Учитель Чон. °[Юнсоки]°

- Идиотина! Выпусти!

Чону все-таки удалось посадить младшего в машину, хоть он и сопротивлялся всеми возможными и невозможным способами. Заблокировав двери, Хосок тронулся с места в сторону дома.

- Юнги, успокойся! - Срывается на крик старший. Его в самом деле достали его выкидоны. Он тоже не железный. Тоже не собирается терпеть отвратительное поведение младшего, переходящее все границы. Он ошибся, когда решил быть не слишком строгим с парнем, часто, закрывал глаза на его поведение, может быть поэтому Юнги привык к тому, что ему все дозволено? Было дозволено, когда он жил с родителями, и сейчас также с Хосоком.

- Ты, блять, мне все планы портишь, уебок долбаный! - Неунимался Юнги и колотил руками и ногами по сиденью старшего, перед которым сам сидел.

- За языком следи! - Хосок раз повернулся и посмотрел на него, таким пугаюшим и серьёзным взглядом, каким ещё никогда не смотрел на Мина, парень вообще не думал, что Чон так может. Он в момент перестаёт колотить сиденье и переключается на ручку двери, непрерывно дергая её. - Ты меня вывести хочешь?!

- Какое ты право имеешь запирать меня дома?!

- Я твой опекун, если ты не забыл.

- Вот именно! Опекун. Ни отец, ни мать, ни брат, блять, ни сестра! Я живу с тобой только для того, чтобы жрать еду и спать на кровате, понял?! Я давно бы уже свалил, если бы было куда!

- Будь любезен, пока, как ты выразился, "жрёшь" мою еду и спишь в моем доме, на моей кровате, веди себя подабающе.

- Нихуя! Ты сам захотел, сам вызвался! С чего бы я это должен под тебя подстраиваться?! Хуй, блять, тебе в рот, а не "подобающее" поведение! - Младшего конкретно прёт. Он ужасно взбешен и это видно. В обычном бы порыве злости, он точно не кидался бы такими колкими фразами в старшего. Но сейчас мозги отключены. Всё подсознание настроено против старшего, и Юнги делает все, чтобы обидеть его, все, чтобы вывести из себя. - Почему я не могу, просто жить спокойно?! Почему всем всегда от меня что-то надо?! Всех всегда что-то не устраивает?! Ну извините, сука, я далеко не идеальный!

- Ты раздуваешь из мухи слона. Я просто не отпустил тебя к Техену. Переживаешь. Хватит так себя вести.

- Я. Просто. Хотел. Погулять. С. Другом. - Выделяя каждое слово, процедил Юнги.

- Я не хочу с тобой ругаться, но, как вижу, ты уже на меня злишься. Ничего не случится, если этот вечер ты посидишь дома и в коем-то веке сделаешь уроки.

- Хосок, пожалуйста! - Младший предпринимает последний попытку уговорить старшего.

- Нет. - Отрезал Хосок. Знал бы Юнги, как тяжело далось ему это, казалось бы, лёгкое слово. За эти щенячьи глазки, обиженные надутые губы и покрасневшие, в порыве гнева, щеки, Чон бы отдал все. С его губ чуть ли не срывается, такое ожидаемое для Мина "да", но тот во время осекается. Пытается сконцентрироваться на дороге и не смотреть в зеркало заднего вида, в которое не переставая смотрит Юнги с надеждой и огоньком в глазах. Говорит "нет" и этот огонёк, эта надежда пропадают, но глаз парень не отводит. Только теперь смотрит с призрением и ненавистью. От такого взгляда мурашки по коже, хочется разрешить, лишь бы тот огонёк снова зажёгся в любимых глазах, сменяя ненависть. Но Чон думает, что сделал все правильно. Так будет лучше для Юнги. Ему уже давно следаволо бы взяться за младшего. Нельзя позволять ему все. На секунду его остановило нынешнее состояние Юнги, но тот не думает, что если бы он набухался, оно бы улучшилось. Следаволо бы позвонить Чонгуку, чтобы тот, как профессионал сказал, что делать в такой ситуации, когда слово боишься лишнее сказать, лишь бы ещё сильнее не ранить, уже и так израненную душу парня. Но времени на это не было, поэтому он поступает по уму, а там уже будет говорить с Чонгуком. - Юнги, пожалуйста, давай без истерек. Ты должен меня понять.

Юнги промолчал, только Недовольно фыркнул и напоследок с силой ударил ногой по креслу старшего и утих. Хосок неприклонен, смысла спорить нет, а младшему лучше попридержать свой гнев.

                                 ***

Сразу, как Юнги зашёл в квартиру, он, не разуваясь, прошёл в свою комнату и заперся там. С тех пор прошло уже несколько часов, а тот до сих пор не вышел из своего "убежища" . Чон несколько раз стучал, пытался войти и настаивал, чтобы Юнги вышел поесть, но тот отделывался лёгкой фразой "Всё нормально, иди нахуй", снова включал музыку и утыкался носом в подушку.

Есть безумно хотелось, он почти не ел сегодня. С утра бутерброд и в школе сок с булочкой, но разве этого хватит для подростка? Конечно нет! Поэтому желудок Юнги сейчас, буквалько умирает, издаёт непонятные звуки и заставляет парня мычать от недовольства. Но пойти и поесть тот, ни за что не согласится. Пусть тот считает, что это забастовка против дуратских методов воспитания Хосока, по крайне мере дуратскими они кажутся Юнги. Он правда считает, что его запреты остановят пацана?! Пф. Да плевать Мину на эти запреты, точно также, как и на остальные. Не привык он так просто отступать от цели и как правило всегда добивался желаемого, никто его сильно и не останавливал никогда.

Как сообщил ему Техен, с которым он переписывается все это время от нечего делать, Хосок уже успел доложить о неподобающем поведении сына его родителям и Техена, так же как и Юнги никуда не отпускают. Но за эти несколько часов они смогли придумать план. Слегка сумасшедший и рискованный, но он единственный. И состоит он, банально в том, чтобы ночью по тихому уйти из дома. По плану ровно в два часа ночи, когда Хосок уже будет спать, вернее Юнги на это надеется, Мин потихоньку свалит из дома. Ключи у него есть и все условия для побега тоже, главное быть тихим, а внизу вместе с такси его уже будет ждать Ким и те вместе поедут в клуб. Концовка этого плана так и остаётся незавершенной, ни тот, ни другой понятия не имеют, что будет утром. Просто надеются на удачу.

                                ***

Время приближалось к заветным дву часам ночи. Чон, как и предполагалось спит. А вот для Юнги все только начинается. Парень безшумно передвигается по дому, собирая по шкафам Чона элементы гардероба. Хосок возил младшего в торговый центр и купил тому немного вещей. По скольку Юнги не любит роскошь, те были скорее повседневными. Не смотря на это, сегодня хотелось выглядеть красиво. Блядски красиво и сексуально, чтобы отомстить старшему и заодно показать, что Юнги не собирается сидеть дома в заперти, как принцесса. Он одевает кожаные брюки, что до неприличия сильно обтягивают бедра парня, чёрная рубашка с закатанными по локоть рукавами, на плечи накидывает пиджак. Образ вышел в точности таким, каким он представлял его себе в голове. Он доволен проделанной работой. Все-таки годы проведённые бок о бок со стилистами, что собирали его, буквально, на любой выход из дома, не прошли даром. Только в прошлой жизни его обычно подкрашивали. Замазывали синяки под глазами, что были неотъемлемой частью жизни парня, вечно пропадающего ночями в клубах, делали контур лица более четким, подводили глаза и бальзам для губ, как завершение. Конечно, сейчас Юнги не собирается страдать подобной херней. Пусть его лицо осунулось, пусть мешки под глазами стали ещё больше, пусть глаза кажутся пустыми и стеклянными без темной подводки, а губы все потрескавшиеся и искусанные до крови - Юнги все устраивает.

                                 ***

План сработал. Юнги удалось уйти из дома незамеченным. Хотя после того, как он случайно уронил вешалку в коридоре, думал, что все отменяется и мысленно попрощался с жизнью, но старший даже не проснулся, поэтому, пока Юнги ещё что-нибудь не уронил, он поспешил уйти из дома.

В друге он не сомневался ни на секунду. Он был уверен, что у Техена тоже получилось улизнуть из дома, хоть ему это сделать было сложнее. Но тот не подвёл. В назначеное время машина с Кимом уже стояла возле подъезда.

                                  ***

Со входом в клуб получилось несколько проблем. Их туда не пускали. Если раньше связи Юнги могли все решить, то теперь у него этих связей нет. Они объехали около четырёх клубов и впустили их только в последний. Он был не самым крутым в городе, далеко не самым, но выбирать не приходилось. По скольку народу было очень много, свободных столиков не было, но ребята смогли отвоевать два места за барной стойкой. Так даже лучше, далеко за напитками бегать не придётся.

                                 ***

Когда пару бокальчиков несильно алкогольного Мохито успели превратится в чистую водку, ни Юнги, ни Техен не знали. Но это их не останавливало, они продолжали заказывать новые коктейли, не собираясь уходить отсюда не попробовав все. За те три часа, что они провели в клубе, они успели пожаловаться друг-другу на жизнь, попроклинать всех учителей на планете и придумать план мести, который скорее всего завтра будет уже не актуален, ибо ни один из них про него не вспомнит.

У Юнги есть небольшая особенность. Когда он напивается, хорошего ничего не жди. Обычно это заканчивается синяками на половину лица, сломанным носом и кровавым мессивом на руках. Зная это, Техен, хоть и сам не отличался состоянием, честно пытался удержать друга на месте за барной стойкой, но Юнги сильно обидели слова двух парней, что проходили мимо них и кинули в их сторону пару оскарблений. Поэтому, пока те ушли не далеко и оставались в поле зрения, Юнги решил сходить и "побыстрому" разобраться, и он на заплетающихся ногах побрел в сторону этих "мудил", как их окрестили сам Мин. Ким, как хороший друг, последовал за старшим, ну так, на всякий случай, ибо, когда Юнги в гневе, бегите все.

                                 ***

- Восемнадцать есть? - Полицейский, через решетку, окинул всех четверых парней проницательным взглядом.

Минут пять назад, Юнги, Техена и тех двух парней, котрые не умеют держать язык за зубами, привезли в этот полицейский участок. За драку в общественном месте. В планах Юнги не было заканчивать сегодняшнюю ночь, сидя за решеткой с двумя отморозками, которых он убить готов.

- Нет. - Отрицательно замотали головой двое парней. Те, что были, по мнению Юнги, инициаторами, оказались двадцатилетними мужиками. Так что временно оставив их в покое, участковый обратил свое внимание на шестнадцатилетних подростков.

Как это обычно и бывает, он потребовал номера телефонов родителей. Техен дал номер матери, а Юнги  ничего не оставалось, кроме как дать полицейскому номер Хосока. Он все таки его законный опекун. Звонить участковый ушёл в другой кабинет, оставив с парнями своего напарника.

Мина несильно парила вся это херня, что не сказать о Техене. У него были достаточно строгие родители, и Юнги это было известно. Мин сидел абсолютно на расслабоне и дождался своей участи, алкоголь сделал его еще смелее, но останется он таким же смелым, когда приедет Чон?

Юнги изрядно перебрал, хоть они с Техеном выпили одинаковое количество алкоголя, на младшего это подействавало не так, как на него. Мин откровенно нёс какой-то бред. Общался с полицейским, пытался его подкупить, чтобы их выпустили, предлагал свое тело, ибо все деньги они оставили в клубе, рассказывал анектоды, над которыми сам и смеялася, валяясь на полу. Снова пытался докапаться да парней, после чего их пересадили в другую камеру. Полицейские начали сомневаться, что Мин просто пьян.

За Техеном родители приехали первыми. Они и слова ему не сказали, только кинули в их сторону грозный взгляд. Заполнили все необходимые документы и забрали того домой, где его ожидает грандиозный скандал. Родители Техена не те люди, котрые будут устраивать спектакли в общественном месте. С первого взгляда может даже показаться, что они абсолютно спокойны и невозмутимы, но самого Техена это наигранное спокойствие не утешает.

В камере остался один Юнги. На его просьбу дать попить, полицейский никак не реагирует, продолжая увлечённо переписываться с кем-то в телефоне, что безумно возмущало Мина.

Все стало ещё куда более хуже, когда на пороге участка показался Хосок. Было видно, что тот торопился и одел первое, что попалось под руку. Волосы были мило растрепаны, а на лбу так и горела неоновая вывеска "положите меня обратно". Вот только взгляд Чона, полностью направленный на подопечного такой холодный, отстраненный и в то же время злой, обиженный. Мин невольно вжался в холодную стену, закрывая лицо руками, лишь бы не видеть то, что он видел.

- Здравствуйте. - Голос, тоже показался Юнги другим. Не таким добрым и нежным, каким был раньше. Все клетки тела Хосока кричали о том, что он в гневе.

Дальше всего разговора Юнги не слушал. Уловаливал несколько основных фраз о том, что полицейский пригласил Чона присесть, дал документы на заполнение и объяснил всю ситуацию, собственно из-за которой Юнги сейчас за решёткой. Почему-то перед старшим стало так стыдно, Мин невольно покраснел и стал жалеть о том, что они вообще все это затеяли.

Младший отлипил руки от головы, только тогда, когда услышал копошение в железном замке, неприятный скрип двери, а после тяжёлые шаги. Юнги боязливо поднял голову, боясь следующих действий Чона. Но тот лишь кидает короткое "пошли" и ждёт, пока Юнги, на своих заплетающихся ногах пытается встать с деревянной скамейки.

- Набухался так, что даже идти не можешь? - Раздражённо спросил старший.

- Могу. - Попытался ответить в таком же тоне Юнги, но голос предательски дрогнул.

Хосоку надоело смотреть на эти жалкие попытки младшего дойти до выхода. Он берет того за талию и подхватывает на руки. Юнги, неожидавший таких действий, дёрнулся в сторону, из-за чего чуть не навернулся.

- Держись. - Юнги, в момент, цепляется мёртвой хваткой за старшего, утыкается носом в шею, оставляя на ней горячее дыхание, он даже не догадывается, что этим сводит его с ума.

                                ***

Ехали молча. Мин не смел открыть рот, слышал разражонные вздохи Хосока, видел, как он изредка плглядывает на него в зеркало, но сразу отводит взгляд, лишь убедившись, что с младшим все нормально.

- Прости. - Опустив голову, пробубнил еле слышно Юнги. Возможно, это впервые, когда он извиняется вот так, обычно он делает это из-за необходимости, при этом не чувствуя абсолютно никакой вины, но сейчас по другому. Он понимает, что своим поведение, обидел старшего. Возможно на него так действует алкоголь, но в данный момент ему реально жаль.

Чон промолчал. Никак не отреагировал, возможно не услышал.

- Хосок, не злись. - Не унимался Мин, повторяя ранее сказанную фразу более уверенно.

- Юнги, что ты творишь? - Процедил сквозь зубы Чон, сильно сжимая руль, чтобы не сорваться и не накричать на младшего. - У тебя совесть есть, вообще?

- Я не... - Младший хотел начать оправдываться, но Чон его прервал:

- Я не хочу говорить с тобой сейчас. Ты пьян. Поговорим завтра.

Снова, давящая со всех сторон, тишина. Юнги кажется, что он по немногу начинает сходить с ума. Руки сами тянутся к старшему, желание обнять и прижаться к нему невозможно, Мин еле удерживает себя от непопровимого. В таком состоянии он должен быстро уснуть, но сон совсем не идёт. Мин в открытую пялится на Хосока, не скрывая данного факта от него самого. Смотрит бешеным взглядом, как на последнюю надежду, как на спасательный круг, за который ещё можно успеть зацепиться. С Чоном он чувствует себя по-другому. Юнги сам не понимает как, просто с ним ему лучше, чем с кем-либо ещё. Он бы мог сказать это ему в лицо, чтобы старший не думал, что Юнги его не считает кем-то близким, но слишком гордый для этого. Каждый божий день Мин проводит в раздумьях и размышления. А что будет завтра? А что через месяц? А что через год? Он понимает, что для Хосока, как обуза, от которой он избавится при первой же возможности. Понимает, что отец рано или поздно заберёт его и уже не будет с ним так снисходителен, как раньше. Понимает, но не принимает. Так хочется вцепится за старшего и просить. Нет. Умолять, чтобы он не уходил, чтобы не отдавал обратно в эту ужасную жизнь, которую Мин ненавидит и боится всем сердцем, из которой только по-немногу стал выбираться. Он не хочет туда снова. Но опять же, никогда не попросит об этом самого Хосока. Юнги хочет доказать, что Чон стал важен ему, что ему будет тяжело без него, он хочет показать это, сказать ему об этом. Но он не умеет. Просто не умеет. Он не может сказать это в открытую, он не тот человек, которому легко выражать свои чувства. Он запутался. Теперь уже окончательно. Это все, ещё больше влияет, на итак сломленную, психику парня. Мин морально умирал много раз, но всегда выкорабкивался, цеплялся за жизнь, искал причины для того, чтобы жить, и если первое время действовала причина под названием "Техен", то потом это уже перестало прокатывает. Юнги устал жить лишь для одного человека, когда всему остальному миру он нахрен не сдался. Это невероятно больно.

                                ***

Юнги не понял, когда начал плакать. Он не истерил, не всхлипывал, слезы просто бесшумно катились по щеками и останавливать их уже было бессмысленно.

Хосок, припарковав машину перед подъездом, сначала выходит из неё сам, а после идёт к другой её стороне, чтобы помочь выйти младшему.

Юнги плачет. Хосок это понимает сразу, как открывает дверь. Мин не отреагировал никак, даже голову в сторону старшего не повернул. Чона такое поведение младшего напугало. Напугал этот отреченный от мира взгляд. Напугали скатывающиеся по щекам слезы и вообще состояние парня не радовало.

Хосок аккуратно подхватил его на руки, такое ощущение, что Юнги фарфоровая кукла, которую легко сломать при малейшем неправильном движении. Мин снова утыкается носом в шею старшего, наслаждаясь любимым ароматом парфюма, которым пользуется только он один. Сам того не замечая, он крепко цепляется пальцами одной руки за ветровку Чона.

Хосок чувствует нервное, обрывистое дыхание парня у себя на шее, чувствует, что шея промокла от его слез, ощущает цепкие пальцы на своей одежде и терпит. Если бы этот ребёнок знал, что сейчас творит с Хосоком, если бы знал, что сейчас у того в голове, если бы знал, что тот тоже боится отпустить, боится потерять.

Юнги на секунду поднимает голову и смотрит прямо в тёмные глаза. Смотрит, будто кричит о помощи, глазами полных слез и разрушенных надежд. Глядя на него, самому  плакать хочется. Чону страшно представить, что переживает младший. Его глаза пустые до невозможности. И это правда страшно, особенно, когда эти глаза пренадлежат ребёнку.

Парень смотрит, не отводя глаз, словно хочет что-то сказать или сделать, но не знает как. Внутри него сейчас происходит что-то непонятное. Ранее не знакомое.

Хосок подаётся вперёд, накрывая губы Юнги своими. Он почувствовал, как пальчики, что держали его ветровку, ухватились за неё с новой силой, а сам парень весь сжался, но не отстронялся.

Внутри парня началсь дикая борьба. Здравый смысл говорит, что нужно отстрониться. Это неправильно. Так нельзя. Они оба парни. Он его учитель. У них разница почти десять лет! Но почему тогда так хорошо? Почему совсем неохото его отталкивать, а наоборот хочется сильнее притянуть к себе и целовать, только понастоящему. Пошло, с языком, с причмокиваниями. Он сжался в руках Хосока, не зная, что делать, поэтому просто следил за его действиями и ждал, что будет дальше. Но продолжения не было. Казалось прошли часы, а на самом деле, Чон отстарнился уже через десять секунд, заглядывая в глаза младшего, задавая немой вопрос. Правильно ли он поступает? Первым отводит взгляд Юнги. Это слишком тяжело для него.