40.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Габриэль Мори пристально изучал сидящего перед ним и молчал. Сидящий напротив испытывал, казалось, не слишком приятные эмоции, но лицо его было спокойно.
- Я не берусь за такого рода заказы.
Габриэль Мори дернул бровью.
- "Такого рода"?
- Ты должен был предупредить.
- О чем?
- О роде занятий того, кого хочешь найти.
Габриэль Мори нетерпеливо шевельнул пальцами.
- Перестань говорить загадками. Выкладывай.
- Нет. Я не собираюсь связываться с коллегами.
Габриэль Мори нахмурился.
- С коллегами?
- Да.
- Он... он же работал у Милсона!
- Теперь служит у нас.
- У вас?
- Да.
- Ну что ж... ты выполнил свою работу, нашел его. Больше мне ничего и не нужно. Я переведу деньги на твой счет.
Мужчина недоверчиво прищурился, словно пытался без очков рассмотреть выражение лица Мори.
- Прости?... Ты хочешь сказать, что тебе и в самом деле нужно было только...?
- Да. Только найти его.
- Но...
- Но - что?
- Ты ведь не планируешь его подкупить, чтобы...
- Чтобы - что?
- Чтобы, например, влиять на ход расследования?...
- Ты считаешь, его допустят к расследованию, в котором он является свидетелем?
- Я не считаю, я знаю. Он присутствовал на важных допросах.
Лицо Габриэля Мори заледенело.
- Как давно он у вас работает?
- Он пришел... вот, у меня записано. В четверг, 8 ноября.
- И что, сразу...?
- Да. Я не знаю, почему.
Габриэль Мори откинулся на спинку кресла и стиснул подлокотники.
Он прекрасно помнил свой допрос - во второй половине дня, как раз 8 ноября. Он злился на Нэда, никак не мог дозвониться до Эли, и когда полицейский вдруг спросил его про парня, не успел сконцентрироваться. Ответил правду. И Эли ее, получается, слышал?...
- Ты не можешь ошибаться?
- Нет. В материалах за то число - его подпись. Он числится стажером.
Габриэль Мори встал и подошел к окну. На фоне блестящих вечерних огней его стройная фигура в идеально сидящем темном пиджаке казалась нарисованной черной тушью.
- Как свидетель по делу может быть одновременно полицейским? Это же незаконно!
- Он не полицейский. Он стажер. Это было решение помощника шефа.
- Он не работал у вас... раньше?
Собеседник хмыкнул, изучая напряженную спину на фоне окна.
- Ты предполагаешь, что он и до этого служил, только под прикрытием? Нет, не думаю. Когда он пришел, о нем никто ничего не знал. Яничек даже запрашивал информацию.
- Но как, черт возьми, почему?...
- Не знаю. На мелких допросах он не присутствует. Даже того журналиста без него допрашивали.
- Какого журналиста?
- Ну, того, кто из него деньги тянул.
Мори резко развернулся.
- О чем это ты?
- Ох ты ж черт, я что, сболтнул что-то лишнее? Прости, не имею права раскрывать материалы дела, - сидящий в кресле хмыкнул и покачал головой. В три широких шага Габриэль Мори пересек кабинет и навис над собеседником, испуганно отпрянувшим к спинке кресла.
- Сколько ты хочешь за эту информацию?
- Ты с ума сошел, Мори?
- Сколько?
- Не нужны мне твои деньги!
- Что за история с журналистом?
- Да скажу я тебе, скажу, не дави на меня!
Габриэль Мори сделал шаг назад, все так же сверля угрожающе-черными глазами мужчину в кресле.
- Какого черта я с тобой связался? - сокрушенно пробормотал тот, - Ведь не зря тебя дьяволом назы...
- Ты будешь рассказывать, или собираешься причитать и дальше? - почти ласково пропел Мори, и его глаза опасно блеснули, - Я жду.
- Да перед хосписом кучка свободных папарацци на глаза попалась, которых кто-то предупредил о "представлении". Разумеется, Яничек насторожился. Начали их трясти - и выяснилось, что они и тебя в пляжном домике выслеживали, и потом с мальчишки деньги трясли за молчание...
- За молчание о чем?
- О том, что тогда еще верный семьянин Мори связался с пацаном.
- Но Гленн-то за что платил?
- Да за то, чтобы тебя не подставить! Ты тогда еще не объявлял о разводе. Ну и, понятное дело, он наверняка боялся, что Милсон узнает. Шпионов нигде не любят.
Габриэль Мори медленно вернулся в свое кресло.
Вот, значит, почему упрямый мышонок оказался без денег! И ведь ни слова ему не сказал... молча платил какому-то проходимцу - и не намекнул даже... получается, он платил - за него?
- Мне вот интересно, Мори, - человек в кресле откинулся на спинку и скрестил ноги, - чем ты всех так привлекаешь, а? Почему ради тебя люди готовы ковриками расстелиться? Один спустя много лет никак не смирится, что ты ему в любви отказал, вторая нанимала толпы журналюшек, чтобы за тобой, красавчиком, следить и ей докладывать с фотографиями, третья шпионила и тебе сливала, хотя ты даже не просил.... четвертый все деньги отдал, лишь бы тебя не трогали... ты их заколдовываешь, что ли?
- За мной следили? - бездумно переспросил Мори, все еще переваривая информацию про шантаж.
- Ну да. Эту мелкую свару наняла вдовушка, которая тоже все никак не смирится, что ты к ней равнодушен.
- Аманда, значит, - машинально повторил Мори.
- Она самая. Сколько у тебя еще таких заколдованных в рукаве, а?
- Не знаю. Ты... спасибо. Я заплачу, как и обещал.
- Да не нужны мне твои деньги, я и усилий не прикладывал, случайно его имя попалось на глаза еще до того, как начал проверять, - мужчина встал, - считай, мы с тобой просто поболтали, по старой дружбе. А вот если ты заплатишь - я могу оказаться в очень щекотливой ситуации, ведь не имел права тебе это говорить... лучше не будем скреплять нашу болтовню деньгами. Идет?
- Как скажешь, - кивнул Мори, все еще думая о чем-то своем, - спасибо. Значит, он... у вас?
- У нас, у нас. Надеюсь, ты забудешь, что об этом тебе рассказал именно я.
- Уже забыл.
- В следующий раз попроси найти кого-нибудь нормального.
- Мгм.
- Пока, Мори.
- Мгм.
Дверь хлопнула. Габриэль Мори закрыл глаза и медленно выдохнул.
С самой первой минуты Куколка преподносила ему одни сюрпризы.
Габриэль Мори не собирался использовать Эли в своих интересах. Когда Мори просил Годо подсунуть секретарю-референту папку с его данными, он не рассчитывал, что парень сразу же ему напишет. Первый. Мори хотел просто иметь в стане врагов надежного человека, на всякий случай - как удачно получилось, что можно было сыграть на родственных чувствах! Но как только Куколка написала ему в чате, стало понятно, что про родственные чувства лучше забыть: общаться Куколка не хотела. По слову, по фразе Мори начал плести паутину их диалога, и сначала ничего не получалось - непонятно даже, почему. Куколка огрызалась, язвила и вообще вела себя так, что давно отвыкшему от такого общения Габриэлю Мори стало интересно. Уже не для пользы дела, а для самого себя он пытался разговорить Эли, и в итоге... да, в итоге на записи того шоу все понял: парень не прочел информацию из папки. Он ничего не знает про их общего отца. Он... он написал ему потому, что просто захотел помочь. А потом, кажется, влюбился.... видит бог, Габриэль Мори пытался держать его на расстоянии вытянутой руки. Не допускать ничего двусмысленного. Не давать надежды. Но потом увидел обиженные глаза - и сломался. Сначала разрешил себе видеть Эли все чаще и чаще. Потом... позволил себе забыть про свидетельство о рождении. Какая разница, кто их общий отец? Они же никогда в жизни не встречались! Они не знали друг о друге! Они были просто незнакомцами, чужими людьми, людьми, которые друг другу просто понравились!
Никогда еще Габриэль Мори не встречал таких, как Эли. С Габриэлем Мори всегда все вели себя примерно одинаково: старались понравиться. А Эли, наоборот, боялся, прятался, грубил, отпихивал его, а потом, в Энсенаде, смешно обижался, выпятив нижнюю губу, стеснялся, краснел... к черту отца. Если бы Габриэль Мори не заполучил себе этого испуганного честного мышонка, он назвал бы себя полным идиотом. Только рядом с Эли Габриэлю Мори стало легко. И только Эли он теперь боялся рассказать всю правду... если бы Эли узнал, что в папку с информацией Годо специально подложил те данные, он бы... он бы был разочарован в своем брате. Да, Габриэль Мори сначала хотел сыграть на этом, но ведь он не стал! Передумал! Изменил свой план! Он не стал использовать Эли, чтобы манипулировать Милсоном; ничего у него не спрашивал, ни о чем не просил - он просто хотел о нем заботиться и защищать! Не как о сотруднике корпорации Милсона, и даже уже не как о брате... Он хотел, чтобы с ним парню было хорошо. Но разве поверит ему теперь Эли? Да Мори и сам себе не поверил бы! Со стороны это выглядело просто ужасно, в самом деле ужасно - словно Мори с самого начала и до конца обманывал маленькую мышку-Эли... Хотя... да, так и есть. Он обманывал Эли. Знал, что "чудо-детектор" - его брат. Знал, как повезло ему с местом службы "маленького детектора". Знал, что если правильно высчитать время и место знакомства после "случайно обнаруженной" правды, братик окажется ему полезен. Но... но Эли разрушил все его стройные теории. Он написал ему сам - и не заметил то, на что рассчитывал Мори. Он оказался таким, какой понравился Мори намного больше, чем просто сводный младший брат. Все пошло не так. А значит, ему, Габриэлю Мори, и в самом деле нечего бояться - он не использовал Эли. Ни разу. Его совесть чиста. Только кто теперь в это поверит?
Эли услышал правду от него самого, но не с глазу на глаз и не в приватной беседе. Он просто между делом узнал, что его всегда держали за марионетку - завязали глаза и крутили, как считали нужным. Наверное, это безумно больно: изо всех сил помогать тому, кого любишь, отдавать ему все, что есть - и силы, и деньги, и чувства... а потом получить в лицо неприглядную правду, как пощечину.
И он еще удивляется, что парень захотел от него сбежать?... На месте Эли он, Габриэль Мори, не просто не ответил бы на телефонный звонок. Он запихнул бы телефон звонящему в... ну, в общем, хорошо, что Эли - не Габриэль.
Только как теперь вернуть своего мышонка обратно?...