Игра в куклу

Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!

___________________________________________________________

Телефон Эли, оставленный на столе в аквариуме, вибрировал без остановки. Ему приходили сообщения, кто-то пытался дозвониться, валились письма... разумеется, несчастный брошенный телефон никто не брал в руки, и тот сдался, полностью разрядив аккумулятор и отключившись.

Эли в этот момент беспокойно спал в своей капсуле в комнате отдыха, завернувшись в тонкое одеяло и вздрагивая во сне. Он понимал, что такая реакция на допрос Карин весьма подозрительна, и очень хотел проснуться, извиниться перед Милсоном и снова прилежно выполнять свои обязанности, но не мог открыть глаза. Мысль "надо" навязчиво плавала перед его затуманенным сознанием, но тело явно сопротивлялось.

"Хорошо, еще пять минут, - уступал сам себе Эли, - пять минут полежу и встану".

Вынырнув из темной глубокой ямы сна, парень снова пугался, что проспал дольше, чем можно, но глаза не открывались. На него навалилась такая тяжесть и бессилие, что он даже пошевелиться не мог, хотя какие-то остатки разума и пытались вытащить его из бездны бессознания.

"И почему я так распсиховался? - сам на себя злился Эли, взбираясь по крутым ступенькам от сна к яви, - Я же давно подозревал, что архангел меня обманывает. Он сам мне сказал об этом. Что именно меня так подкосило? Аманда Милсон? Да нет, я и без Карин догадывался, что дело вовсе не в вежливых разговорах в баре. Сын Милсона? Тоже нет, я вполне допускал, что Габриэль Мори - не монах в целибате. Барби? Мне до нее тем более нет дела, ведь с Барби Мори и в самом деле собирается разводиться, даже журналистов нанял, чтобы был повод всем об этом объявить... Журналистов. Вот, что меня грызет... те папарацци! Я узнал, что папарацци, которые подкарауливали нас в домике на пляже, были наняты самим Мори. Почему он мне не сказал? Видел же, что я с ума схожу от паники, но ничего не сказал... тогда еще не доверял? Сделал вид, что решил проблему, красиво выступил на пресс-конференции на следующий день... И больше никогда не говорил об этом. Сейчас, наверное, он тоже мне не доверяет. Сколько всего он еще делал, о чем не говорил мне? Чего еще мне ждать? Может, и шантажист нанят им самим? Ради развлечения?"

Сознание снова спуталось, перед глазами появился тот самый пляжный домик Мори, архангел, стоящий перед Эли и хмурящийся. "Не оборачивайся!" - кричит он, но Эли все равно оборачивается. Зрение режет вспышками, они слепят, не дают открыть глаза, не дают ничего увидеть...

Эли застонал и уткнулся лицом в подушку.

***

Габриэль Мори раздраженно отбросил телефон. Этот упрямый мальчишка снова не выходит на связь! Своевольный колючий ежик он, а не мышонок! Однако уже почти девять, а в сети Эли так и не появился. Неужели опять отправился спать в этот убогий гробик, решив проучить своего архангела за очередные тайны?

Но Габриэль никак, никак не мог рассказать Эли про Годо! Не потому, что не верил. Просто... просто он не хотел. Есть вещи, о которых не хочется говорить, верно? У каждого человека может быть такое. Вот и Габриэль не хотел вспоминать о Годо. И уж тем более, рассказывать о нем мышонку. Может быть, Эли на это обиделся?

"И с каких это пор меня стало волновать, обиделся на меня кто-то или нет, - мужчина потер пальцами переносицу, - я же вообще не собирался так привязывать к себе этого мальчишку... мне был нужен только повод, чтобы объявить о разводе с Оливией, но кто знал, что использовать Эли не получится... какого черта он обернулся! Раз он оказался помощником Милсона, это бы сыграло против меня. Время было потрачено впустую, пресс-конференция прошла совсем не по плану... А теперь-то я что к нему прицепился? Он же мне больше не нужен! Ничего нового у Милсона уже не произойдет, да и без пацана я узнаю, что там и как. Что я с ним нянчусь? Даже домой к себе привозил... это же и правда опасно! Нет, Эли давно пора оставить в покое. Ему самому так будет легче и лучше! Что, Мори, сам себя уговариваешь? Почему это, а?"

Кандидат в мэры раздраженно вскочил и забегал по своему кабинету.

В отличие от Милсона, концерн Мори не имел одного общего офиса для всех подразделений: фармацевтическая компания занимала помещения бывшего завода, косметическая фирма владела складами в пригороде, а сам Мори чаще всего управлял делами из своего кабинета в частной клинике в центре города. Предвыборного штаба у Мори не было: помощник, нанятый для разруливания графиков, сидел в приемной и скучал без работы, поскольку Габриэль Мори предпочитал не слишком часто появляться на публике, используя для собственной раскрутки когорту подкупленных журналистов. Зачем бегать по съемкам и презентациям, если пресса и без того напишет про благотворительные проекты концерна "Contra Mori", про его социальные программы, про бизнес-ходы вроде скупки акций... если правильно сформулировать тезисы всего лишь одной статейки и потом разнести ее по остальным информационным ресурсам, можно добиться намного больше, чем думают политики, с утра до ночи торчащие в телевизоре и превратившиеся в говорящие головы. Даже Милсон, владеющий огромным медиа-холдингом, допустил ту же ошибку, тратя время на шоу и интервью! А всего-то и надо - правильно подать избирателям новости... Взять вот, например, ту статью, про акции. Ушлые журналисты разнюхали информацию даже раньше, чем дал отмашку Мори, и слухи понеслись по инету, как торнадо. Но это даже хорошо, что волну запустил кто-то еще: умелые руки нужных людей моментально обработали сырые данные и выпекли из них чудесный тортик, да такой, что избиратели на блюдечке получили вывод. Можно ли доверять бизнесмену, который беспомощен даже в управлении своей семьей и своим бизнесом? Станет ли такой бизнесмен хорошим мэром? Разумеется, избиратели этот риторический вывод послушно скушали и не подавились. Рейтинг Милсона упал вполовину, и теперь об этом старикашке можно не переживать. Осталось только закончить историю с восстановлением своей репутации, как семьянина, и на выборах не останется ни одного конкурента. Их и так уже почти нет, но впереди еще неделя, и теперь главное - не допустить никаких срывов...
Да где этот проклятый мышонок, черт его побери?!

Габриэль Мори схватил с вешалки пальто и выскочил из офиса. Ну, и что дальше? Ехать в офис к Милсону? Все эти два дня, что Габриэль Мори провел на вражеской территории, ему было не по себе. Сейчас, когда вернулся настоящий хозяин логова, появление там может спровоцировать войну. Причем, уже открытую и настоящую - Милсон вполне может и в глаз ему засветить. Не хотелось бы сиять фингалом перед камерами на выборах... но телефон напуганной мыши все еще отключен, и связи с ним нет. Что, если Милсон что-то выяснил и выгнал Эли? Что, если мальчишка сидит на улице в обнимку с чемоданом? Или, например, того хуже, Годо по приказу Милсона что-то с ним сделал?... Нужно ехать. Заходить внутрь, конечно, рискованно, можно только усугубить подозрения старого пня в адрес Эли. Но ведь можно сделать вид, что пришел не к Эли? Как в прошлый раз! Да, точно. Только вот повода там появляться теперь у Мори нет, да и с Милсоном не хочется встречаться... остается только одно. Как ни оттягивай, выбора нет.

Габриэль Мори отпустил водителя, сел сам за руль и, поколебавшись, набрал номер.

- Привет, - сказал он в трубку. С той стороны молчали, - я знаю, что обещал больше тебе не звонить, но... послушай... Эли... он не отвечает на звонки. С ним все в порядке? Ты ведь не...

- Нет, я ничего не сказал боссу, - наконец, усмехнулась трубка, - как и обещал.

- Спасибо, - выдохнул Габриэль, - но... почему Эли не отвечает?...

- Тебе говорили, что у тебя нет ни капли совести? - хмыкнул собеседник, - ты звонишь МНЕ, чтобы узнать О НЕМ?

- Берни, да, я знаю, знаю, у меня нет совести, я аморален, ужасен, я подонок и сволочь, - привычно перечислил Мори и заторопился, - но никак иначе я не могу узнать, что произошло. Берни, просто скажи мне одно слово, и все. Что случилось? Мне ничего не надо больше, клянусь!

Трубка долго молчала. Так долго, что Габриэль Мори уже было решил, что впервые в жизни ему не удалось уговорить собеседника сплясать под его дудку.

- Карин разболтала много всего о тебе, - сухо ответил Годо спустя минуту, - твой нежный друг не выдержал объема правды.

- И что с ним? - подскочил Мори, заводя мотор, - Где он?

- Спит, - еще суше ответил собеседник, - ему стало плохо, я отвел его в комнату.

- Плохо? Может быть, надо в больницу? Я сейчас приеду.

- И что? Заберешь его прямо при Милсоне? - Годо неприятно расхохотался, - Не жаль тебе мальчишку? Подставишь по полной.

- Ты прав... ты прав, так нельзя. Но что же делать?

- Оставь его в покое, Мара. Просто оставь в покое. Совсем. Отпусти его. Не калечь. Он хороший мальчик.

- В этом мы сами разберемся, - стиснул зубы Габриэль, пристально глядя на дорогу перед собой, - и я не собираюсь делать ему ничего плохого.

- Да ладно? А ты разве так умеешь?

- Берни... Просто помоги мне вытащить его оттуда. Сегодня. Я просто заберу его домой, и все.

- Домой?

Габриэль Мори дернул углом рта.

- К себе.

- А откуда ты знаешь, может, он не хочет тебя больше видеть?

- Заодно и спрошу, - упрямо поджал губы мужчина, - но я спрошу об этом САМ. Без посредников, Берни. Просто помоги мне. В последний раз.

- Последний раз уже был, - напомнил Годо ядовито, - днем. Забыл?

- Нет. Не забыл. Что ты хочешь взамен? Скажи.

- Просто оставь меня в покое, Мара, насовсем. Это все, чего я хочу.

- Хорошо. В обмен на Эли.

- Я никогда не встречал такого беспринципного и наглого мудака, как ты, - с восхищением выдохнул Годо, - жди внизу.

***

Годо долго не решался открыть дверцу капсулы Эли: изнутри не доносилось ни звука, и мужчина даже засомневался, не сбежал ли секретарь-референт, обдумав свое плачевное положение. Наконец, уловив легкий шорох внутри, Годо отодвинул панель.

Парень лежал на боку спиной к двери, свернувшись калачиком, и Годо бросились в глаза выпирающие лопатки худенькой спины и торчащие позвонки, не скрытые сползшим пледом. Плечи зябко сжались, уменьшившись вдвое, и с места, где стоял Годо, были видны только растрепанные вихры, закрывавшие верхнюю часть длинной тонкой шейки.

- Эли, за тобой приехали, - негромко сказал Годо, глядя на тощенькую фигурку и не испытывая ничего, кроме жалости, - тебя ждут.

Парень ничего не ответил, шмыгнув носом во сне.

- Эли, пойдем.

Снова никакого ответа.

- Ну и что мне с тобой делать? - задумался помощник по безопасности, - Милсон так обеспокоился состоянием своего "детектора", что обязательно спросит... может, в больницу? Поедем в больницу, Эли?

Но лежащий не реагировал. Годо, потоптавшись, оперся о матрас и перегнулся через парня, заглядывая ему в лицо: под плотно закрытыми влажными ресничками безостановочно бегали туда-сюда глазные яблоки. Парень беспокойно спал и никак не реагировал на внешние раздражители.

Мужчина выругался и вытащил телефон.

- Он не просыпается. Просто спит. Мне что, на руках его тащить? Сам таскай свое сокровище. На этом этаже уже никого нет, поднимайся через пять минут. Я отключу камеры.

Развернувшись на пятках и выходя из зоны отдыха, Годо напоминал того самого маньяка, которого описывал когда-то Эли: его светло-голубые глаза источали непереносимое желание убить и расчленить, только не кого попало, а одного конкретного человека.

- Попробуй только втянуть меня в неприятности, мать твою, - процедил Годо сквозь зубы, отключая видеонаблюдение двадцать девятого этажа и наблюдая за табло лифта, на котором все увеличивались и увеличивались цифры, - я тебя тогда точно в ад отправлю...