2.
— Хорошо, мам. Девочки, как договаривались, — рука ДженЮ тянется ко мне, и я уже мысленно готовлюсь к резкому повороту в сторону, дабы избежать встречи ее ногтей с моим лицом.
Что?
Не удивляйтесь.
Я же говорила, от этих людей можно ожидать всего. Впрочем, как и сейчас.
Пока я представляла, как буду снова оплачивать счет за разбитую посуду, стерва сестра выхватывает ключи от машины из переднего кармана моих шорт.
— Домой ты не попадешь, шизанутая.
— Какого черта? — срываюсь с места, но тут же останавливаюсь, видя, как передо мной строится стена из сестринской свиты с надувными губами.
— Ты не пройдешь!
Угу. Да, здесь волка звать не надо, чтобы он дунул и снес на фиг разукрашенных барби. Я и сама их раскидать могу. Годы тренировок и драк с младшей сестрой не прошли даром. Этот Ким, вон, до сих пор в углу скулит и потирает руку.
— А ты никогда не станешь Гендальфом Белым.
— Чего?
Эх, мне стыдно за это поколение. Простите, хоббиты, мы все просра...
— Говорю, исчезни, пока я вслух не сказала, чем ты занималась два дня назад с...
Кхм. Я сломала стенку. Без понятия, что она самом деле творила, мне кажется, я эту девку первый раз вижу, но прием идеальный. На ДженЮ всегда работает.
— Помощь нужна? — почему этот голос звучит так близко? Будто парень стоит за моей спиной и наклонился, чтобы...
— Ай! — поворачиваюсь, а там он. Прям рядом. И улыбается, гад, — Нельзя пугать людей, Чонгук.
Я ведь правильно его имя расслышала?
— Я разве такой страшный? — ого, да тут на комплимент нарываются. Это он по адресу. Говорить комплименты – мое призвание.
— Да, мне, вообще, пофиг, какой ты, — равнодушно отвечаю ему, мол, чувак, запрягай пони и скачи в чисто поле, мне плевать.
Я достаю телефон и еще раз пробегаюсь глазами по незнакомым лицам, убеждаясь, что ДженЮ все-таки свалила.
Вот обезьяна.
И как мне до дома добраться теперь?
Не сказать, что я желаю стать десертом для двух вампирюг, которые небось уже по телефону решили, кто первый вкусит мою кровь, но все же. Дома кровать. Дома стены родные. А если позвоню Джису и попрошу забрать меня, то она обязательно выскажет все отцу и тогда они снова переругаются.
Черт.
«Беги на парковку», — мысленно даю себе пендель и несусь к папиной машине.
Не успела.
Рендж ровер газует за несколько минут до того, как я пересекаю расстояние от выхода до парковочного места.
Решив не рисковать, заказывая такси, чтобы ночью ехать с незнакомым мужиком, набираю номер друга.
У Пака нет своей тачки, но зато она есть у его бабушки. Раритетная машина хоть и грозится каждый день откинуть колеса, все равно еще продолжает возить бабулю Чимина на рынок.
Только услышав первый гудок, я почувствовала за своей спиной чье-то присутствие. Если быть точнее, тяжелое дыхание. Никогда не думала, что у меня на затылке есть глаза, но, даже не оборачиваясь, я знала, кто там.
Опять он.
— Чего тебе? Чонгук, а ты в курсе, что мы стоим на неосвещенной парковке и я могу расценить твое присутствие, как домогательство? — ещё один гудок, а парень так и стоит сзади, — Уходи.
Он заскулил?
Серьезно?
А с виду казался нормальным парнем.
Эй, почему вместо него я вижу черную собаку, которая смотрит на меня и хвостом виляет?
Спать надо больше, Лиска. Не спишь, а потом чудится, что тебя красавчики парни преследуют.
— Слушай, если дело дойдет до суда, то я буду давать показания против тебя, — весело комментирует брюнет, облокачиваясь на соседнюю машину, — Я свидетель. Этот пес до тебя не домогался.
— Смешно?
— Вообще-то да. Никогда еще не видел, чтобы такие обвинения предъявляли собаке, — он присвистывает и песик тут же срывается с места, и бежит к нему, — Не бойся, друг. Я найму тебе лучшего адвоката. Справедливость восторжествует.
Оу, кто это у нас тут шутит?
Клоун.
— Алло, — сонный голос шипит в трубке, — Лиса? Если ты позвонила, чтобы помолчать, то я...
— Чим, — отворачиваюсь от Чонгука и шепотом отдаю Паку свой приказ, — Срочно заводи бабушкину стрекозу и забери меня.
— А ты где?
— Стою на парковке.
— И, что ты там делаешь?
— Чай пью, — огрызаюсь в ответ, — Пак, выручай. ДжинЮ стырила мои ключи от машины и свалила.
— Она в порядке?
Опять он за свое. Как же меня раздражает его любовь к моей сестре. Он знает, что ему ничего не светит, но все равно продолжает перед сном смотреть на ее фото.
— Нет. Ее на углу менты тормознули и в обезьянник посадили на пятьдесят суток.
— Как-то многовато, — комментирует свистун, он же любитель животных, он же друг озабоченного, — Для правдоподобности, скажи двое суток. Так больше вероятности, что тебе поверят.
— А ты вообще молчи и не подслушивай, — не раздумывая обрываю парня, — Пак, ты меня слушаешь? Выталкивай из гаража бабулькину тачку и гони к «Вавилону».
— Так, она скончалась.
— Кто?
— Тачка. Стрекоза допрыгалась и движок издал последний вздох. Я тебе неделю назад рассказывал. Ты чем слушала?
Да?
Блин.
— Ладно. Спи дальше.
— Стой! — вот он – верный друг. Самый настоящий. Знает, что мне помощь нужна, сейчас придумает вариант спасения, — Ты же пошутила насчёт ДженЮ?
Бесит.
— Да. Пак, я очень надеюсь, что тебе приснится ее свадьба, а жених не ты, — не обращая внимания на вой в трубке, сбрасываю.
Я могла бы вызвать такси, но что-то мне подсказывало, что не просто так Чонгук вышел вслед за мной. Уж не знаю почему, но ему я доверяла больше, чем таксистам.
— Мне кажется, тебе все-таки нужна моя помощь, — ох, как же ему нравится говорить эти слова. Довольная ухмылка тому подтверждение.
— Тебе только кажется.
— Подвезти до дома? — он достает смарт-ключ, но в темноте я не вижу значка. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, какая из этих шикарных тачек его.
Синий порш?
Вполне возможно.
Красный феррари?
Фи, как банально. Скорее подходит какому-нибудь папику, решившему охмурить модель, рекламирующую трусы.
Хоть я и всем сердцем люблю отцовский ровер, но я с радостью ему изменю, прокатившись на другой крутой машинке.
— Давай ключи, — беру всю наглость в кулак и протягиваю руку, — Сама себя домой отвезу.
— Милая шутка, но нет.
Я скептически смотрю на его лицо и продолжаю:
— Это компенсация за то, что твой озабоченный друг меня лапал, — и пока парень переваривал мои слова, считая ворон в ночном небе, выхватываю у него смарт и нажимаю на кнопку.
Шикарный мерс последней модели.
Ух, мачеха давно такой в журналах разглядывает и ждет, пока он появится в нашем городе. Сфоткаться, что ли, чтобы ей потом показать?
Точно, так и сделаю, когда буду сидеть в салоне.
— Ты серьезно? — идет за мной следом, — Ким тебя трогал, а я должен компенсировать? Бред какой-то. Давай хотя бы я тебя тоже полапаю. Не так обидно будет.
— Пусть лучше тебе будет обидно.
— Так... Я поведу.
— Нет уж. Я не настолько тебя знаю, чтобы доверить свою жизнь.
— А я тебя прям с детства знаю, чтобы доверить свою машину, — логично. Но... Почему он опять так близко?
— Жизнь или тачка? Чонгук, тебе нужно хорошенько пересмотреть свои приоритеты.
Кажется, спорить со мной не собираются. Оно и правильно. Я сейчас не в том настроении.
— Закрой глаза, — не сдерживаюсь и предупреждаю парня, когда он садится рядом, пристегивается, а потом начинает креститься, — Не хочу, чтобы ты знал, где я живу.
— Меня даже чаем не угостят? — на его вопрос мотаю головой в разные стороны, – А что там насчет полапать?
Его самоуверенный голос заставляет меня превратиться в Халка и вцепиться в руль, не боясь его с корнями вырвать. В моем случае Халк – это еще безобидный зверек. Горгона Медуза – моя цель. Вот бы посмотреть пареньку в глаза и превратить его в статую, чтобы потом в своей комнате вместо вешалки использовать.
— А ты хоть водить-то умеешь, Золушка? — демонстрирует отбеленные зубы и зачем-то отстегивает ремень.
— Как ты меня назвал?
— А кто тыкву на колесах профукал, лепрекон? — нет, он реально фанат глупых чатов в телеграмме. Шутки на уровне «дерни за палец». Кто-то на это ведется?
Боже. Я должна была родиться в девятнадцатом веке и падать в обморок при виде известных писателей. Хотя... Если мыслить здраво и называть вещи своими именами, то, будь я крестьянской барышней, дуэлей было бы в разы больше. Подстрекательница – она и во времена золотого века подстрекательница.
— Тыкву угнали. А если ты и дальше будешь продолжать юморить, то тебя ждет та же участь, — с удовольствием растягиваю слова, представляя, как наматываю круги вокруг дома на четырехколесной мечте мачехи. Ох, уже вижу, как ее бомбит.
— Меня за дверь, а тачку потом по частям собирать на авторынках? — спрашивает он и следом, буквально в одно движение, сначала приподнимает меня под руки, а затем внаглую перепрыгивает на мое сиденье.
Гадство!
Моя грудная клетка впечаталась в руль, а задница...
Черт, я сижу на его коленках.
— Можем так поехать, я не против.
— Не можем! — пытаюсь с места сдвинуться, так он ноги скрестил – и все, — Руки! Блять, ноги.
Умолять отпустить – это вообще не про меня. Если нет возможности перелезть на другое сиденье, то можно попрыгать на этом и посмотреть на ситуацию.
Хлоп.
Ну, так я и сделала, и, пока парень возмущался, я уже с грацией кошки была от него на почти безопасном расстоянии. А на лице парня так и написано: «Зря ты это сделала».
Я улыбаюсь и невидимым фломастером пишу на своем лбу ответное сообщение: «Не ной. Сам напросился».
— Я еще легко отделался. Кима, наверно, до сих пор девчонки успокаивают.
— Отвезешь меня домой и можешь к нему присоединиться. Их любви на всех хватит.
— Так ты меня реально в гости не пригласишь?
— С каких пор таксистов на чай зовут? Кстати, мы поедем или так и будем парковку охранять? Мне домой надо.
— Злая мачеха ждет? Или...
— Двое крикливых детей. Вообще без мамки не могут. Чуть что, так орать начинают, даже соской не заткнешь, — стоило только вспомнить про свое семейство, как на экране телефона появляется фото рыжего Гаргамеля.
Пока я тут на собаку орала, ДженЮ небось уже успела под мамкину юбку залезть и рассказать парочку неправдивых гадостей.
Ненавижу быть Золушкой.
— СуРа, привет. Как дела?
Секундная пауза, а пото-о-ом...
— «Как дела»?! Ты у меня спрашиваешь, как дела, паршивка?! Да, ты хоть знаешь, в каком состоянии ДженЮ домой вернулась? У девочки истерика. Она закрылась в комнате и не впускает меня. Как ты посмела?
— Попробуй дихлофосом под дверью побрызгать. Обычно помогает. Пшик, и она сразу выбегает.
Все понятно.
Дальше можно не слушать, нужно сбрасывать. Уже известно, что ждет меня дома. Правда, до него еще надо доехать.
— Куда дальше, штурман? — спрашивает Чонгук, выруливая на мою улицу.
Он притормаживает и смотрит на меня. Пробегается взглядом от колен до глаз и протягивает новенький айфон. Это подарок? Эх, пусть лучше будет подарком, потому что оставлять ему свой номер я не собираюсь.
— И что мне с ним делать?
— Трампу звонить, — комментирует брюнет, — Или завтра ждать от меня звонка.
Он отстанет или из машины не выпустит, пока не узнает заветные одиннадцать цифр?
Вряд ли. Он красивый, а такие не привыкли к отказам.
— Хорошо. Запишу себя, как «принцесса». Или «королева».
Ой, у него даже блокировка не стоит.
Дурак, что ли?
Не думая, тыкаю по экрану, надеясь, что он дозвонится какой-нибудь маме Стифлера и парень вспомнит меня добрым словом. Или недобрым. Мне-то пофиг. От икоты еще никто не умирал.
— Готово. Можешь звонить и днем, и вечером.
— И куда я дозвонюсь? В аптеку или на мясокомбинат?
Черт, где я прокололась?
— Мне. Конечно же, мне, — клятвенно заверяю его, а потом показываю на дом, — Следующий мой.
Черт.
Зачем сказала?
А вдруг его дружок с длинными руками и грязными мыслишками решит мой забор тухлыми яйцами закидать?
Лалиса, ты дура.
— Ой, не этот. Мой дальше, — и смотрю на него, глазенками хлопая, вспоминая, как это делает ДженЮ. Кстати, долго так надо пялиться?
Спустя секунду машина снова останавливается, и я на радостях выпрыгиваю из нее.
...Эй, это же мой!
— Не хотела, чтобы я узнал, где ты живешь?
— Вдруг ты маньяк?
— Скорее, бояться нужно мне. Ким смс скинул – кажись, у него вывих.
Пиздец.
— Бывает. Будет знать, как руки распускать, — комментирую, когда Чонгук превращается в избушку, повернувшись задом к дому, а ко мне передом, — И вообще, пусть радуется, что не перелом.
Ну, это я на всякий случай говорю, если таксист с обнимашками полезет.
— Давай пробежимся по прайсу. Шлепок – это вывих. А для перелома что нужно сделать?
Хочу в щепки расколоть его чувство юмора, потому что знаю, что он шутит, но краем глаза вижу, как наша входная дверь открылась и из нее вылетела ведьма в розовых тапочках с помпонами. Столкновение неизбежно, и я к нему еще не подготовилась. Мне нужно время.
Что делать?
Думай, Лиса, думай!
Может, прыгнуть в машину и уехать? Или...
— Ты зубы чистил?
— Чего?
— Да, пофиг.
Резко тяну парня на себя, пальцами цепляясь за рубашку, и, зажмуриваясь, целую.
Вау, да парень смышленый. Подхватил меня, попытался взять все в свои руки и развернуться, но куда там... Нельзя нам было вертеться, так бы я мачеху из поля зрения упустила. А так, смотрю, она на месте застыла и домой рванула.
Да-а-а, все идет по плану.
Сейчас она приведет сюда отца. Значит, у меня есть минут пять на то, чтобы попасть в свою комнату.
Надо бежать.
Вопрос – как?
Мне дышать нечем, и меня очень крепко прижали к мужскому телу. Хм, какой пресс. Даже через одежду ощущается.
«Манобан, ты че творишь, ненормальная? Беги, пока план не провалился!» — орет внутренний голос, и я тут же выставляю руки.
— Поехали ко мне?
Фи. Как предсказуемо.
— Не-а. Не хочется. Пока, — и вперед, но меня за руку хватают.
— В смысле? Ты просто так уйдешь?
— Могу себе позволить. В свободной стране живем, между прочим. А ты давай не задерживайся и уезжай.
И, не смотря на парня, бегу по газону в сторону задней двери. Самое интересное только начинается.
Надо подготовиться.