26.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Есть ли вообще в окружении Милсона хотя бы один преданный ему человек?
Когда Эли подумал об этом, стало ужасно стыдно: за себя самого, который, не думая ни минуты, в первый же месяц работы переметнулся на сторону Мори, ничего о нем не зная. Вообще ничего. Эли наивно полагал, что умеет слышать ложь и знает, когда люди врут, поэтому горел праведным негодованием и желанием защитить честного, как ему тогда казалось, архангела. Вот же умора! Надо ж было так промахнуться, именно с ним, именно сейчас! Жалел ли Эли о том, что встретил архангела? Да ни секунды! Просто свое собственное предательство осело горечью на языке, и все никак не исчезало, хоть кофе пей, хоть молоко...
Но как можно было осуждать тех, кто мечтал оказаться на одной стороне с молодым Буддой? Разве не великолепен он был в своем коварстве? Ни единого лишнего шага, ни малейшего неверного движения - все, словно по нотам, в рамках закона, с милой вежливой улыбкой, с полной иллюзией честности и добродетельности. Даже промашку с информацией о неверности сумел обернуть в свою пользу и все-таки вернуть все в ранее запланированное русло! И все это - без популистских лозунгов, без мелькания на экране и в интернете... Милсон, погрузившись в политическую борьбу, забросил свой медиа-холдинг, оставив его на попечение помощников и заместителей; в итоге, словно демонстрируя Милсону неправильность его стратегии, Мори показательно разжился половиной акций. Не надо было отвлекаться, словно бы говорил архангел ошарашенному боссу. Сам он, в отличие от Милсона, ежедневно находился в клинике, откуда единолично рулил и докторами, и фабрикой, и всеми остальными подконтрольными ему отраслями. Как успел увидеть Эли, помощники и заместители у него тоже были, но архангел каким-то хитрым образом все равно не позволял им принимать решения без своего одобрения. Раньше, когда они переписывались, а потом начали встречаться по вечерам, Эли думал, что архангел не так уж и занят: по вечерним шоу и программам он не ездил, и парень считал, что свободного времени у перспективного кандидата в мэры просто вагон! И только в клинике Эли словно бы выбросило из сна в реальность: архангел напомнил ему вечный двигатель. Он делал сам, казалось, все - и контролировал сложные случаи с пациентами, и общался с поставщиками, и решал проблемы с рекламной кампанией, и оценивал собственные инвестиции... когда он успевал еще и с Эли общаться? Как находил время таскать его в ресторан в обед, как ухитрялся проводить вечера в компании парня? И как можно было не восхититься такой нечеловеческой продуктивностью? Как можно было не захотеть помочь человеку, который сознательно и добровольно тащил все в одиночку? И не просто тащил, а тащил красиво и успешно?
Нет, Эли не мог бы осуждать ни Аманду Милсон, которая попала в плен ослепительной красоты и столь же ослепительного ума; ни неизвестного Эли сына Милсона, который тоже наверняка не устоял перед нарочито небрежным обаянием молодого Будды... и уж тем более, не мог Эли обвинять Карин, которая давно знала архангела и имела счастье из года в год наблюдать за его способностями. Эли, честно говоря, и себя-то не винил ни капельки, несмотря на стыд. Пусть он влюбился в Мори не "благодаря", а "вопреки" - вопреки тому же загадочному статусу то ли брата, то ли не брата, - но ведь захотел ему помочь, даже не раздумывая! Разве можно обвинить себя за любовь с первого взгляда? За интуитивное доверие, пусть даже и необоснованное? Нет. Если в тот момент все чувства Эли повернулись к человеку - значит, это было правильно. Значит, именно это Эли и было необходимо. Возможно, как горький опыт и жизненный урок, но, тем не менее...
Придя к такому выводу и немного успокоившись, парень снова собрал рассыпавшиеся бумаги. В очередной раз он для себя решил, что поверит Мори. Не мог Мори убить Карин, хоть режьте, никак не мог! Не его это стиль. Он бы ее уговорил, перекупил, обманул - да что угодно, только не такой грубый и прямолинейный метод! А значит... значит, нужно предупредить архангела. Вдруг он не знает, какие опасности поджидают его со стороны никак не смиряющегося с поражением Милсона?
"Милсон считает, что это ты убил Карин, - напечатал Эли напрямую, - он хочет доказать, что Карин работала на тебя, и когда проболталась, ты ее устранил".
Архангел молчал минут десять: Эли даже занервничал, вспомнив, что однажды он уже ошибся, чуть было не выдав все секреты какому-то безымянному помощнику. Что, если и сейчас телефон лежит себе спокойно на столе в офисе, а сам Мори в очередной раз решает какую-то сложную проблему на другом этаже клиники?
"Звучит, как заведомая клевета и полная хрень," - наконец отреагировал архангел, и Эли выдохнул: не помощник, точно не помощник.
"Годо уверяет, что ты не знал об увольнении Карин, но ты знал! Годо пока покрывает тебя. Надеюсь, ничего не всплывает".
Телефон внезапно зазвонил, и Эли дернулся. Архангел перезвонил ему прямо на работу?...
- Годо покрывает МЕНЯ? - переспросил Мори с таким изумлением, что Эли на секунду даже забыл обо всех своих сомнениях и предыдущих предположениях, - Ты не шутишь?
На фоне голоса Мори что-то стучало и гремело, и Эли сделал вывод, что архангел позвонил ему откуда-то из недр своей фабрики.
- Не шучу, - помотал головой Эли, хотя архангел его видеть явно не мог, - он убеждает Милсона, что ты ничего не знал, и поэтому причин ее убивать не было. Подожди-ка... Архангел... так ты.... ты знал, что ее убили?!
- Знал, конечно, - легко подтвердил Мори, - об этом весь интернет трубит.
- А почему ты мне не сказал? - обиделся Эли.
- А зачем? Или ты испытывал к ней какие-то нежные чувства?
- Да какие еще чувства! - возмутился парень, - Просто она же... моя коллега! И я ее видел прямо перед своей отключкой!
- Потому и не сказал, - серьезно отрезал Мори, - ты и так в обмороке валялся. Зачем тебе лишний повод для стресса?
- Но... это же не ты, правда? - робко переспросил Эли, понизив голос, - Ты же сможешь это доказать, если вдруг Милсон убедит полицию в своей версии?
- Да зачем мне ее убивать, - презрительно выплюнул Мори, и Эли невольно поежился: не хотел бы он даже после расставаний и ссор слышать в свой адрес такую брезгливость, - она ничего бы не доказала, так что и опасна-то мне не была...
- Разве она тебе не писала? Не звонила? - еще тише спросил Эли.
- Не писала. Звонила на незарегистрированный номер несколько раз, но доказать, что ей отвечал я, невозможно. Не переживай, мышонок. Меня к этому делу привязать невозможно.
- Хорошо, - с облегчением выдохнул Эли и крутанулся на кресле, - тебя плохо слышно, ты где?
- На фабрике, - подтвердил догадку архангел, - но в обед вернусь. Тебя кормить.
- Не надо меня кормить, - испугался Эли, медленно вращаясь на кресле, как на карусели, и мечтая ничего больше не слышать, кроме этого низкого чарующего голоса, - лучше отдохни. Ты же вообще не спишь в последнее вре...
Кресло медленно повернуло Эли лицом к приемной, и он проглотил последнее слово: на него в упор смотрели Милсон и Годо. Милсон вышел из кабинета первый, а Годо стоял у него за спиной со старательно скрываемой злобой в голубых глазах.
Эли поспешно опустил телефон и сглотнул.
- Не болтай в рабочее время о личном, - недовольно нахмурился Милсон и добавил, - я в "Суперьер". Больше сегодня в офис не вернусь. Но это не значит, что можно целыми днями чесать языком с друзьями!
- Извините, - пролепетал бледный Эли, еще не верящий, что буря снова пронеслась мимо, - я бо... больше не буду.
Милсон хмыкнул и вышел. Годо задержался чуть дольше. Не отводя глаз от Эли, он процедил сквозь зубы:
- Считаешь, я буду вечно тебя покрывать?
Эли снова сглотнул и отрицательно помотал головой. И правда, что-то он расслабился...
Годо осклабился и преувеличенно-медленно закрыл за собой дверь.
Парень откинулся на спинку кресла и, выдохнув, заметил, что телефон в руке все еще держит связь. Осторожно выглянув в офис и убедившись, что босс и его помощник уже у лифтов, Эли прижал трубку к уху.
- Ты там?
- Чуть не попался, мышонок? - весело отреагировал Мори и передразнил, - не болтаааай в рабочее время о лииичном!
- Да ну тебя, - огрызнулся Эли, - я чуть язык не прикусил! И руки до сих пор трясутся!
- Работай, мышонок, работай. А то Годо явно нацелил на тебя свой перископ!
Эли обиженно отключил хихикающего архангела и уставился в компьютер. В самом деле, надо бы поработать.
И только в этот момент парень понял, что Милсон не сказал ему, зачем он пошел в "Суперьер" и что планирует делать потом. Проболев три дня, Эли не знал последних планов босса, а теперь, получается, и не узнает до конца дня. Ему что, перестали доверять?...
В обед архангел не приехал и даже не позвонил. Эли сначала собирался было обидеться, но потом одернул себя: и в самом деле, разве без пяти минут мэр города обязан отчитываться о своих занятиях или, и того пуще, сопровождать незаметного секретаря-референта Элиаса Гленна на обед? И в самом деле, Эли что-то расслабился и разбаловался. Забыл свое место.
Вместо сообщения в мессенджере, которого так ждал парень, прилетело ему неожиданное.
"Где сейчас Милсон?"
Шантажист.
Судя по конкретному вопросу, недоволен.
"Он никому не сказал, куда отправился".
"Что за история с убийством ассистентки?"
Эли сглотнул: ну конечно, как же мог шакал не среагировать на падаль? Но что мог ответить Эли? Не рассказывать же про подозрения Милсона...
"Ассистентку звали Карин, почему ее убили, никто не знает".
"Хватит пудрить мне мозги!"
"Милсон и правда ничего никому не сказал! Просто ушел из офиса!"
Шантажист замолчал, и Эли немножко расслабился. Если полиция не обнародует голословные обвинения Милсона в адрес архангела, имя Мори в этом деле вообще не всплывет. Не то, чтоб Эли боялся чего-то, просто... просто очень уж вовремя умерла Карин. Вовремя для Мори. И перестать об этом думать Эли никак не мог.