Глава 1
Аве было двенадцать, когда она впервые увидела Бенни Уоттса вживую. Он был высоким и долговязым, это выглядело довольно забавно. На нём были чёрные джинсы и рубашка цвета хаки, а на голове ковбойская шляпа. Сначала она подумала, что он не похож на шахматиста, а скорее всего на клоуна радео. В то время ему было шестнадцать.
Он только что победил Теодора Хекли, чемпиона Открытого чемпионата США 1955 года. Хекли было двадцать семь лет. Победа Бенни означала, что следующим ему предстоит сразиться с её отцом.
С трёх лет Аву таскали на отцовские турниры по шахматам. Её мать была так горда, даже если на не совсем понимала игру. Всё, что она понимала - это, что деньги снова будут заполнять её карманы. Их фамилия была известна, уважаема, ненавистна, может быть даже почитаема в шахматном мире.
Её отец - Шон Парк был гроссмейстером, одним из лучших, самых ярких, самых почитаемых шахматистов, каких видел мир со времён Морфи и Алёхина.
Но никто чёрт возьми не знал кто она такая, кроме того, что она дочь своего отца - Ава Парк.
Дочь своего отца, которая молча сидит рядом с матерью во время всех его игр.
Дочь своего отца, которая терпит, когда за неё отвечают на вопросы журналистов.
Дочь своего отца, которая: «Мало, что знает о шахматах, кроме того, что её папа в них играет». Так однажды сказала её мама на интервью. Ава тогда было четырнадцать, она стояла рядом с ней.
Только она ошиблась.
Но очевидно никто этого не знал.
У её мозга была странная особенность запоминать вещи, особенно когда дело касалось шахматных партий. Клетки были своего рода холст, на котором запячатлилось каждое движение, в разных частях её разума, которые она никогда не забывала.
В её голове у каждой фигуры была история. Конь был благородным воином, поклявшийся защищать короля и королеву. Слон был пророком, говоривший слово божье. Пешки были приманкой. Их должны были убить, но если сделать правильный ход, то они поменяют судьбу своего королевства.
Ава знала о шахматах почти всё, тоже, самое, что знал её отец. Просто она никогда раньше не играла в эту игру.
***
Игра её отца и Бенни продолжалась шесть часов, прежде чем был объявлен перерыв. Она наблюдала, как Бенни записывает свой следующий ход и передал его одному из организаторов игры, который быстро и аккуратно сложил его в конверт и убрал во внутренний карман.
- Игра возобновится в 9:00
В ту ночь, когда её мать была в курилке с другими жёнами шахматистов, Ава пробралась в комнату отца. Он не слышал, как она вошла, был слишком погружён в свои мысли, склонившись над шахматной доской, передвигая фигуры и записывая ходы в блокнот с права от себя.
Ава подошла ближе, пока не села за стол на против него. Она не пыталась спрятаться, но и не говорила, что здесь. Она наблюдала как отец переместил своего короля на Е6.
- Конь ферзя передвинь на Е6 - внезапно сказала она, от чего её отец чуть со стула не свалился.
- Господи Иисусе, Ава! - воскликнул он, глядя на неё со смесью гнева и удивления. - Ты должна быть в постели, - сказал он.
- Мама спустилась в низ - сказала девочка, не отрывая глаз от доски - Конь ферзя - Е6 - снова повторила Ава, смотря на отца - Если ты потеряешь второго слона, диагональ не получится.
Если даже её отец и был удивлён, то никак этого не показал. Он просто отложил карандаш и протянул ей руку, она вложила свою руку в его, следуя за ним, пока он вёл её обратно в комнату.
На следующий день её отец выиграл игру.
Но это было близко. Очень близко.
Ава смотрела, как Бенни пожал ему руку, ведя себя так по-взрослому для шестнадцатилетнего подростка. Затем она и её семья уехали домой в Англию. И Ава не видела Бенни Уоттса ещё одиннадцать лет.
1968
Ава перестала посещать игры отца, после того как ей исполнилось семнадцать лет. Она отказалась ехать за границу с родителями, слишком измученной шахматной игрой. Она хотела большего, чем быть просто дочерью Шона Парка - Ава Парк.
Дочь Шона Парка, которая совершенно не интересуется шахматами.
И даже если бы Ава захотела бы играть в шахматы профессионально, она знала, что никто не будет воспринимать, её как отдельную личность. Её отец слишком глубоко засел в их мозгах.
Но теперь в возрасте двадцати трёх лет, она собиралась войти в двери Сизаре-Пэлас (Дворец Цезарей) в Лас-Вегасе. Посмотреть финальный шахматный турнир отца. Стоя рядом с матерью Ава сняла солнечные очки.
- Они не делали ремонта с 1958 года. - сказала она оглядываясь по сторонам. Он был вест из золота и мрамора, из ярких огней и экстравагантных статуй.
- Здесь гораздо лучше, чем в том отеле в Орегоне. - сказала её мать.
- Значит хорошо, что я тогда не поехала, - сказала она, зная, что сейчас снова начнётся ругань. Шея её матери чуть не сломалась, когда она резко повернулась к ней.
- Прекрати себя так вести. Мы здесь из-за твоего отца.
- Мы всегда здесь только ради папы. - Ава подлила масло в огонь, так что её мать чуть ли не взорвалась.
- Может быть если бы ты хотя бы попыталась стать частью шахматного мира, то ты бы поняла как это печально, что он играет в своём последнем турнире, Ава.
- О нет, я пыталась, - она говорила с ядом в голосе, который давно накопился в ней, с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать. - Но здесь нет места девушкам. - сказала она, хотя знала, чем мать собиралась ей ответить.
- Бет Хармон, доказала, что это не так. - сказала она выпрямляясь. - Раз уж ты здесь, значит будешь рядом с нами. Ты будешь улыбаться, общаться со всеми и будешь радоваться жизни. Я не позволю тебе всё испортить. - с этими словами она направилась к главному фойе, где вокруг отца уже собралась группа игроков.
Бет Хармон - Ава очевидно знала о неё.
Чемпион мира 1967 года, обыграла таких великих шахматистов как Лученко, Боргова и... Уоттса. Её невозможно было остановить. Люди называли её современным Алёхиным, с мужеством как у Морфи, и стилем, как у Бет Хармон.
Ава вошла в главный вестибюль избегая толпы вокруг отца. Атриум был огромный, до краёв заполненным напитками, едой, репортёрами и игроками. По периметру были выстроены шахматные столы, один из которых находился в центре и был главным турнирным столом.
Ава подошла к столу и пробежала пальцами по доске. Он был мягким и гладким, квадраты идеально выровнены, фигуры отшлифованы. Она стояла на стороне белых фигур, глядя на чёрные, будто хотела атаковать их.
Ава никогда не играла в шахматы по-настоящему. Но благодаря постоянным играм, турнирам, победам и поражениям отца - она знала как играть. Но у неё была виндетта против игры. Ава было по своей сути секситской, несмотря на триумф Хармон в прошлом году.
Ава видела, как ради игры её отец разрывался на куски, только для того, чтобы прочитать ещё одну книгу, изучить ещё одну тактику и снова собраться воедину, прежде, чем он проиграл свою следующую игру и цикл продолжился.
Сицилийская защита, открытие Рети, Ферзивый гамбит. Ава знала всё это как свои пять пальцев.
- Хочешь поиграть? - она бросила взгляд вверх - Ты игрок? - на лице Бенни Уоттса играла та же самодовольная улыбка, что и одиннадцать лет назад.
Он вырос, стал выше и стройнее, чем был в начале, даже усы себе отрастил. Всё те же самые зелёные, чёрные и серые цвета были в его одежде, только были добавлены ещё цепи и ожерелья. Он одел серебряные кольца, браслеты и, конечно, эту чёртову ковбойскую шляпу.
- Я похожа на игрока - спросила Ава, на что Уоттс усмехнулся.
- Ну, я не предполагал.
- Ты тренировал Бет Хармон. - заявила Ава.
Бенни сидел на против неё, положив локти на стол и подперев подбородок костяшками пальцев.
- Кто ты такая? - спросил он нахмурив брови, с удивлённым выражением лица - У меня такое чувство будто я видел тебя раньше.
Ава глубоко вздыхает, постукивая ногтями по ладье:
- Джексонвиль, 1956 год. Ты победил Хекли - Бенни посмотрел на неё насмешлив взглядом - И ты чуть не победил моего отца.
Глаза Бенни расширились:
- Ты дочь Шона Парка - Ава опракинула ладью на доску.
- Бинго
- А ты играешь? - спросил он и она пристально посмотрела на его.
- А похоже? - саракастически спросила Ава. Он улыбнулся, затем приподнял шляпу и поднял голову.
- Шахматы?
Она не знала, что ответить. Ава не просто не хотела сказать «нет» или «да». Она не хотела давать ему ответ.
- Я думала здесь будет Бет Хармон, - решила сменить тему Аву. Прежде чем ответить, Бенни вздохнул через нос:
- Она решила взять годовой.
- Думаю она его заслужила, - добавила Ава и глаза Бенни остекленели.
- Да, конечно.
После этих слов Ава встала из-за стола:
- Приятно познакомиться, по-настоящему, я имею ввиду, - сказал Бенни поворачиваясь в кресле, к ней лицом.
- Взаимно.
***
Следующие два дня были однотипными. Игры, победы, поражения. У отца Авы была победная серия. Прекрасный способ закончить свою карьеру.
Ава в основном была у его стола, а её мать была такой же бдительной, как один из тамошних шахматистов. Иногда она слонялась по комнате, брала выпивку, и смотрела другую игру, видя, как другой игрок терпит поражения из-за Бенни.
Она подошла к столу Бенни как раз в тот момент, когда он победил молодого парня из Италии. Мальчик по-взрослому протянул руку, но в его глазах читалась печаль. Он тут же ушёл, оставив Бенни сидеть за столом с самодовольным видом, как и всегда.
- И какового это - сокрушить душу тринадцатилетнего ребёнка? - Бенни с улыбкой ответил:
- Фантастика.
Ава облокотилась на стол, наблюдая за фигурами и их положением. Её глаза перебегали с клетки на клетку представляя, как игра развивалась в её голове.
- Чёрт, - выдохнула она - Он же почти победил тебя.
Бенни наклонился вперёд с тем же нахальным выражением лица, что и вчера.
- Значит, ты играешь?
Прежде чем Ава успела ответить, за столом её отца раздались аплодисменты. Они оба повернулись и увидели, как его противник протянул ему руку в знак поражения. Её отец любезно её принял, после чего встал из-за стола и застегнул пиджак.
- Значит теперь мы с ним вдвоём - Бенни встал, взял из под стола шляпу и надел её на голову.
Едва она его услышала, как камеры начали щёлкать, а аплодисменты смешались радостными возгласами. Отец Авы несколько раз прищурился, закрыв лицо руками. Она наблюдала как меняется выражения его лица, становясь всё более и более страдальчиским.
И вот тогда-то она и побежала.
- Папа! - крикнула Ава, когда он упал на одно колено, схватившись рукой за грудь, прямо за сердце. Ава оттолкнула репортёров и игроков, падая на пол, когда его голова ударилась об землю. Вдруг рядом с ней появилась рука её матери и сжала его руку, настолько сильно, что побледнели костяшки пальцев.
Шум вокруг неё превратился в звон в ушах. Тело казалось тяжёлым, будто она больше никогда не сможет встать, видя, как глаза её отца почти вылезли из глазниц, как его тело бьётся в конвульсиях на полу. Последнее, что она помнит, были вои сирен скорой помощи и взгляд на шахматную доску где лежал мёртвый король.