3.Воспоминание
Катя не может вспомнить запах.
Не помнит, как выглядело небо.
Только — голоса.
Обрывками. Как сквозь воду.
Всех, сука, перестреляли!
Голос был сорванный, будто плетью по воздуху.
⠀
Кто?! — Дима, её брат. Он кричал, но будто не слышал себя.
Жигалинские... И Артура, и Лельку, и Репу... тоже положили.
Катя сидела в машине.
Мотор был заглушен, но сердце стучало так, будто тоже хотело заглохнуть.
А ты где был?! — спросил Дима.
В сортире! Когда дым пошёл! Суки...
Голоса рядом.
Рывки рук. Кто-то держал Диму.
⠀
Дим, Дим, нельзя, щас менты приедут, не кипятись...
⠀
Войны, сука, захотели? Будет им война.
⠀
Он набрал номер.
Катя слышала гудки.
Один. Второй.
И потом — ответ.
Алло, — Петя.
Алло. Это Дмитрий.
Да, Дим, чё звонишь?
Катя вжималась в кресло, как будто телефон был у неё в руках.
⠀
Я чёт не понял вы че, войны захотели?!
⠀
Один из братков шепнул Диме:
Без негатива. Спокойнее.
— Я не то хотел сказать... не обязательно так по беспределу-то...
⠀
— Дим, ты чё мне звонишь, короче... — голос Пети ровный, пустой.
⠀
— Короче... мы готовы поговорить с Сергеем Михалычем.
Пауза.
⠀
— Дим, вы сейчас, наверное, своих будете хоронить?
Катя прижалась лбом к стеклу.
Она уже не слышала половину слов.
Просто видела, как брат опускает телефон.
Как закрывает лицо рукой.
⠀
— Да... — ответил он. Еле слышно.
— Ну вот. После похорон — стрелка будет.
⠀
Катя зажмурилась.
Слёзы сами шли по щекам, как будто тело знало раньше, чем разум.
⠀
Она не могла в это поверить.
Не хотела.
⠀
Кто знает, что будет на той стрелке.
И кто с неё уже не вернётся.
*ПЕТЯ*
Петя сидел в кабинете Сергея Михалыча
— Петюнь, — заговорил Михалыч, не оборачиваясь.
— Ты бы как поступил?
⠀
Петя не сразу ответил.
⠀
— С ними, — коротко.
⠀
— Ну конечно, с ними... — Сергей Михайлович кивнул, как будто и не ждал другого ответа.
⠀
— Я бы их на процент поставил. Пусть платят. Как все. Без соплей.
⠀
Пауза.
⠀
— Мы сделаем на похоронах. Всех положим. Почистую. Без шансов.
⠀
Петя приподнял взгляд.
⠀
— Сергей Михайлович... я только что им обещал. Что будет разговор.
— И... ну, на похоронах... пацанов хоронят. Это ж — святое.
Сергей Михайлович медленно повернулся к нему.
Улыбка была тонкой, как лезвие.
⠀
— Таких котят, Петюнь, надо сразу топить. Пока не выросли в собак.
⠀
Тишина вернулась.
⠀
Петя не ответил.
Просто кивнул.
Внутри — что-то дернулось. Не страх, не сомнение.
Что-то человеческое. Забитое и затоптанное, но ещё живое.