и тебе прилетит. Поэтому Чон и встал передо мной.
— Отпусти меня, ненормальная.
Э-э-э. А вот отпускать не надо. Рано еще. Давайте, ведьма Мила, на макушке волос много. Тяните, не стесняйтесь.
Отец Гука поправляет галстук и, обходя драку стороной, подходит к нам.
— Сын, ты же понимаешь, что и моя очередь скоро придет? — жалобно говорит он, смотря на жену, — Лалиса, а тебе нравится Чонгук?
— Что? — сказать, что я офигела от такого вопроса, значит тупо промолчать.
— Когда моя жена закончит с твоей мачехой, то переключится на меня. И мне нужно знать, стоит ли идти с палкой против танка ради счастья сына или же все-таки не жертвовать собой?
— Па...
— Сын, погоди. Я знаю, что у тебя в голове. Ты бы меня не просил о помощи, если бы это не было важным для тебя. Но я не знаю, что думает девушка.
Я вздыхаю и молчу.
Конечно, я и не представляла, что мне придется вслух говорить о своей симпатии под дулом пистолета.
Но...
Чонгук что-то задумал. Я еще до конца не поняла, что именно, но не будет же он просто так подставлять отца. Он старается ради меня, а я...
— Пап, хватит, — повторяет парень, — Ты это сделал для меня, а не для кого-то еще. Да и делать ничего не пришлось. Сам рассказывал, как ведьма...
— Я убью тебя!
— Уберите от меня эту ненормальную, — ой, как СуРа-то визжит. Наверно, больно.
— Может, разнимем? – спрашивает медведь, смотря на происходящее.
Зачем?
Не надо.
Нельзя влезать в женские разборки. Законом запрещено. Вроде бы.
— Отошли все отсюда! — грозно рычит госпожа Чон, — Я тебя в порошок сотру. Одного мужика увела, решила, что и с другим получится? Дрянь!
— Узнаю жену, — с гордостью в голосе говорит мужчина, — Общаясь с СуРой, она изменилась. Зато сейчас...
Чонгук с СокДжином идут к женщинам, а я же подхожу к его отцу и шепотом говорю:
— Мой ответ: да. Только вы ему не рассказывайте. Зазнается.
— Он и так об этом знает, — мужчина улыбается, закатывая глаза, — Поэтому и с мачехой твоей разберется. Вернее, уже разобрался. Не переживай, все хорошо будет. Это твоя сестра?
— Да. Джису.
— Здравствуйте.
— Добрый вечер. Сын рассказывал, что вы скоро станете мамой. Поздравляю.
— Спасибо.
— Прогуляетесь со мной? Здесь сейчас будет шумно и опасно для моего здоровья. Да и ваши ушки хочется пожалеть.
— Не думаю, что это...
— Пойдемте-пойдемте. Расскажете мне про сестру, а я вам... — киваю сестре головой, мол, я тебе потом все перескажу, и поворачиваюсь к рингу и вижу, что бойцы уже сидят по разным углам.
Я подхожу к Чонгуку, который стоит возле своей матери и что-то шепчет ей на ухо.
А вот Джину не повезло. Ведьма удрать пытается и по плечам парня метелит.
— Я сказала, отпусти меня, придурок, — эх, не зря я его медведем называю. Медвежья хватка. У Гаргамеля нет шансов сбежать.
— Где Бом Ли?
— А он... он... — как сказать, что он увел мою сестру, если тетка может побежать на поиски мужа?
— Да выкиньте на улицу эту дрянь, которая лезла к моему мужу. И дочь свою пусть с собой забирает. Пошли все вон.
— Ма, успокойся. Лиса тут не при делах.
— Не при делах? Чонгук, да вся их семейка...
— Неужели ты до сих пор не поняла, что все то, о чем говорила тебе рыжая, вранье? — срывается парень, вставая передо мной, — Она говорила, что салон, который она собралась тебе продать, на самом деле по документам ей не принадлежит? Подделка подписи – уголовное дело.
О чем он говорит? У меня галлюцинации?
— Сначала она решила подсунуть под меня свою дочь, а когда у нее ничего не получилось, подумала, что сама и без ДженЮ справится, охмурив отца.
— Что за бред ты несешь, сопляк? Мила, заткни своего сынка.
— Да я тебя... — супруга Чон снова пытается атаковать, но Гук резко хватает ее за руку.
А я понимаю, что именно сейчас должна задать свой главный вопрос:
— Дарственная на дом тоже фальшивка?
— Ну, конечно, — я подпрыгиваю на месте, когда за спиной слышу голос папы, — Я не настолько идиот, чтобы разбрасываться имуществом.
Он-то здесь откуда?
— Ты его привез? — спрашиваю у Чонгука.
— Пришлось постараться.
— Джону? Ты как... когда? — что с голосом у Гаргамеля?
— На самолете, — бросает он и кивает мне: — Здравствуй, Лалиса.
А я молчу.
Сказать ничего не могу.
Шок и руки затряслись, будто меня в холодильнике держат.
— СуРа, из-за твоих козней мне пришлось все бросить и вернуться. Додумалась отобрать дом у детей. Я им все оставил и уехал. Ты же...
— Я защищала свою дочь.
— Ты защищала себя, поэтому и отказывалась разводиться. А когда поняла, что остаешься ни с чем, то решила...
— Дурдом, — злорадно фыркает госпожа Чон, — Я ж говорю: семейка идиотов.
И тут я первый раз в жизни готова с ней согласиться.
Правда, пришлось тут же пожалеть об этом.
— Как там тебя? — обращается она ко мне, — Лиса? Так вот, Лиса, бери своих родственников и проваливайте отсюда. Я никогда не позволю сыну общаться с такими людьми.
Приплыли, освободите лодку.
Кажется, женщина хочет еще что-то добавить, но, глядя на своего сына, тут же замолкает.
Чонгук беглым взглядом смотрит на окружающих его людей и только потом на меня.
Выкуси, ведьма Мила.
Расправляю плечи, и осознаю, почему меня тянет к Чону. Он отличается от всех. Имеет свое мнение, не прячется за дверью и никого не слушает. А еще он до невозможности красивый.
Кажется, я влюбилась. А как объяснить дурацкие эмоции, которые он во мне вызывает?
— Чего вы все стоите? Уходите, пока я не вызвала охрану, — в глазах госпожи Чон читается такое зло, что я неосознанно делаю шаг назад.
— Они сейчас все уйдут, — раздается голос Гука, — Сейчас. Да?
Его слова приводят меня в такой ступор, что я не сразу понимаю, что должна сказать. Не такой реакции я ждала. Не такого ответа. Не готова. Морально не готова. И не спасает даже понимание того факта, что он прав. Наверно, в нормальных семьях дети так и ведут себя. Они не идут против родителей. Они поддерживают их даже в те моменты, когда считают, что они не правы.
Черт.
Тогда почему так фигово? Почему все тело от обиды дрожит, словно меня только что выбросили на свалку?
Молчание затянулось, а тишина раздражала даже сильнее, чем ухмыляющееся лицо этой Милы.
— Да!
Влюбилась она. Пф-ф-ф, дура. Какая же ты дура, Лалиса. Нельзя влюбляться в сына ведьмы. До добра это не доводит.
Гордо задираю подбородок вверх и, разворачиваясь, иду к двери, слыша за спиной тяжелые шаги.
— Лиска, — медведь кладет руку на мое плечо, ободряюще улыбаясь, — Может, он...
— Где вы припарковались?
— За углом, — тут же отвечает Ким, — Возьми ключи, а я пока найду Джису.
— Спасибо.
— Все будет хорошо.
— Я знаю, Джин.
Лицо Чона всплывает в памяти, и я всеми силами стараюсь его прогнать.
Зажмуриваюсь и пытаюсь представить, с каким удовольствием пройдусь по дому, когда ведьма заберет свои пожитки и свалит. Интересно, сестра захочет после этого вернуться?
Я сажусь в машину и достаю из сумки телефон.
Ничего. Пусто. Тишина.
Он ведь мог написать смс, мол, прости, Золушка, принц твой подъедет позже, а я всего лишь конь. Зачем тогда помогал, если потом так легко сдался? Люди вообще знают о существовании логики? Кажется, про нее все забыли.
Стоп! Я и так сбита с толку, хватит еще больше себя закапывать.
Закрываю глаза и откидываю голову, мечтая о том, чтобы это все поскорее закончилось.
* * *
— Лиса, как ты? — сестра садится рядом со мной на заднее сиденье и сразу же прижимает к себе, — Джин мне попытался все рассказать, но я до конца ничего не поняла. Чонгук...
— Папа приехал, — перебиваю ее, не желая опять вспоминать Чона, — Видела его?
— Сейчас увидит, — говорит медведь.
Мы поворачиваем головы и замечаем, как в нашу сторону идет отец, разговаривая с кем-то по телефону. Минуту он стоит возле двери, рукой держась за ручку, и только после открывает ее.
— Я прослежу, чтобы СуРа сейчас же собрала свои вещи, а потом приеду к вам, — говорит он вместо приветствия нам с Джису, — Не против?
Сестра молчит.
Секунда.
Вторая.
Третья.
И только после этого она внимательно смотрит на меня. Не знаю, какие мысли поселились в ее голове, но она улыбнулась и взглянула на отца.
— Не против, — её ответ означает, что лед тронулся? Если так, то я могу сказать, что сегодня не такой уж и паршивый день.
Могла бы сказать, но в этот момент увидела Гука, который вместе с матерью шел к машине. Он проследил, чтобы она села, а потом резко запрыгнул в тачку и тут же тронулся.
Чон не оборачивался.
Он даже взглядом меня не искал.
— Купим по дороге торт?
— Ты же не ешь... — Джису начинает, но тут же замолкает, — Да. И мел. Я последний кусочек сгрызла, пока дошла до машины.
Кладу голову на ее плечо и снова закрываю глаза. Ведьма сегодня исчезнет из моей жизни, надо радоваться этому.
Жаль, что не получается.
* * *
— Принести тебе чай? — осторожно спрашивает сестра, заходя в комнату, которую я заняла сразу же, как только мы поднялись в их квартиру, — Может, какао?
А может, тишины?
Но вслух сказать я так не могу, поэтому молча качаю головой.
— Со мной все нормально. Я просто устала.
— Понимаю, но ты даже к отцу не вышла.
— Он поймет меня, как никто другой, — с ухмылкой отвечаю, вспоминая, как он сам динамил нас и не выходил из своего кабинета, — Можешь и ему передать, что я в порядке.
— Он уехал.
— Уже?
— Да, у него самолет через несколько часов. Сказал, что вернется, как только закончит книгу.
— В этом году не жди его в гости.
Су садится рядом и начинает разглядывать стену.
— Он попросил прощения, — тихо говорит она, — Знаешь, было непривычно видеть его сидящим за столом моей кухни.
— Ты простила?
— Он всегда был таким, даже при маме. Когда она ломилась к нему, он кормил ее завтраками и обещал, что возьмет выходной. А на следующий день говорил, что ему пришла в голову гениальная идея, которую он обязан записать.
— А она?
— Ждала. Мама верила в него и поддерживала. Из-за этого, повзрослев, я не могла его видеть. Она была с ним до последнего, а он СуРу домой привел, когда...
— Эй, ты чего? — подсаживаюсь к ней, вытирая слезы с щек, — Не плачь. Джису, я серьезно. Если и я зареву, будет хуже. Так что прекращай.
— Ты никогда не плачешь.
— А сейчас возьму и взвою. От радости. Гаргамель уехала! Надеюсь, тетя Джи снимала все на телефон.
— Да, мне Ю писала, что СуРа собирает вещи.
— Она не поехала с ней?
— Нет. Осталась.
— Чего? И ведьма разрешила?
— ДженЮ – взрослая девочка. Кто ей может запретить? Кстати, я ее к нам позвала. Надеюсь, ты не против.
Я киваю.
— Тетя Джи гостинцев передала, — продолжает сестра, — Таксист корзинки везти отказывался, но твой Пак договорился.
— Чимин? А он что там делает?
Пак нашел в интернете действенный обряд приворота?
Обалдеть.
Ссылку попросить, что ли?
Нет. Обойдусь.
— Не знаю. Вот тебе и повод выйти из комнаты. А насчет Чонгука...
— Джису! — рыкаю и отскакиваю от сестры.
— Молчу.
Звонок в дверь заставляет меня дернуться и напрячься. Подсознательно я знаю, что это, скорее всего, приехала ДженЮ, но пальцы все равно задрожали. Поэтому я отправляю сестру посмотреть, кто там, а сама подскакиваю и несусь к окну.
Минута. Еще одна. Третья.
— А Лиска где? — слышу за стеной голос друга.
Можно расслабиться. Отбой. Свои.
Беру себя в руки и смотрюсь в зеркало.
Платье, которое еще утром мне нравилось, раздражало настолько, что я срывала его, не боясь порвать. Достав из шкафа сестры ее шорты и майку, натянула на себя и, поправив волосы, открыла дверь.
В конце концов, ничего страшного не случилось. Чон мне ничего не должен. Так же, как и я ему.