ГЛАВА 2. Голос
Ну что, герой, очухался?
Сидишь, смотришь в потолок, перечитываешь её последние сообщения, ищешь в них тайный смысл, которого нет? Или есть? Да какая разница. Ты же знаешь, что я прав. Ты сам себе придумываешь эти квесты, чтобы не оставаться наедине с главным вопросом.
— Каким? — спросишь ты.
А вот таким: что ты теперь будешь делать с собой?
Не с ней.
Не с воспоминаниями.
Не с той подушкой, которую ты так и не выкинул.
С собой.
С этим телом, которое всё ещё помнит её тепло. С этим мозгом, который прокручивает одно и то же кино уже в сотый раз. С этим сердцем, которое, кажется, просто взяло и перестало биться, но почему-то ты ещё жив.
— Я не знаю, — скажешь ты.
Конечно, не знаешь. Ты же никогда не оставался с собой наедине. Всю жизнь ты был чей-то: сын, друг, парень, коллега. А теперь ты просто — никто. Пустое место. И тебе кажется, что это приговор.
Слушай, давай сразу договоримся: нытьё здесь не пройдёт. Я не для того родился (или появился? чёрт его знает, кто я такой на самом деле), чтобы слушать, как ты убиваешься по той, которая выбрала уйти.
Она ушла. Это факт.
С ним можно спорить, можно отрицать, можно делать вид, что она в командировке, но правда в том, что она не вернётся.
— Ты жесток, — скажешь ты.
Я? Жесток? Да я единственный, кто говорит тебе правду. Друзья твои — они молодцы, они поддерживают, они говорят: «Всё будет хорошо, ты сильный, ты справишься».
А я тебе говорю: будет хреново.
Будет больно.
Будет так паршиво, что иногда захочется лечь и не вставать.
И это нормально.
— Чего ж тут нормального?
А того. Ты живой. Живые люди чувствуют боль. Если бы ты после расставания через неделю уже скакал козликом и искал новую пассию, я бы сказал: ты или робот, или никогда её не любил.
А ты любил. Сильно. До одури. До того, что теперь каждая мелочь — её запах на футболке, её любимый фильм, её марка кофе — выбивает почву из-под ног.
И знаешь что?
Это прекрасно.
— Что тут прекрасного, идиот?
А то, что ты способен на такую любовь. Многие люди живут всю жизнь и ни разу не чувствуют ничего подобного. Они женятся по расчёту, живут по привычке, умирают от скуки.
А ты — ты горел.
Ты сгорел дотла.
И теперь из этого пепла что-то вырастет. Обязательно вырастет. Потому что так устроен мир: после пожаров земля становится плодороднее.
— Красиво говоришь, но мне не легче.
Конечно, не легче. Я и не обещал, что станет легче. Я обещал, что буду рядом. И буду. Спорить с тобой, смеяться над твоими глупыми мыслями, задавать неудобные вопросы.
Например:
Ты правда думаешь, что она была единственной?
— Да.
Серьёзно? Из семи миллиардов человек на планете именно эта женщина, со своим набором тараканов, привычек, странностей, — единственная, кто мог сделать тебя счастливым?
— Ну... она была особенной.
Она была особенной, потому что ты её такой сделал. Ты вложил в неё свои надежды, свои мечты, своё будущее. Ты построил вокруг неё целый мир.
А теперь этот мир рухнул, и ты сидишь на руинах и думаешь, что жизнь кончена.
Жизнь не кончена.
Кончен только этот мир.
А мир, он вообще такой: рушится и строится заново по несколько раз за одну человеческую жизнь.
— Но я не хочу строить заново. Я хочу, как было.
Знаю. И это самое трудное — принять, что «как было» не будет никогда. Ни через месяц, ни через год, ни через десять лет.
У вас была своя вселенная, со своими законами, своими шутками, своими секретами. Она исчезла. И это горе. Настоящее горе, как смерть. Только хуже, потому что она жива, но живёт без тебя.
— Спасибо, утешил.
А я не утешаю. Я просто говорю, как есть. Если бы я начал тебе петь: «Всё наладится, ты встретишь другую», ты бы мне не поверил. Потому что в это невозможно поверить, когда внутри чёрная дыра.
Но давай я задам тебе другой вопрос.
Ты помнишь, кто ты был до неё?
— Смутно.
А зря. Потому что там, в том «до», есть ответы. Чем ты занимался? Что любил? Что тебя зажигало? У тебя были мечты, которые не касались её? Хобби? Друзья? Странности?
Ты был цельным человеком.
Потом вы стали одним целым, и это прекрасно. Но теперь вы снова разделились, и тебе кажется, что ты остался без половины.
Но ты не без половины.
Ты просто забыл, где твои границы.
Ты привык измерять себя через неё: «нравлюсь ли я ей?», «счастлива ли она со мной?», «что она подумает?».
А теперь мерки нет, и ты потерялся.
Так найдись.
— Легко сказать.
А я и не говорю, что легко. Я говорю: начни с малого. Сделай то, что тебе нравилось до неё. Вспомни, от чего у тебя глаза горели.
Может, ты рисовал? Играл на гитаре? Бегал по утрам? Собирал модели самолётов? Да хоть рыбалка, хоть вышивание крестиком.
Сделай это.
Не для того, чтобы забыть.
А для того, чтобы вспомнить себя.
— А если не поможет?
Если не поможет, будем пробовать дальше. Я же сказал: я никуда не уйду. Буду сидеть с тобой на этой кухне, пить твой остывший кофе, смотреть, как ты мучаешься, и иногда подкидывать мысли.
Например, такую:
Может, она ушла не потому, что ты плохой, а потому, что вы выполнили друг для друга какую-то задачу?
Звучит как бред? Возможно. Но я часто замечал: люди приходят в нашу жизнь на время. Кто-то — чтобы научить любить. Кто-то — чтобы научить прощать. Кто-то — чтобы показать, каким ты быть не хочешь.
Она пришла, чтобы ты узнал, что способен на такую глубину чувств.
Узнал? Узнал.
Теперь это знание с тобой навсегда.
И ты можешь нести его дальше.
— Нести куда?
В следующую жизнь. В следующий раз, когда полюбишь, ты будешь любить ещё сильнее, потому что знаешь, как это бывает. Или осторожнее — потому что знаешь, как это больно.
Выбирать тебе.
— Я не хочу следующую жизнь. Я хочу эту.
Понимаю. Но, мой дорогой дурачок (ты не обижайся, я с любовью), этой жизни уже нет. Она закончилась в тот момент, когда она сказала «прощай».
Всё, титры.
Теперь новая серия.
С тобой в главной роли.
И от тебя зависит, будет это скучная мелодрама, где герой всё время плачет, или что-то другое.
— А что может быть другого?
Ну, например, комедия. Или детектив. Или роуд-муви. Тысяча вариантов.
Хочешь, начнём прямо сейчас?
Встань.
Подойди к окну.
Посмотри на улицу.
Что ты видишь?
— Фонарь. Машины. Люди идут.
Видишь, люди идут. Они живут свои жизни. У них тоже боли, разочарования, потери. Но они идут. Потому что знают: стоять на месте — значит умереть при жизни.
— А если я устал идти?
Тогда посиди. Отдохни. Но не задерживайся слишком долго. Жизнь — штука короткая, а впереди ещё столько всего: рассветы, которые стоит увидеть, песни, которые стоит спеть, люди, которых стоит обнять.
И знаешь, что самое смешное?
Та, из-за которой ты сейчас убиваешься, — она тоже идёт. Может быть, ей тоже больно. Может быть, она тоже сомневается. А может быть, она уже нашла свой новый путь.
И это нормально.
Это не предательство.
Это жизнь.
Твоя задача — не догнать её, не вернуть, не доказать. Твоя задача — найти свой путь.
— А если я не найду?
Найдёшь. Куда ты денешься? Я же рядом. Буду пинать тебя, подкалывать, задавать дурацкие вопросы. Не дам засохнуть.
Ну что, попробуем?
Для начала — вот тебе простое упражнение: купи себе цветок. Любой. Поставь на подоконник. И каждый день, когда будешь просыпаться, смотри на него и думай: «Я тоже живой. Я тоже тянусь к свету».
И поливай.
Забота о чём-то живом — она лечит.
— Ты серьёзно?
Вполне. А ты думал, я буду давать советы из серии «запишись в спортзал и забудь»? Это банально. А мы с тобой люди тонкой душевной организации, нам цветочек нужен.
Или котик.
Котик тоже подойдёт.
Но с котиком сложнее — его кормить надо, убирать за ним. Цветок проще. Начни с цветка.
И ещё.
Когда поймёшь, что готов, — выбрось эту футболку, которая пахнет ею. Или постирай. Или сожги. Ритуал такой. Скажи вслух: «Спасибо, что была. Я отпускаю тебя. И себя отпускаю».
Можешь даже не вслух, а мысленно.
Но сделай.
— А если не готов?
Значит, не готов. Я подожду.
Цветок пока поливай.
Знаешь, в чём твоя главная проблема? Ты привык, что счастье — это когда кто-то есть рядом. А я тебе открою секрет: счастье — это когда ты есть рядом с собой. Когда ты сам себе интересен. Когда ты можешь быть один и не чувствовать одиночества.
Это трудно.
Очень.
Но возможно.
И мы это сделаем.
Медленно, шаг за шагом.
А пока — иди, купи цветок.
И возвращайся.
Я буду здесь.