17.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Эли так и не смог снять квартиру. Всю неделю он оставался в офисе, в тех самых "комнатах отдыха", о которых слышал раньше от девушек-секретарей.
Теперь он и сам мог бы рассказывать об этом чуде кому угодно.
"Спальные капсулы" были обустроены весьма комфортно. Эли занял крайнюю сверху - чемодан упрятал в шкафчик сбоку, а дверь в душ находилась буквально в двух шагах от его временного пристанища.
Сначала парень, оставаясь на ночь в офисе, паниковал и замирал от каждого щелчка открываемой двери, ожидая, что его выгонят, но потом привык: судя по тому, что кровати пустовали редко, ночевать на работе было здесь довольно-таки распространенным явлением. То ли Милсон был таким уж строгим боссом, то ли сотрудники трудились не за страх, а за совесть - непонятно, но из десяти изолированных друг от друга спальных мест в огромной комнате каждую ночь свободными оставались максимум четыре. Эли мало кого знал в лицо, но сотрудники весело переговаривались между собой по вечерам, из чего он сделал вывод, что коллеги давно привыкли к такому распорядку, и стесняться "переработок" не стоит.
С понедельника по пятницу Эли честно просматривал объявления о сдаче комнат и квартир, но у него в кармане было всего девятьсот пятьдесят долларов - пятьдесят все-таки пришлось потратить на скромные ужины из соседнего магазинчика. Разве можно что-то снять на девятьсот пятьдесят долларов? Разве что коробку из-под холодильника под мостом, и то, только в случае, если коробку будет сдавать не агентство, а владелец холодильника. Даже убогие конурки в неблагополучных районах стоили больше: любой хозяин предпочитал получить сразу и две месячных платы вперед, и задаток за мебель, даже если из мебели в комнате присутствовала только расшатанная кровать.
Эли уже понял, что его собственных денег ни на что не хватает, и теперь просто ждал окончания первого месяца работы. Должны же на карточке появиться хотя бы какие-нибудь финансовые результаты его не особо честного, но все же усердного труда? Еще бы научиться не хотеть есть!...
Но есть все-таки приходилось, особенно по вечерам.
Утром Эли спасался кофе из кофемашины в приемной, а днем...
Днем на обеды его приглашал Мори.
С самого первого дня после возвращения из Энсенады мужчина каждый день звонил и спрашивал: как насчет обеда? Поначалу Эли смущался и отказывался, но как можно отказать низкому чарующему голосу, от которого слабеют коленки? Тем более, архангел умел упрашивать... Эли и сам не понимал, как так получалось, что каждый день он неизменно оказывается в том самом маленьком кафе, куда привез его Мори перед поездкой в Энсенаду...
Иногда Эли казалось, что Габриэль прекрасно знает про его ситуацию с деньгами и специально таскает его подкормить. Иногда, наоборот, парень злился, насколько легко и просто архангел швыряется деньгами направо и налево, не задумываясь, при каждом удобном случае. Но приходилось молчать: в конце концов, статус Эли был весьма неопределенным, и непонятно было, имеет он право вести себя с архангелом панибратски, или нет. Архангел иногда смотрел на Эли так холодно, что парень съеживался и втягивал голову в плечи, ощущая себя подопытным кроликом для каких-то неизвестных ему экспериментов; а иногда взгляд Габриэля Мори обжигал и казался даже любящим. Но Эли старался не попадать во власть иллюзий. Он накрепко запомнил признание архангела: постоянная ложь. Вполне возможно, что Эли просто нужен для каких-то целей. Придумать ситуацию, в которой он окажется архангелу нужен, Эли так и не смог, но кто сказал, что фантазия намного более умного и опытного архангела такая же бедная?
Два раза Габриэль назначал Эли свидания у парка и, усадив в машину, вез в домик на берегу - тот самый, где так некстати появились тогда папарацци. На этот раз спагетти карбонара архангел не готовил, хотя Эли не отказался бы. Все было банально и напоминало глупый водевиль: прямо с порога архангел тащил парня в спальню и до следующего утра уже не отпускал. Эли, конечно, был счастлив, но никак не мог понять, что же Мори в нем находит? Зачем ему, красивому, богатому и успешному, такой маленький незаметный мышонок? Ведь, говоря по правде, Эли никогда не навязывался сам, не настаивал на встречах, не просил свиданий - он с самого начала искренне считал, что у него не было ни одного шанса! Эли ничего не просил, ощущая переполняющую его благодарность за одни только проведенные вместе дни в Энсенаде. С того самого момента, как архангел прикрыл его от журналистов, вызвав огонь на себя, Эли и представить не мог, как ему удастся отплатить за эту услугу. И вдруг еще и это... что вообще происходит?
Но архангел ничего не объяснял. Вероятно, он не считал свое поведение чем-то ненормальным. Он просто каждое утро начинал с фразы "Как дела, куколка?", а в обед коротко оповещал: "Буду ждать тебя в баре".
Один раз - это была среда - Эли решил не входить внутрь и посмотреть, что сделает архангел.
Парень притаился за кустами чего-то вечнозеленого минут за пять до обычного времени прибытия кандидата в мэры на обед; неприметная машина притормозила у входа, как обычно, и Габриэль Мори, невыносимо элегантный и напоминающий снизошедшего в грязный мир молодого Будду, спустился по ступенькам в полуподвальное помещение. Минут через десять мессенджер Эли пиликнул сообщением: "Я уже внутри, жду тебя. Ты где?"
Эли не ответил, решив сослаться потом на занятость, и пританцовывал на месте от холода, выжидая развития событий.
Но событий никаких не последовало. Спустя минут двадцать архангел, мрачный и нахмуренный, вышел из ресторанчика и скользнул в машину. Эли, приготовившийся было ждать долго, неверяще уставился на часы: полчаса? Выходит, архангел... даже не пообедал?
Забыв про маскировочные планы, парень выскочил из своего тайного убежища. Медленно тронувшаяся с места машина резко затормозила, и пассажирская дверь распахнулась. Эли запрыгнул внутрь и сразу с головой себя выдал:
- Ты что, не обедал?
Мори смотрел на него, прищурившись и подмечая и покрасневший от холода нос, и удивленные глаза. Сопоставив одно с другим, он сделал правильные выводы и усмехнулся.
- А ты, значит, решил меня проверить.
Парень покраснел и забормотал неуверенно.
- Ну... я... я немножко опоздал... а потом решил посмотреть...
- Посмотрел? - изогнул бровь архангел. Эли кивнул виновато, - И что увидел?
- Увидел, что ты ждал меня всего двадцать минут, - нахально заявил невесть откуда взявшийся в мышонке дух куколки из мессенджера, - если бы я пришел на минуту позже, увидел бы только пустое место! Разве я не мог задержаться на работе?!
Архангел заинтересованно приподнял и вторую бровь, ничего не ответив. Эли (а точнее, конечно, дух смелой куколки внутри) сдался и вздохнул.
- Почему ты не стал обедать?
- Я не привык есть днем.
- Но ты приезжаешь сюда каждый день!
- Я приезжаю к тебе, а не для еды.
И снова сердце Эли выпрыгнуло из груди от восторга, тут же неуверенно замерев; казалось, что мужчина перед ним кристально честен, но... можно ли верить этим словам на самом деле?
- Не веришь мне? - усмехнулся архангел и пожал плечами, - Как хочешь. Но я и правда по тебе соскучился...
Именно в тот день и позвал архангел Эли вечером с собой в пляжный домик в первый раз после поездки в Энсенаду. Он словно старался доказать Эли, что ему можно верить. Красивые слова, красивые поступки - вместе со всем тем, что уже сделал Габриэль Мори для спасения маленькой мышиной шкурки Эли, количество доказательств искренности набирало критическую массу. К пятнице, проснувшись утром в крепких объятиях, парень дозрел до зарождающейся в душе робкой надежды. Неужели Мори и правда... скучает по нему? Заботится? Хочет видеть? Чем заслужил скромный и ничем не выделяющийся из общей серой массы секретарь-референт Элиас Гленн такое счастье?...
А вечером, когда до конца рабочего дня оставалось всего полчаса, и Эли мучительно раздумывал, где ему ночевать в выходные, офис Милсона накрыло настоящее цунами.
Волну подняли в концерне. Эли, принадлежащий к предвыборной команде босса, не пересекался с сотрудниками основного направления бизнеса: предвыборный штаб словно существовал сам по себе, автономно, приютившись в самой середине огромного организма медиа-холдинга. Когда в аквариум ворвался нервный мужчина лет под пятьдесят в тонких очках, Эли собирался было вызвать охрану: слишком уж напоминал он одного из сумасшедших политических противников Милсона, обозленных его методами работы. Но очкарик, суетливо поправляя то пиджак, то галстук, принялся прямо с порога убеждать Эли, что ему без промедления нужно попасть к боссу, иначе мир рухнет, а осколки погребут под собой не только Милсона, но и его концерн, и всех работающих в нем, включая "уважаемого господина секретаря-референта". Уважаемый господин секретарь-референт, опасливо косясь в сторону телефона, уточнил, как доложить боссу о посетителе, и мужчина в очечках принялся прорываться к заветной двери без представления, обходя стол Эли по широкой дуге.
- Все в порядке, Эли, это директор по корпоративным вопросам, - раздался от двери голос Годо. Обычно Эли кривился, когда слышал его, но сейчас был ему благодарен: и в самом деле, долго закрывать своей тощей грудью подступы к кабинету босса он бы не смог.
- Хо...хорошо, - выдохнул Эли и снял телефонную трубку.
Годо стоял на пороге аквариума и внимательно следил за всем, что происходит; его цепкие глаза задержались на нервном очкарике, переместились на нахмуренного и растерянного Эли, снова на очкарика...
- Входите, - разрешил Эли, опустив трубку, и очкарик бегом кинулся в кабинет Милсона.
- Выглядит так, словно человек с расстройством желудка добрался до туалета, - хмыкнул директор по безопасности, провожая глазами скрывшегося за дверью коллегу, - что стряслось?
- Понятия не имею, - дернул плечом Эли, исподтишка посматривая на свой мобильный, который (как обычно, некстати) оповестил о новом сообщении, - он что-то кричал про крушение мира и прочие осколки.
- Ну что ж, подождем, - философски заметил Годо, присаживаясь в кресло неподалеку от стола Эли, - интуиция подсказывает мне, что скоро нас с то...
- Эли, срочно вызови Годо! - взревел телефон на громкой связи, и Эли даже подпрыгнул. Рыжий гигант развел руками, и с видом "я же говорил" неспешно встал.
- Не уходи далеко, - посоветовал он Эли и потянулся, - когда босс так орет, это означает землетрясение как минимум в тринадцать баллов.
Эли хотел было возразить, что такого не бывает, а максимальное значение достигает двенадцати, но помощник Милсона по безопасности уже отвернулся от него и вразвалочку направился к двери.
Парень невольно смотрел ему вслед и думал: странно. Этот мужчина вызывает в нем все более и более странные ощущения. Эли так привык воспринимать его неприятной и примитивной горой мышц, что, кажется, слегка утратил объективность: сейчас фигура уходящего Годо внезапно показалась ему настолько уверенной и надежной, что он даже моргнул. И в самом деле, не стал бы Милсон брать в свою команду полное ничтожество, правда? И с чего Эли взял, что Годо - недалекий и глупый человек? Судя по всему, это он разруливает проблемы холдинга Милсона, это он придумывает, как выкрутиться боссу из щекотливых ситуаций... иначе стал бы Милсон так ему доверять? Стал ли бы звать, как мамочку, при любом происшествии?... Эли стоило бы присмотреться к Годо повнимательнее, ведь он возглавляет рейтинг подозрительных людей в списке рыжего ищейки...
Парень так задумался, что чуть не пропустил звонок: архангел.
- Мы увидимся сегодня? - как обычно, не тратя время, спросил Мори.
- У нас тут какое-то цунами, - вполголоса поделился Эли, - не знаю, в чем дело, но пока просили не уходить.
- А, цунами... долго они просыпались, - хмыкнул Мори, и Эли сразу подобрался, - Напиши мне, когда освободишься. Я буду тебя ждать.
- Ладно, - на автомате кивнул Эли и тут же спохватился, - а что случилось-то? Это ты... твоих рук дело?...
- Не совсем. Не буду портить тебе сюрприз, а то не получится сыграть удивление, - хмыкнул Мори и отключился.
Эли занервничал.
Если это "цунами", которое, как обещал очкарик, способно похоронить под обломками империю Милсона, спровоцировано архангелом, то оставалось только молиться за обе стороны конфликта: Милсон с его деньгами и властью не оставит в покое ни Мори, ни всех, кто на него работает. И уж тем более, не пощадит он Эли, если вдруг обнаружит его скромное присутствие в жизни архангела. Что там еще натворил этот неугомонный молодой Будда? И чего он на самом-то деле взъелся на Милсона, если Барби свою он не любил, и, как выяснилось, сам же первый и оказался костью в горле достопочтенного мужа прекрасной Аманды?
- Эли! Всех помощников ко мне! И сам сюда!
Парень чуть со стула не свалился, так поспешно вскочил от громового окрика из кабинета. Пальцы проворно забегали по клавишам ноутбука, оповещая в рабочем чате всех участников срочного собрания. Значок "!" красного цвета и пометка "срочно" и в самом деле выглядели, как истерика, и две минуты спустя помощники один за другим втянулись в аквариум.
Милсон за своим столом уже не напоминал тучу, нет. Он был похож на угли сгоревшего костра: черный и погасший, он застыл на своем месте, и казалось, тронь его - осыплется бесформенной кучкой пепла. Когда он, окинув глазами рассевшихся помощников, заговорил, голос его показался Эли шипением черной мамбы.
- Я. Хотел. Бы. Знать. Первое. Почему ни один из вас не доложил мне, что в прошлую субботу моя жена ужинала с Мори? Почему! Мне! Никто! Не! Доложил!
Милсон сделал паузу, пристально изучая притихших и сжавшихся подчиненных. Эли, сидящий чуть в стороне, бросил взгляд на Годо: тот тоже молчал, опустив глаза. Но... он ведь был в Энсенаде, Эли его видел своими глазами! Годо ведь видел Мори и говорил про жену Милсона! Выходит, он... тоже ничего не сказал боссу? Но почему?...
- Вы об этом знали? - Милсон тыкал пальцем поочередно каждого помощника, и те отрицательно мотали головой. Эли ждал реакции Годо: тот тоже помотал головой, и вид его при этом был покаянный и честный.
Ах вот, значит, как, господин ищейка? Ты зачем-то прилетел в Энсенаду, ничего там, видимо, не нашел, и решил не докладывать боссу о собственной неудаче? Запомним...
- Кто из них врет, Эли? - обернулся к нему Милсон, и парень закашлялся. Открыто использовать Эли, как детектор, для проверки команды - такое Милсон раньше не практиковал, предпочитая сохранять хотя бы видимость доверия. Над головами помощников тут же закружились черно-красные мухи: они были в ярости, хотя и напуганы. Но самое забавное... самое забавное, что Эли не увидел лжи. Никто из них не врал. Даже Годо, который совершенно точно был в Энсенаде, и тот ухитрился не попасться! Неужели Эли и в самом деле начал терять свою способность различать ложь и правду? Или просто формулировка вопроса Милсона позволила Годо выкрутиться? Он и правда мог не знать, что архангел и Аманда "ужинали"... они ведь не ужинали вместе, поэтому и знать об этом никто не мог! Кроме Эли. Но его, по счастью, никто не спрашивал.
- Никто, - тихо ответил Эли, - они и правда не знали.
Милсон помрачнел еще сильнее.
- Что ж, выходит, я держу команду только для того, чтобы позировать на их фоне. Важная информация пролетает мимо них. А, Годо?
Помощник по безопасности опустил рыжую голову еще ниже. Эли даже посочувствовал ему: подумать только, проделал такой долгий путь до Мексики, вернулся ни с чем, а теперь еще и выслушивает упреки в своей бесполезности! А ведь он что-то разнюхал, раз приехал в правильный отель! Он рыл землю и шел по следу! Видимо, все-таки не донюхал до конца...
- Второе.
Милсон глотнул воды и ослабил галстук. Сидящий рядом нервный очкарик весь задрожал, как желе, и сделался мучнисто-бледным.
- Я хотел бы спросить помощника по финансам и моего персонального ассистента, - Милсон, не поворачиваясь, ткнул пальцем поочередно в верную Карин и сидящего с ней рядом представительного темнокожего мужчину, - как так вышло... что они не заметили...
Пауза затянулась, и все испуганно сглотнули, переглянувшись. Что такого могло случиться, что Милсон внезапно ощутил себя на сцене британского Глоба? Зачем он играет на публику, тянет паузы, драматизирует и ведет себя, как актер, исполняющий роль смертельно раненого Цезаря?
- ... как можно не заметить утечку сорока процентов акций компании?! - заорал Милсон и, как сумасшедший, забегал вокруг помертвевших помощников, - Концерн Мори скупал наши акции в течение последних десяти дней! Пакетами! Даже моя жена продала ему свою долю! И никто! Ничего! Не! Знал!? Никто, вашу мать, не следил за биржей? Никто не знал, что наши акции скупает за бесценок мой прямой конкурент? Какого черта я плачу зарплату всем вам, если никто! Ничего! Не! Знал!
На лицах помощников отразилось такое искреннее изумление, что даже Эли не понадобился для определения их чистосердечности. Сам Эли тоже вытаращился на Милсона, постепенно выстраивая в голове картинку: вот, значит, какой договор собирался подписывать Мори! Вот зачем ему нужна была Аманда Милсон! Вот о какой сделке он говорил по телефону... Ничего себе поворот, дорогой архангел... пожалуй, пора тебя переименовывать из архангела в дьяволы... хотя, конечно, с точки зрения закона Габриэль Мори не сделал ничего ужасного - он честно купил акции холдинга. Ну и подумаешь, что он влез таким образом в тыл врага! Все же законно, правда?
Милсон устал бегать и рухнул в свое кресло.
- Надеюсь, вы все понимаете, что еще девять процентов - и моя компания больше не будет моей. Я вынужден буду считаться с Мори, несмотря на свой контрольный пакет. Поэтому делайте, что хотите, но эти оставшиеся девять процентов... они не должны попасть к нему. У кого они?
- Они у Вашего старшего сына от первого брака, - услужливо подсказал очкарик и быстро открыл на ноутбуке какие-то списки, - стойте-ка... подождите... Босс... только что статус владельца этих девяти процентов обновился. Теперь это Аманда Милсон.
Кандидат в мэры застонал и схватился за сердце. Лицо его стало пепельным, губы посерели, и все вскочили со своих мест, засуетившись вокруг, как вспугнутые перепелки. Эли тоже вскочил, но не побежал к Милсону, а бросился к телефону. Вызывая "Скорую помощь", он поймал на себе внимательный взгляд голубых глаз: Годо, прищурившись, наблюдал за ним и о чем-то напряженно думал. Эли ответил ему таким же задумчивым взглядом. Это еще вопрос, подумал парень про себя, что за интересную игру ты ведешь, уважаемый помощник по безопасности, который все знает, но при этом не знает ничего...