2.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Эли всегда знал, что его отец врет, когда говорит, что не поддерживает отношений со своей первой женой и их общим сыном. По мнению Эли, ничего ужасного в этом не было - ну, допустим, общается он со старшим сыном и его матерью, что в этом такого? Зачем врать? Но отец почему-то убедительно врал, мать ему верила, а Эли продолжал не понимать. Поступив в университет, Эли уехал в общежитие, и загадка больше не мучила его, но иногда нет-нет, да и колола память чем-то неприятно-острым.
Он никогда не видел ни первую супругу своего почтенного родителя, ни ее сына - родители считали нужным скрывать от Эли факт предыдущего брака, словно бы мальчик, узнав, что мать - не первая любовь у отца, разочаруется в жизни и уйдет из дома с криками "Вы обманули мои самые лучшие чувства!"
Эли этого не понимал. Он был обычным современным парнем, который не считал разводы чем-то ужасным. С самого детства он прекрасно знал, что ему врут, и лет в десять случайно обнаружил в документах свидетельство об отцовском разводе с какой-то азиатской женщиной. Свидетельство было выдано через год после рождения Эли, и одной загадкой стало меньше: отец завел на стороне роман, еще будучи женатым. Не сказать, чтоб это сильно озаботило Эли: он смотрел телевизор, слушал своих одноклассников и соседей и давно уже не считал, что брак должен быть единственным на всю жизнь, а измен не существует вовсе. Его заинтересовал только один вопрос, который он и не замедлил задать отцу.
- У тебя есть еще дети, кроме меня?
- Есть, - ответил отец, замявшись, - сын. Ему сейчас шестнадцать.
- Познакомь меня с ним, - попросил Эли.
Вот тогда-то отец и соврал, что они не общаются. Зачем? Эли удивился, ведь общаться со своим сыном - это нормально, и нет ничего ужасного в таком поступке. Но отец прятал глаза и продолжал настаивать, что давно уже потерял всякую связь с прежней семьей, даже телефона не знает. А фамилию взял мамину потому, что она красивее.
Эли ушел к себе в комнату озадаченный.
А теперь он смотрел на фотографию конкурента своего босса Милсона, и его снова кололо то самое, непонятное, неприятно-острое, но очень отчетливо ощущаемое, как ложь, которую он распознавал с первого слова.
С самого утра в их офисе царила похоронная атмосфера: на политическом олимпе появилась новая звезда. Звезда эта, молодой и энергичный бизнесмен, не стал мериться с главным конкурентом своими активами и местом на рынке: он пошел другим путем. Он позиционировал себя, как примерный семьянин и кристально-честный человек, в шкафу которого не завалялось ни одного скелета - в противовес своему конкуренту, который семью вообще не вовлекал в политические игрища.
Эли вызвали в кабинет к боссу, усадили в мягкое кресло и включили интервью конкурента - звали его, прямо как архангела, Габриэль, хотя раскосой прелестью очей своих он больше напоминал молодого и очень красивого Будду.
Эли смотрел на выступление архангела-Габриэля (архангел настаивал именно на таком произнесении имени!), и колко-неприятное чувство все сильнее прорастало и ворочалось в душе. Все эти жесты... манера поправлять воротник рубашки, обаятельно улыбаясь... переспрашивать, приподнимая точеные брови... все это Эли было очень знакомо. Он и сам в какой-то степени унаследовал именно такие манеры. Да и брови у него точно такие же, и ямочка на подбородке.
И лет этому новоявленному архангелу тридцать. Ровно на шесть, получается, старше.
"Может ли такое быть?" - думал Эли, нахмурившись. Какова доля вероятности, что выступающий на экране перспективный политик и конкурент – тот самый его брат, о котором отец не желал говорить? Один процент, наверное, настолько мелодраматично – прямо-таки сериал, где потерянные родственники случайно сталкиваются перед алтарем и делят между собой невесту. Такие сериалы Эли ненавидел, но сейчас смотрел на экран, и по позвоночнику ползли неприятные мурашки. Не потому, что человек на экране врал, нет. Он просто был каким-то очень... знакомым. Хотя Эли совершенно точно никогда раньше его не встречал.
Никого не удивляло, что "чудо-мальчик" хмурится и просит еще раз прокрутить какие-то кусочки интервью: Эли работал.
Просто он не признался бы никому, что повторять просил не только из-за работы.
Архангел Габриэль, умело позируя перед камерами (знал, знал, как выигрышно смотрится!) рассказывал о себе, своей семье и политической карьере. Он свободно жестикулировал, пространно говоря о бизнесе в сфере медицинских разработок... надо же, Эли и не знал, что огромный фармацевтический концерн, монополизировавший потихоньку и косметические бренды, и серьезные научно-исследовательные проекты, оказывается, принадлежит вот этому молодому архангелу!
- Полностью создал с нуля, - хвастался он и галантно кланялся в сторону сидящей рядом жены, - с помощью своей прекрасной и талантливой жены Оливии.
Прекрасная и талантливая Оливия, больше напоминавшая куклу Барби, чем химика, сидела рядом, изящно сложив изумительные ножки, улыбалась идеально откорректированным пластическими хирургами лицом и всем своим видом демонстрировала, как идеально подходят друг другу два прекрасных и талантливых человека.
На экране крупно – семейная фотография. Кукла Барби в свадебном платье, еще не настолько кукольная, как сейчас, и архангел, коротко стриженый и похожий скорее на легкоатлета, чем доктора.
- Наша четырехлетняя дочь Эми, - продолжал архангел, теплея антрацитовыми очами (крупно на экране - фотография ангелочка с чем-то неуловимо азиатским во внешности), - поддерживает папу и тоже мечтает стать политиком.
Вежливый смех куклы Барби и ведущего, во время которого Габриэль ослепительно улыбается в камеру, слегка прикрывая ресницами глаза. Женщины-избирательницы в этот момент, предположил Эли, уже собирают чемоданы, чтобы уйти от своих старых и некрасивых мужей - ведь пока есть на свете такие невероятные красавчики, любящие своих жен и детей (да еще и финансово процветающие), стоит ли мириться с пузатым любителем пива, накопившим только на подержаный "комби"?
- Мама живет в пригороде, - новый виток монолога об идеальной семье (на экране крупно - фотография сияющей моложавой азиатки на фоне сада), - и очень надеется, что ее сын реализует все пункты своей социальной программы, в частности, те, которые разработаны специально с учетом нужд пенсионеров... - здесь архангел Габриэль запел совсем уж ангельские песни про социальные реформы и еще что-то такое же, несомненно значимое, а Эли смотрел на него и думал: про отца, значит, молчим? Где же он, тот самый отец, который тоже мог бы гордиться программами для пенсионеров? Не тот ли это отец, который гордится младшим сыном, работающим у конкурента? Может ли быть такое совпадение? Один процент!
- Ну, что скажешь? - не выдержал главный Босс, когда ролик закончился, а Эли молча смотрел на застывшее в паузе лицо темноглазого архангела с еще приоткрытым от многообещающих посулов ртом - Милсон нажал на кнопочку "стоп" за секунду до того, как конкурент закончит фразу и начнет раскланиваться.
- Он не врет, - медленно помотал головой Эли, - ни в одном слове. Все, что он говорил - правда. Вот с женой что-то не так, но у нее ботокс, я могу ошибаться...
- Ну, допустим, про жену-то этот Мори врет, - не выдержал кто-то справа от Босса, и Эли перевел на него глаза: Годо, директор по безопасности, - жена-то никакого отношения к его бизнесу не имела.
- Не врет, - упрямо мотнул Эли головой, - он действительно считает, что его жена - талантливый химик.
- Ну, пусть считает, - неприятно осклабился Годо, - недолго ему осталось считать.
Босс шикнул на него и снова повернулся к Эли.
- И про семью не соврал? - подозрительно прищурился он, - Любит жену и ребенка?
- Не соврал, - пожал плечами Эли, - любит.
- Значит, не подозревает, какие ветвистые у него рога, - хохотнул все тот же Годо и снова прикрыл рот рукой под испепеляющим взглядом шефа.
Эли задумчиво посмотрел на отпускающего странные реплики мужчину: ничего интересного, прямой, как шпала, что в голове, то и на языке, привирает иногда Боссу, но чисто ради собственной выгоды, не во вред делу. Не о чем даже задумываться. Но Милсон легонько постукивал кончиками пальцев по столешнице и о чем-то напряженно думал. Наконец, коротко распорядился:
- Приготовьте мне всю информацию про этого выскочку. Чем живет, чем дышит, вплоть до адреса электронной почты и количества нулей на банковском счету. Как только будет готово - распечатайте и отдайте Эли, он меня найдет. Все запомнили? Никаких электронных носителей! Никакой интернет-пересылки! Все на бумаге, все тихо и в тайне. Будем смотреть, чем можно его с коня сбить...
И снова не соврал мой политик, как-то устало подумал Эли, поднимаясь с кресла. Действительно планирует архангела с коня именно «сбивать»: быстро, любыми способами, а главное, бесповоротно. Даже гадости он говорит и делает честно.
Сказать по правде, Эли тоже очень ждал этой «всей информации». Ведь наверняка же там будет что-то и про отца, верно? Должно быть! Не может не быть! Эли обязательно должен проверить и унять то самое зудящее ощущение, которое покалывало кончики пальцев. Вероятно, оно называется «любопытство», но сейчас у Эли оно, пожалуй, звалось еще и «интуицией».
И Эли сидел на своем месте, как на иголках, даже домой уходить не хотелось.
- Если появится информация, я буду в «Суперьер», - коротко бросил босс по телефону и отключился, даже не получив подтверждение, что его поняли. Эли не обижался на такое: откровенных грубостей Милсон никогда не допускал, а формалистикой заниматься, из вежливости выслушивая все "Да" и "Понял" - и правда лишнее.
Эли не понимал только одно: почему информацию, которую затребовал шеф, нужно передавать лично, да еще и так срочно, не дожидаясь, пока закончится деловой обед в ресторане «Суперьер»? Босс никогда не пренебрегал электронной почтой и сотнями других способов современной связи – и социальные сети у Милсона были, и в мессенджерах он охотно откликался. Отчего же сейчас уважаемый господин кандидат в мэры решил не доверять электронной пересылке? Видимо, побоялся, что в случае какой-нибудь неудачи погорит на незаконном сборе персональной информации и будет отвечать за неправомерное использование личных данных. Видимо, архангел Габриэль хорош не только в фармацевтике, но и в современных технологиях. Что ж, Эли это только на руку: сумеет заглянуть мимоходом в ту самую «информацию». Если повезет, конечно.
Повезло: папку с распечатками притащил, отдуваясь, тот самый «правый помощник» Годо, который с удовольствием комментировал конкурента.
- Неужели и правда не подозревает, что женушка давно уже предпочла ему другого? – облокотясь о стол Эли, директор по безопасности, видя перед собой достойного собеседника для подобных сплетен, гоготнул, - Наивный дурак!
- А она предпочла? – не поднимая глаз, уточнил Эли больше из вежливости, чем из интереса, и Годо загоготал еще громче, кивая головой и делая вид, что застегивает рот на замок - мол, ни слова больше.
Эли пожал плечами.
Люди - странные существа. Они начинают говорить, хотя их никто не просит, и заканчивают тогда, когда разговор поддерживают. Но этот... - кто он там? Правая рука? Ответственный заместитель? - особенно странный. И за что его только сделали приближенным, да еще и директором по безопасности, если с первым попавшимся мальчишкой, работающим всего пару недель, он готов обсуждать столь ценные для босса сведения?...
Впрочем, конечно, Эли немного лукавил. В команде Милсона его никто не считал "первым попавшимся мальчишкой", все прекрасно знали, что босс лично избрал его кандидатуру из пары десятков, и совещания теперь без него не проводит.
Сев в служебный автомобиль, Эли с серьезным лицом открыл папку и погрузился в чтение.
Он давно заметил: если пытаться скрыть свой интерес или делать что-то тайно, окружающие обязательно заметят. Но если ты ведешь себя так, словно имеешь полное на то право - хоть бриллианты из хранилища выноси, все будут думать, что так и надо. Вот и сейчас Эли совершенно открыто листал бумаги из папки, и водитель даже внимания не обратил, что именно читает эта маленькая бумажная крыса из аквариума. Папка как папка, бумажки как бумажки. Раз читает, значит, должен прочитать.
А Эли нашел, наконец, то, что искал: свидетельство о рождении конкурента.
Габриэль Мори родился тридцать лет назад в законном браке господина Леви Бера и госпожи Юми Мори. После развода родителей взял фамилию матери.
Эли медленно перевернул страницу.
Значит, этот красивый архангел, конкурент босса – и в самом деле его сводный брат. Не подвела интуиция, и знакомым он показался не просто так. Выходит, и в самом деле срабатывает иногда «голос крови», как в мелодрамах? Хорошо, что Эли ощутил этот свой «голос» до, а не после того, как босс «сбил» его братца «с коня»... не то, чтоб он так уж хотел влезать в чужие драки, просто... было бы все же неприятно.
Эли поспешно зашуршал страницами. Он и сам не понимал, что собирается сделать, но настойчиво искал контактные данные: шеф просил полное досье, даже адреса! Вот он, этот листок, самый последний. Адрес, номера, почта, мессенджеры... Эли с озабоченным видом быстро сфотографировал страничку на свой телефон, а затем покосился на водителя, демонстративно открыл рабочий чат и отправил сообщение ассистенту босса: «Я приехал».
Телефон пиликнул в ответ: «Сейчас выйду», и Эли сознательно замешкался, словно бы специально развернув экран к водителю.
По крайней мере, так запомнят не только копание в папке.
Ассистент босса - она же незаменимая заместитель, аналитик и правая рука Карин - все не выходила и не выходила, и Эли, отпустив водителя, поднялся по ступенькам на второй этаж ресторана.
Ресторан «Суперьер» использовали для важных переговоров те, кто хотел избежать публичности и огласки: второй этаж был полностью закрыт от случайных посетителей, да и отдыхающие там были разделены декоративными стенами из воды. Вертикальные струйки образовывали очень надежную защиту как от соседских взглядов, так и от любопытных ушей, создавая уютную интимность и приятно шурша капельками. Эли здесь уже знали - Милсон все важные дела решал именно в этом ресторанчике, поэтому парень свободно прошел внутрь и остановился у опоясывающей зал балюстрады, пытаясь определить нужный столик.
Первое, что он заметил - куклу Барби, часа три назад улыбавшуюся с видеозаписи на экране и изящно складывающую ножки. Сейчас эта Барби, точно так же элегантно изогнув стан и сложив ножки, улыбалась Боссу, а тот учтиво склонил к ней свою импозантную седую голову.
Даже не отдавая отчета в своих действиях, Эли вскинул телефон и сделал фотографию. Наугад, не готовясь, просто нажал на кнопку, даже не посмотрев, что вошло в кадр. Нажал - и опустил телефон, покрывшись холодным пОтом. Что он делает? Ведь если босс узнает, его примут за шпиона и с треском вышвырнут на улицу! Или даже не просто вышвырнут, а еще и ославят на весь мир!
- Эли, - окликнул его знакомый голос, - прости, я не успела тебя встретить.
Парень заметил поспешно приближающуюся к нему Карин и второй раз панически вспотел: увидела ли она, как Эли фотографировал?
- Ты не с боссом? - невозмутимо спросил Эли, передавая папку. Ассистент-аналитик сначала покраснела, потом побледнела, потом отрицательно качнула головой и выдавила сквозь зубы:
- Я не присутствую при личных встречах.
Эли едва не поперхнулся: личных? Барби - личная встреча? Неужели рога у его свежеиспеченного братца растут именно по вине уважаемого господина Милсона, прямого конкурента? Интересное кино... уже даже не мелодрама, а водевиль какой-то.
- Здесь информация, которую босс срочно просил, - не показывая удивления, Эли кивнул на папку, - не знаю, зачем, но хотел именно в бумажном виде.
- Спасибо. Ты домой?
Ассистент-аналитик вела себя, как обычно, и Эли понял, что она ничего не успела заметить. Если бы эта женщина увидела вороватые действия Эли, он бы в тот же миг полетел со своего теплого местечка: ни один сотрудник из всей многотысячной корпорации не был так предан Боссу, как первый помощник Карин. Карин, имея за плечами карьеру бизнес-аналитика и диплом MBA, предпочитала трудиться простым ассистентом: сопровождать на встречи, заботиться о салфетках и стакане воды, подавать кофе, подкладывать на подпись бумаги, которые готовил Эли... При всех своих талантах, о которых не знал в команде только ленивый, Карин довольствовалась должностью даже низшей, чем у вчерашнего студента-Эли. Ей нравилось СЛУЖИТЬ шефу.
Вероятно, в прошлой своей жизни она была собакой... И если эта собака замечала хотя бы проблеск неудовольствия у сотрудников, слышала неодобрительное слово в адрес Босса или - не дай бог! - видела что-то неподобающее, она не теряла ни секунды и все доводила до сведения Милсона. Босс верил ее словам безоговорочно и ничего не перепроверял. Он просто вышвыривал скомпрометировавших себя вон, и все. Вот и Эли бы вышвырнули, увидь Карин, что он что-то втихомолку снимает...
Попрощавшись с Карин, парень на негнущихся ногах вывалился из ресторана и прислонился к ажурным - в прованском стиле - перилам лестницы.
Странное дело... Эли никогда не встречался со своим братом. Но почему-то сейчас очень захотел ему помочь.
Не долго думая, Эли открыл почтовый сервер, создал фиктивную почту на первое пришедшее в голову имя и зарегистрировался в мессенджере "Один на один", где, как он успел увидеть, у архангела Габриэля был личный аккаунт.
Он назвал себя "Долли-Долл" - Куколка, и вывесил в виде картинки старое студенческое фото в стиле "арт-нуво", сделанное ради смеха. Тогда его друзья-фотографы экспериментировали со светом, а Эли выступал в качестве модели: его усадили на табурет спиной к камере и осветили спереди так, что на фото был виден только темный силуэт с закинутыми за голову руками. Полупрозрачная расстегнутая рубашка, удерживаемая на локтях, острые углы заброшенных назад, к затылку, рук, полупрофиль с четкими, словно резными чертами лица... Фотография получилась очень удачной и даже победила в межуниверситетском конкурсе, оказавшись на обложке парочки журналов. Лица Эли рассмотреть было нельзя, и даже жюри конкурса не знали имя модели. Работа была названа "Куколка", и все решили, что на фото, разумеется, девушка, так что за свою анонимность Эли не волновался: фото мог бы стащить из журнала и использовать кто угодно: публичный доступ, многочисленные перепосты в блогах, десятки аватарок в сети... почему бы не стать еще одним в этом безликом десятке?
С колотящимся, как барабан, сердцем Эли, сверяясь с крадеными данными, ввел имя архангела в поиск. Только бы тот не удалил свой старый аккаунт!
Нет, архангел аккаунт не удалил, и даже возможность написать ни для кого не ограничил: видимо, не думал, что такие древние подробности его социальной жизни кто-то вообще сможет откопать.
Эли сглотнул, выдохнул - и решился.
Прикрепил фото из ресторана, обрезав ненужное - получилось далеко и размыто, но все же узнаваемо! - и отправил, добавив краткое: "Не думаю, что это правильно".
Сообщение ушло. Интересно, проверяет ли еще архангел свой аккаунт? Может, нужно было отправить в почту?
Парень спрятал телефон и привычно зашагал в сторону метро.
В кармане что-то незнакомо звякнуло и завибрировало.
Новый мессенджер.
"Кто ты?"
"Какая разница, кто я?" - ответил Эли, удивляясь про себя. И в самом деле, какая разница, кто пишет, важнее ведь то, что на присланном фото!
"Откуда у тебя это фото?"
Вот это уже правильный вопрос, одобрил Эли.
"Можешь проверить. Ресторан «Суперьер». Твоя Барби до сих пор там".
Эли с облегчением запихнул телефон в карман. Все верно. Не надо долго рассуждать, пусть проверит информацию, да и все. И примет какие-нибудь меры. Какие - Эли было все равно, просто стало обидно из-за несправедливости. "Сбивать с коня" вот такими нечестными способами... интимно придерживая за локоток чужую жену... фу. Нет. Неправильно.
Снова вибрация.
- Ты что, поболтать со мной захотел? - разозлился вслух Эли, словно архангел мог его услышать, - Следи лучше за женой!
"Это какая-то подстава?"
- Ты что, дурак? - не выдержав, возмутился парень и поспешно напечатал:
"Ты серьезно думаешь, что если это подстава, я тебе честно отвечу "да"?
Смайлик.
Нет, серьезно! Архангел прислал ему смайлик!
Эли даже остановился посередине тротуара и уставился на сообщение.
"Откуда ты знаешь этот ник?"
Нет, этот сумасшедший явно скучает в одиночестве и решил вести светскую беседу!
"Его теперь знаю не только я, но и Милсон тоже," - Эли присовокупил смайл в виде злобного мышонка и пошел дальше, решив, что нагрубил достаточно. Однако политик оказался явно не обидчивым: спустя пять минут в кармане снова завибрировало.
- Офигеть, какой ты общительный, - простонал Эли и открыл переписку.
Старый чат полностью исчез, вместо него в запросах на переписку висел новый, с новым ником, зарегистрированный минуту назад.
"Так откуда ты знаешь мои ники? Кто ты?"
Эли попробовал найти старый аккаунт архангела: не получилось. Габриэль все удалил. Что ж, молодец, быстро среагировал, теперь боссу снова придется постараться, вычисляя новое имя своего конкурента в соцсетях. Кстати, забавное имечко: "Кен". Это реакция на "Барби", что ли? Хаха. Смешно. Чувство юмора у архангела, выходит, на месте.
"Какая разница, кто я, - снова повторил Эли, - считай, доброжелатель".
"Спасибо за информацию, куколка, но я не верю всем подряд".
"Ну и дурак, - не стесняясь, отрезал Эли, - именно поэтому Милсон при всех скоро назовет тебя рогоносцем. Впрочем, это твое дело. И да, кстати... все твои социальные сети, мессенджеры и номера телефонов он тоже знает. Подчисти там компроматишко, пока он вино пьет".
Эли даже до дома успел доехать прежде, чем его новый мессенджер снова ожил.
"Спасибо, куколка. Ты была права, Милсон действительно до сих пор пьет вино в Суперьер".
"С Барби, верно?" - съехидничал Эли. Растянувшись на диване, он поудобнее устроился в ожидании ответа.
"Верно", - словно бы нехотя ответил его собеседник.
"В следующий раз верь куколкам, - торжествующе заключил Эли и отправил воздушный поцелуй, - спокойной ночи, Кен. Не скучай там".
"Эй, куколка, еще один вопрос..."
"Ну давай".
"Кто ты, черт побери, такая? И за каким чертом тебе все это надо?"
"Какой ты скучный, архангел, - ответил Эли, зевнув, - ты серьезно думаешь, что я сейчас все тебе расскажу, да?"
"Почему - архангел?"
"Потому, что Габриэль", - лаконично ответил Эли.
"Разбираешься в иудаизме?"
"Тебе что, совсем заняться нечем, кроме как с незнакомками болтать?"
"Ну да. Барби ведь не с Кеном. Так что насчет иудаизма?"
Эли хмыкнул.
Этот его сводный братец - тот еще тип. Не поймешь, то ли он смеется над ним, то ли и в самом деле такой зануда... Эли, коварно улыбаясь, зашел в google и скопировал первое попавшееся определение иудаизма.
"Иудаизм - одна из монотеистических религий человечества..."
"Да ты шутница".
"С тобой весело болтать, архангел, но куколкам пора спать".
"Ты школьница, что ли?"
"А что, на картинке школьница?" - не отказал себе в удовольствии поиздеваться Эли.
"Да не ври, там не ты, - тут же отреагировал братец, - я поискал в инете, это фото со студенческой выставки трехлетней давности".
Смотри-ка, удивился Эли и даже немножко напрягся, а архангел не так-то и прост! Заморочил голову глупыми фразочками, а сам в это время фотографии разыскивал! Этак, смотришь, он и впрямь что-нибудь про меня выяснит!
"Это я. Как раз три года назад. А ты бы лучше за своей Барби так шпионил, чем по инету фото искать".
"Если это ты, покажи еще фото из этой серии? Иначе не поверю".
Хитрый какой, хмыкнул Эли, хочет побольше информации выудить! Но в целом, он придумал верный ход. Если фото ворованное, то никаких других я прислать не смогу. А у настоящей модели, разумеется, все фото есть... ну и ладно. Хочешь меня обхитрить? Не выйдет.
Эли выбрал самое непонятное фото и смело отправил Габриэлю. На нем контрастная фигурка сидела на стуле, обхватив колено руками, и прямо смотрела в кадр - и снова из-за глубоких теней лица видно не было.
Архангел молчал минут пять. Эли подумал было, что интерес к нему угас, как мессенджер звякнул.
"Это и в самом деле ты? Такого фото в интернете нет".
"Конечно, его там нет. Это я. Я же говорю: верь куколке".
"Ты красивая".
Эли закашлялся. Это что сейчас было?
"Эй, чувак, твоя жена пьет вино с твоим конкурентом, а ты спокойно фотки рассматриваешь и комплименты делаешь неизвестно, кому?"
"А что я должен, по-твоему, делать? Бежать и бить морды прямо в ресторане?"
Эли смотрел на строчку и чувствовал, что его собеседник не врет. Нет, серьезно... он ему не врет! Он и в самом деле не считает нужным что-то делать!
Эли даже растерялся.
"Ну... я не знаю... возмутись хотя бы!"
"Я возмущен".
"Да ну тебя нафиг!"
Эли отбросил телефон и убежал в душ.
И как так получилось, что он позволил этому человеку втянуть себя в беседу?..