11.
Pov Валя
Мы стояли в полутемном кабинете, и свет тусклой лампочки лишь усиливал напряжение, висевшее в воздухе. Егор Кораблин, мой бывший жених, приближался ко мне с такой яростью, что я инстинктивно отступила назад. Его красивое лицо было искажено гневом, а голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.
— И ты не рассказала мне об этом? — прорычал он, его глаза горели огнем. — Ты что, совсем глупая, Валя? Ты просто взяла и ушла, поддавшись его нелепым угрозам!
Я смахнула слезы с глаз, чувствуя, как они обжигают кожу. Его слова были подобны пощечинам, и я не могла поверить, что он говорит мне такое. Как он мог так жестоко обвинять меня?
— У меня не было выбора! — выдохнула я, чувствуя, как голос срывается на крик. — Я не могла подвергнуть вас с Алиной опасности! Даже если бы я рассказала, я бы всегда жила в страхе за вашу жизнь!
Егор резко остановился и схватил меня за локоть. Его пальцы впились в мою кожу, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Он смотрел на меня с такой яростью, что на мгновение замерла.
— Если бы ты тогда все мне рассказала, я бы собственными руками закопал его в землю! — процедил он сквозь зубы. Его голос был тихим, но в нем звучала такая угроза, что я невольно отшатнулась. — Почему же ты приняла решение за нас обоих?
— Потому что, Егор, — я попыталась говорить спокойно, но голос все равно дрожал, — я не хотела этого. Если бы ты убил его, ты бы сел в тюрьму, а разве мне нужен был муж-преступник? Нужен ли был нашей дочери отец-убийца?
Я видела, как его лицо искажается от боли и гнева. Он отпустил мою руку и сделал шаг назад, словно не мог больше выносить моего присутствия. Его глаза, когда-то полные любви и нежности, теперь были полны ненависти и презрения.
— Ты всегда была такой эгоистичной, Валя, — тихо сказал он, его голос был полон горечи. — Ты думала только о себе и о том, как защитить свою шкуру. А что насчет меня и Алины? Ты хоть раз подумала о нас? Ты думаешь, защитила меня и её своим уходом? Она осталась с мыслью, что её мать мертва. А я... Я так и остался с этими кошмарами по ночам, как ты уходишь, глядеть на Алину и вспоминать тебя. Я всегда считал тебя лживой сукой. Никогда хоть на секунду не взялся за мысль, что ты ушла не по своему желанию.
Я не могла ответить. Слова застряли в горле, и я лишь молча смотрела на него, чувствуя, как внутри все сжимается от боли. Он был прав. Я действительно думала только о себе. Но как иначе я могла поступить? Как я могла подвергнуть опасности своих близких?
— А теперь ты объявилась спустя столько долгих лет, и рассказываешь мне эту хрень? — его глаза сверкают отчаянной печалью. — Знаешь, мне очень тяжело тебе поверить. Простить тебя тяжело. Спасибо, что переживала о нас, видите ли. Но я мог бы сделать много чего, чтобы мы жили счастливо и спокойно. Ты просто как трусиха повиновалась тому сволочу и даже не обсудила со мной все.
Егор развернулся и направился к двери, не сказав больше ни слова. Я слышала, как за ним захлопнулась дверь, и этот звук эхом разнесся по пустой квартире. Я осталась одна, чувствуя себя потерянной и опустошенной. Такой реакции я точно не ожидала.
Pov Егор
— Бухаем сегодня за мой счёт! — воскликнул Андрей, чокаясь с пацанами стаканами. — Егорка Владимирович, рассказывай, что случилось?
Я откинулся на спинку и уставился на женатого друга. У него было все: успешная карьера, семья, дети и любящая жена. Последнее, по мне, самое прекрасное. Его жена любила его всем сердцем, поддерживала, никогда от него ничего не скрывала. Правда, он не ценил этого. Изменял ей с сотнями тёлок. Прямо как и сейчас. На его коленях устроилась одна из московских проституток, которая не сводит с меня своего грязного похотливого взгляда. Испиваю один за другим стакан алкоголя и тяжко вздыхаю. Внезапно натыкаюсь на знакомые мне глаза и замираю. Мужчина тоже, увидев меня, натягивает фальшивую улыбку и машет ладонью, на запястье которого красуются дорогие швейцарские часы. Прижимает к себе какую-то девицу возле бара и смазливо улыбается.
— Егор? Ты вообще с нами? — позвал Колян, сидящий напротив меня.
Не слушаю больше. Терпение нет. Встаю с места и, как обезумевший ухмыляясь, подхожу уверенной походкой к тому ублюдку, что разрушил мне жизни.