Учитель Чон. °[Юнсоки]°

Чонгук стоял на улице с Хосоком уже пять минут, но тот ничего не говорил, молчал. Тяжело дышал и временами вздрагивал от холодного ветра, окутывающего его тело. Но Чонгук молчал. Ждет, когда друг начнёт говорить и всегда готов помочь. Он видел как у Чона мелкой дрожью дрожали руки, грудь то вздымалась высоко вверх, то снова опускалась, а а на лбу выступило несколько капелек пота.

- Его забирают, - Смог выдавить из себя Хосок. Через силу. Такая формулировка ему не нравилась совсем, Юнги не вещь, чтобы передавать его из рук в руки.

- Кого?

- Юнги. - Хосок жалостиливым взглядом посмотрел на Чона, будто он чем-то может помочь.

- Как? - До Чонгука долго доходила суть сказанного. Почему Юнги должны забрать? Кто его должен забрать? Но когда дошло, он стал выглядеть примерно также, как друг. Он помнил, в каком состоянии ему привели Юнги, помнил, что рассказывал сам парень, помнил, что именно его семья довела его до этого. И если ему придётся вернуться, все старания привести его психологическое состояние в норму напрасны. Юнги снова утонет во всем дерьме, из-которого Чонгук с Хосоком его старательно вытягивали. - Дело плохо.

- Может что-нибудь можно сделать?

- Не знаю, я не юрист. Но весомых причин для того, чтобы отца Юнги лишили родительских прав нет. Они порядочная семья, Юнги всегда одет и обут, ему есть что кушать. Видимых причин просто нет, ни к чему нельзя придраться. - Чонгук схватился обеими руками за голову, пытаясь сконцентрироваться на мысли, как можно выйти из ситуации.

- Ему туда нельзя. - Хосок активно замотал руками и головой.

Как можно отдать ребёнка туда, где ему было плохо? Где его не воспитывали? И когда этим начал занимать Хосок все снова рушится. Если за парнем не приглядывать, Хосок уверен, через неделю, Юнги снова будет таскаться по клубам, снова будет курить и в целом вести неприличный образ жизни, по крайне мере точно не для подростка. Он полюбил Юнги, всем сердцем полюбил. Ему страшно, что с ним будет. Даже если они ежедневно будут видеться в школе, этого, по мнению Чона, недостаточно. Это может привести ещё к одной попытке суицида, только на этот раз удачной. И если это случится, Хосок будет винить только себя. Это он не смог уберечь ребёнка, который, кажется тоже ему доверился и поверил, надеясь на нормальную жизнь. Отдать Юнги отцу и просто забыть - это значит предать его.

- Знаю. - Чонгук нервно расхаживал из стороны в сторону, тем временем, как Хосок стоял на одном месте. - Давай не будем паниковать, ладно? Когда его заберут?

- Точную дату не скзалали. На днях. - Старший устало потёр переносицу. - Как ему сказать, Чонгук?

- Зная характер Юнги, не сложно догадаться, какая будет его реакция. - Чоны мысленно представили себе эту картину. - Он снова уйдёт в себя. Это очень опасно. Ещё один подобный срыв ничем хорошим не закончится. Скорее наоборот.

- Чонгук, он доверился мне, понимаешь? Получается я врал ему в лицо, когда говорил, что все будет хорошо и его больше никто не обидит.

За время разговора друзей на улице заметно потемнело, включились фонари, а люди спешили покинуть свои душные офисы и уйти домой. А Чонгук с Хосоком так и продолжают стоять возле входа. Они думают над тем, как лучше и мягче сказать об этом Юнги, чтобы он не подумал, что теперь он нахрен ни кому не сдался. Но идей было мало. Даже Чонгук, который, кажется должен знать, как работать с такими людьми, сломал голову. У Юнги такой характер. Он вспыльчивый. Он делает неосознанные решения в порыве злости. Принимает все слишком близко к сердцу и всегда все понимает неправильно.

В конце "консилиума" был придуман не то, чтобы план, но примерное представление о ситуации, которая может произойти у них было. Хосок попытается сказать это как можно мягче, особенно выделяя моменты, что его не бросают. А Чонгук просто будет рядом наготове, так, навсякий случай, если все-таки придётся успокивать Юнги.

Немного встревоженные, они все же вернулись в кафе, где остальные уже заждались их. Нового для себя они ничего не обнаружили, когда увидели, как Юнги пытается досадить Намджун или Чимину, но те, по совету Джина, настойчиво его игнорируют.

Все старшие, как только заметили приближающихся Хосока и Чонгука, подскочили с мест, чтобы узнать, что же все-таки случилось, а Мин остался дожидаться на стуле.

- Что-то случилось? - Спросил Джин.

- Нет, все нормально.- Хосок попытался выдавить из себя что-то наподобие улыбки.

- Ничего интересного, небольшие трудности. - Чонгук говорил бодрее, приобняв друга за плечо. - Ну что, вы готовы идти? Поздно уже.

- Да, мы уже расплатились. Можем идти. - Чимин схватил куртку, висящую на вешалке недалеко от него и первым рванул на выход. За ним пошли все остальные.

                                ***

По дороге домой, Юнги с Хосоком непринуждённо болтали. Ну точнее Юнги непринуждённо болтал, а Хосок старался изображать спокойствие, предвшкушая скорый разговор на неприятную, для обоих парне, тему.

Какие слова сказать, чтобы Юнги понял, Чон ещё не придумал. Он же ребёнок. Он такой доверчивый, такой крохотный. С ним нужно осторожно, как с младенцем или котёнком. Чон понимает, что Юнги не глупый. Вернее не совсем глупый, что он понимает, что когда-нибудь, рано или поздно, ему придётся переехать обратно к отцу. И Хосок это знал. И боялся, надеялся, что это не случится в ближайшее время. Как и Юнги, который так и не поговорил со старшим на эту тему, сделав тем самым хуже для себя же. Лучше было свыкнуться с мыслей, что надо. Чем вот так резко узнать и на следующий же день оказаться снова в том аду, из которого сбежал совсем недавно.

Юнги готов к тому, что когда вернётся, наказания будет более, чем жестокими. Во-первых, он сбежал их дома, ещё до аварии правда, но отец ещё наверняка злится. Во-вторых, все его публичные заявления по-поводу семьи. В-третьих, отмена всех ближайших контрактов на съёмки для журналов. И это только несколько пунктов из огромного перечня. Не дай Бог, чтобы отец узнал, что он ходил к психологу и поведал ему все те ужасы, котрые ему пришлось пережить. На самом деле все выше перечисленное кажутся Мину мелочами. Главное, чтобы отец не узнал, что у Юнги чувства к Чону. Он их запер от самого себя, он сможет их запереть и от других, и от самого Чона.

Хосоку же не зачем их заперать. Сам он не боится. Ему все равно на мнения окружающих, все равно на мнение друзей. Он бы давно признался, будь предметом его воздыхания другой парень. Но это Юнги. Его трогать, пока страшно. Страшно сломать, напугать и больше никогда не увидит. Боится, что Мин, испугавшись, может убежать, станет избегать его. Лучше уж общаться с ним, как с другом, если Юнги его таковым считает, чем вообще не общаться.

- Хосок, блять! - Из грустных мыслей Чона вырывает истошный крик, доносящейся справа и бьющий прямо в ухо.

- Прости, я задумался, что ты говорил?

- Вообще-то, я сижу тут часа уже пол и уговариваю тебя на четвёрку за четверть. На жалость давлю, а ты даже не слушаешь. Пиздец, - Мин, прищурившись, прожигал взглядом старшего, пытаясь сделать так, чтобы Чон почувствовал вину.

- Ты же знаешь, что это нереально? - В этой напряжённой атмосфере, витающий вокруг Чона, сказынные Юнги слова, показались ему нелепыми и смешными.

- Почему? Я же хожу на занятия.

- Юнги, просто прийти, посидеть в телефоне и уйти - недостаточно. У тебя не сдано не одной работы. Одни двойки, я даже в журнал могу не смотреть, потому что знаю, что увижу напротив твоего имени. Два-два-два-два. И так по всем предметам.

- Серьезно? - Притворно удивился парень. - Если бы я этого не знал, не просил бы у тебя хорошей оценки.

- Ты за тройки должен учителей благотворить, а не четвёрки выпрашивать. Время исправить оценки ещё есть.

- Тройка, так тройка. Меня все устраивает. - Юнги сразу начал отмазываться от нежеланных дополнительных заданий и стал уже радоваться своим имеющимся тройкам.