I Want You
Глава 11:
Мне снилась пустота. Вокруг не было совершенно ничего, но чётко был виден длинный тоннель и свет в конце него. Я бежал, но свет, казалось, лишь отдалялся всё дальше и дальше. Я пытался бежать, но после заметил цепь, прикованную к моей лодыжке, во время бега она билась и билась об пол, не давая продвинуться ни на миллиметр.
Мои глаза уже успели привыкнуть к темноте вокруг. Я увидел тень — кто-то стоял прямо позади меня. Тень была такой привычной, что во мне проснулось желание схватить её за руку. Как будто моё тело само жаждало быть рядом с ней.
— Ты хочешь уйти? Свет ждёт, — прошептала она.
Так, очарованный тьмой, я совсем позабыл про свет. Он, казалось, был ближе, чем раньше. Я мог уйти, но хотел ли?
— Всё, что тебе нужно сделать — это отцепить цепь. Я не буду останавливать тебя.
Голос был такой сладкий и успокаивающий. Хоть тень и не прикасалась ко мне, казалось, что эти звуки создают касания. Такие дразнящие, но не содержащие опасность. Мне хотелось остаться.
Цепь было легко отцепить. Я осмотрел свои оковы. Небольшой металлический прутик с колечком на конце был воткнут в землю, хотя откуда мне знать, земля ли это? К этому колечку и была присоединена сама цепь, такая изящная и сверкающая. Я мог просто выдернуть это всё и идти к свету, который вывел бы меня из этой тьмы. Но нет, не хочу уходить. Притяжение тени слишком сильное.
— Пойдёшь?
Я покачал головой и сел на холодную землю. Цемент был неприятно холодным под моей рукой. Я посмотрел на тень и заметил новую особенность: она обладала невероятной улыбкой, которая была слишком знакома мне. Догадываюсь, кому она принадлежала.
— Гарри.
Кто-то тихо прошептал моё имя, и мигом вся пустота вместе с тенью, светом и цепью исчезла. Я открыл глаза и осмотрел свою комнату, а затем увидел Лиама, стоящего рядом с моей кроватью.
— Эй, всё хорошо. Я должен тебе кое-что показать.
Я был сонный и смущённый, но всё-таки последовал за ним. Пока мы шли, я вспоминал моменты из своего сна. Каждая часть этого видения показывала мне то, что я делаю сейчас. Остался. Остался ради тени — Луи.
— Садись, — сказал Лиам, как только мы вошли в гостиную.
Я был так смущён, когда он подошёл к телевизору и взял пульт. Зачем нам смотреть телевизор?
— Лиам, что? Что мы делаем?
Но на это парень лишь сказал, чтобы я сидел молча. Пришлось последовать приказу, к тому же я слишком устал, чтобы просто стоять. Я сел на мягкий диван и почувствовал мягкую и уютную ткань подо мной. Ощущение комфорта убаюкивало меня, но я сел ровно, стараясь не заснуть. Лиам быстро включил что-то и сел рядом со мной. Но долго сидеть у меня не получилось, так как на экране показалось лицо моей мамы.
— Что?! — я быстро подбежал к экрану.
— Я записал это, когда Луи и Зейна не было. Думаю, ты заслуживаешь знать, что люди всё ещё ищут тебя, по-прежнему заботятся, и я не думаю, что они сдадутся в ближайшее время. Они, кажется, очень преданы.
На данный момент моё сердце было полно любви и нежности, а глаза опухли из-за скапливающихся слёз.
Лиам нажал на кнопку, и репортёр заговорил рядом с мамой.
— Семейство Стайлс хочет поговорить о пропаже своего сына.
После этих слов я приготовился — буквально — заглатывать каждое слово мамы.
— Мы сожалеем, что оставили его одного дома.
Нет, она не должна обвинять себя. Никто из них не должен.
— Ему всего шестнадцать, но мы думали, что он будет в порядке. Мы уехали раньше. Он никогда не пропускал школу, и у него были друзья. Я думала, что всё будет хорошо! Худшее, что я когда-либо испытывала — придя домой, увидеть отсутствие своего сына. Сначала мы думали, что он просто вышел со своим другом или купить что-нибудь, поэтому ждали. Затем заметили разбитую вазу, как будто кто-то что-то искал здесь. Потом мы увидели его телефон, лежащий на полу, и множество пропущенных звонков. И окно в его спальне было открыто.
Я тихонько всхлипнул— уже невозможно было сдержать слёзы. Я смотрел на маму, она теребила в руках платочек, и её голос постоянно ломался.
— Он больше не вернулся домой. Я не спала всю ночь, надеялась, не желала верить, что его могли забрать у меня. От нас, — казалось, что мама разрушается на глазах, но она держалась.
Это было то, что я любил в ней. Она была такой сильной женщиной. Мой отец подошел к ней и обернул руку вокруг талии, как бы молча поддерживая её.
— Потом его друг, Найл, пришёл. Он рассказал нам всё, что Гарри говорил по телефону. Мы обратились в полицию на следующий день, и каждый час нам докладывают о каких-нибудь результатах. Просто не верится в это. Мы не знаем, что делать, — на этот моменте её голос зазвучал громче, — я хочу, чтобы мой ребенок был дома. Мне нужен он в целости и сохранности. Пожалуйста, не трогайте его.
Мамочка отвернулась от камер и уткнулась в плечо отцу, который взял в руки микрофон.
— Гарри никогда не причинял никому вреда. Он всегда был доброй душой. У него нет намерений обидеть кого-то, так что использовать такого невинного человека ради выкупа — это уже болезнь. Если вы это смотрите, я хочу, чтобы вы знали: мы найдём вас, и вы столкнётесь с тяжёлыми последствиями. Вы забрали нашего сына, и вы вернёте его обратно. И Гарри, если ты смотришь это тоже, мы любим тебя. Все. Мы не будем сдаваться. Пожалуйста, будь осторожен. Ты нужен нам дома.
Они оба отвернулись от камер, и канал переключился на другие новости. Внутри меня был беспорядок, я не мог понять своих чувств. Тихонечко заплакал, зная, что если Луи услышит, то у Лиама будут большие неприятности.
Его большие руки обернулись вокруг меня, крепко прижимая к своей груди. Я обнял парня в ответ и заливал слезами его футболку. Мне нужен этот комфорт от него. Лиам такой хороший человек и такой хороший друг. Это заставляет меня чувствовать себя ещё хуже, ведь я не могу ответить на его чувства взаимностью. Я не чувствую, что могу ответить.
— Шшш. Всё в порядке, Гарри. Я просто хотел, чтобы ты увидел это. Я запишу всё для тебя. Каждый выпуск новостей, который увижу. Люди ищут тебя, и, независимо от того, какую цель Луи преследует, я хочу, чтобы ты был найден. Мы просто должны быть осторожны. Если Луи узнает, что я помог тебе, то, скорее всего, я буду мёртв.
Я так благодарен Лиаму. Он делает всё это для меня. Он так рискует, но его, похоже, это не волнует.
— Спасибо, — прошептал я, и он улыбнулся, а затем просто обнял меня, успокаивающе поглаживая спину.
Мои родители занимаются поисками, и они обещали не сдаваться. Это всё, что мне нужно знать, чтобы идти дальше.
***************************
Мы все завтракали молча. Напряжение витало в воздухе. Луи вряд ли ел вообще, и это действительно беспокоит меня. Я знаю, это звучит глупо, но у меня есть чувства к нему. Действительно глупо.
Он просто продолжал меня игнорировать, и это заставляло чувствовать себя так низко. Я знаю, что должен чувствовать облегчение от того, что он меня игнорирует, но это не помогает, я словно потерял важную часть себя.
Я попытался поднять руку, в которой лежала вилка, и зашипел от боли. Рука всё ещё болит, и очень тяжело делать ей что-нибудь. Сегодня утром боль была уже не так сильна. Это радует.
— Нужна помощь?
На вопрос Лиама я покачал головой. Последнее, что мне необходимо — это ещё одна причина, по которой Луи будет обижаться на меня. Мне ужасно хотелось, чтобы он сказал хоть слово, а не бросал в мою сторону язвительные взгляды. Я снова жаждал его прикосновений, и это было совершенно невыносимо, потому что я не могу почувствовать их.
— Да, Лиам, также ты будешь помогать ему одеваться и умываться. Он уже не ребенок.
Даже если он и говорил это, уткнувшись в тарелку, его глаза всё ещё были полны небольшого блеска и словно молили о прощении. Неужели он действительно переживал за меня? Но он не мог. Не с таким поведением.
— Мне было просто интересно. Возможно, если бы его рука не болела, он бы не нуждался в помощи, — сказал Лиам, и я был немного удивлён.
Это был первый раз, когда я слышал, как Лиам пререкался с Луи прямо в его присутствии. Я мог бы сказать, что шатену не особо понравилось это, потому что он стукнул кулаком по столу со всей силы. Парень сразу присмирел, когда понял, что Луи вышел из себя. Я удивился, почему он был так склонен следовать чужим приказам. Зейн был гораздо более непокорным, чем Лиам.
— Прибраться, — Луи швырнул вилку на стол и удалился из кухни.
Лиам тут же встал и начал убирать со стола, взяв пустые тарелки, что стояли перед каждым из нас. Я видел, как Зейн хмурится немного на его действия, словно зная что-то, чего не знаю я. Хотя даже не удивляюсь. Я даже не знаю, почему Зейн был так добр ко мне прошлой ночью.
— Нужна помощь? — спросил я у парня, моющего посуду, пытаясь вернуть должок, но он покачал головой.
— Я сам. Спасибо.
Я чувствовал себя действительно плохо, потому что он, казалось, был довольно робким, но сейчас перешёл все границы.
— Хм, давай посмотрим твою руку, Гарри, — сказал Зейн, и я кивнул.
Мы встали, и он повёл меня прочь из кухни. Я оглянулся и увидел, что Лиам не мыл посуду: просто стоял там и позволял воде стекать по его рукам. Меня это беспокоило, но парень будет, как всегда, говорить, что всё хорошо. Но я не собираюсь допрашивать его. Я не такой.
Мы проделали наш путь в маленькую ванную комнату, и я сидел на умывальнике, а Зейн повернулся ко мне. Мне нужно было протянуть руку, чтобы парень смог распутать бинты. Я немного вздрогнул, когда рана показалась из-под бинта, но вскоре мне стало даже лучше, чем со всеми этими мазями и повязками.
— Заживает.
Зейн был осторожен. Он держал мою руку своими двумя.
— Нет никаких признаков инфекции, и кровотечение прекратилось. Ты можешь шевелить рукой?
— Нужно попробовать.
Я попытался согнуть два пальца, а затем пошевелил ими. Неприятная боль прошлась по всему телу. Я зашипел, а Зейн взял меня за руку.
— Хорошо. Это нормально. Будет неприятно и, возможно, будет болеть некоторое время: может быть, три или четыре дня. Твои пальцы онемели, что означает, что клетки кожи быстро восстанавливаются. Всё закончится, и останется только шрам.
Я моргнул, пытаясь воспринять всё, что Зейн только что объяснил. Он действительно знал своё дело.
— Я знаю, что это звучит, как будто ещё долго, но, в основном, ты вскоре перестанешь чувствовать боль, и всё заживёт.
Теперь более-менее понятно.
— Спасибо, Зейн.
Я действительно наслаждался его обществом, зная, что у него есть другая сторона, нестрашная и пугающая. Я чувствую, что стал одним из немногих людей, которым довелось видеть эту его сторону, что также заставило меня почувствовать себя важным.
Парень улыбнулся в ответ и протянул руку, помогая встать с умывальника. Он открыл дверь, и мы оба остановились, когда Луи прошёл мимо, останавливаясь на секунду, чтобы посмотреть на Зейна, но потом он скрестил руки на груди и пошёл дальше, даже не тратя времени, чтобы взглянуть на меня. Это больно. Я знаю, что не должно быть так, но хотел, чтобы Луи снова обратил на меня внимание. Я уже знаю, что мои чувства — это улица с односторонним движением, потому что я единственный, кто имеет чувства. Он не заботится обо мне, он заботится только о том, сколько денег за меня отдадут.
Мы оба следовали за ним обратно в гостиную. Я был удивлён, увидев Лиама, который просто валялся на диване, ведя себя так, как будто ничего не произошло. Я всё ещё волновался о том, как он отреагировал на маленькую перепалку с боссом, и понимание, что он сделал вид, что ничего не произошло, заставило меня ещё больше волноваться за него. Казалось, будто парень был просто запрограммирован, чтобы делать то, что сказал Луи, но теперь он вернулся в своё нормальное состояние.
Я сел рядом с ним на диван, а Зейн сел с другой стороны от меня. Луи сел в кресло, и, несмотря на то, что мы все смотрели телевизор, в тишине я чувствовал себя неловко. Посмотрев на Лиама, я решил задать ему вопрос, который мучил меня.
— Ты в порядке?
Он удивлённо взглянул, прежде чем кивнуть. Парень ничего не говорил, но мне нужно было услышать его голос, чтобы знать, что всё действительно хорошо.
— Что случилось?
— Кажется, я просто устал. Теперь я в порядке. Спасибо за заботу. Хотя, Гарри, как твоя рука?
Мы шепчемся, как школьники. Я думаю, мы оба боимся, как на это отреагирует Луи.
— Всё прекрасно. Зейн говорит, что скоро заживёт. Если честно, мне уже не больно. Просто чувствую небольшое онемение.
Правда, я едва заметил изменение в ощущении своей руки. Это больше не было похоже на ту жгучую боль, но, возможно, это было лишь на секунду.
— Я сожалею, что ты пострадал. Я действительно хочу, чтобы ты смог вернуться домой.
Господи, хорошо, что шатен нас не слышит. Одно только это утверждение могло сделать так, что Луи полностью потеряет контроль. Лиам вступает в опасную игру.
— Так не терпится. Иногда я просто ловлю себя за тем, что считаю каждый день, который провожу здесь, поэтому я бы хотел знать, когда вернусь домой.
Мы с Лиамом были в шоке, когда Луи заговорил. Я не думал, что он слышал наш разговор, но, видимо, слышал.
— Мне тоже. Не волнуйся, Стайлс, как только я получу свои деньги, я смогу наконец выбросить твою жалкую сущность. Жду не дождусь, когда ты свалишь.
Одно высказывание задело меня больше, чем любая физическая боль. Больно знать, что он хочет избавиться от меня. Меня обидело, что он обращался со мной, как с дерьмом, но я не отрицаю чувства, которые испытываю по отношению к нему. Болело глубоко внутри. Истерика, которая была, когда я поругался с парнем тогда, вновь возвращалась. Я чувствовал себя неустойчиво.
Молчание. Вскочив с дивана, я бросился в пустую комнату, которую на данный момент называл своей. Я слышал, как Лиам звал меня перед тем, как его тон изменился, и он накричал на Луи, который может причинить ему вред. Это беспокоит меня, но я был слишком расстроен, чтобы останавливать хаос, который сам создал.
От бега уже болело в груди, но я наконец-то добрался до комнаты и захлопнул дверь. Затем подошёл к стене и ударил её так сильно, как мог мой кулак, не замечая, что делал это той же рукой, что была ранена. Мой крик разрезал тишину, когда боль острым копьём впилась в тело.
Дверь открылась, и я автоматически крикнул:
— Оставь меня в покое, Луи!
Только это был Зейн с жалостью во взгляде. Но я не хочу, чтобы он чувствовал жалость. Я не нуждаюсь в жалости, когда достаточно глуп, чтобы влюбиться в своего похитителя.
— Ты в порядке, Гарри? — спросил меня парень.
Я кивнул. Что ещё мне было делать? Я не мог просто скинуть все свои обиды на Зейна. Он, наверное, натерпелся в своей жизни и не нуждался в моих проблемах.
Всё-таки парень вздохнул и сказал:
— Я знаю, что ты врёшь, Гарри. Ты можешь сказать мне, если тебе больно от того, что Лу...
Я не хочу слышать его имя. Это больно— слышать его, зная, что он видит во мне только помощь в пополнении своих средств. Так что я сделал знак, чтобы остановить Зейна от произношения. Я подошёл к нему и губами впился в его.
Его губы были на вкус не такими, как у Луи. К сожалению, Зейн не продолжал. Он оттолкнул меня, но я могу сказать, что он колебался, кстати, его руки дрожали. Думаю, это было немного низко с моей стороны, учитывая тот факт, что я уже знал, что он хотел поцеловать меня. Я просто был так зол на Луи.
— Гарри... я знаю, что ты зол на Лу... — он вовремя остановился, и я был благодарен за это, — всё-таки ты знаешь, что чувствуешь что-то к нему. Я бы никогда не догадался, но Лиам очень проницательный.
Откуда Лиам знает, что я что-то чувствую к Луи? Я никогда ничего не говорил ему. Я даже сказал, что не принадлежу Луи. И никогда не давал ему никакого словесного подтверждения о моих чувствах к шатену. Может, он просто предположил. Или, может быть, это было просто очевидно. Ведь Лиам не совсем глуп.
— Нет, я не... Он даже не любит меня. В любом случае это неважно, ладно? Ты слышал его, мы слышали его. Он хочет избавиться от меня, как только получит деньги! И я даже не хочу этого! — гнев вновь забурлил внутри меня.
— Подожди... ты говоришь, что хочешь остаться?
Дерьмо! Никто из них не должен знать о моих противоречивых чувствах. О моей борьбе, которую я веду сам с собой.
— Я могу сказать тебе, что может показаться, что он хочет, чтобы ты ушёл, но ты должен был видеть его состояние. Луи хочет, чтобы ты остался.
А я просто хочу забыть его, чтобы прогнать боль.
— Нет, он не хочет, а мне плевать! — я снова поцеловал Зейна; поцелуй без чувств, просто это что-то, что заглушит мою боль.
Я ненавижу Луи. Но люблю каждую мелочь в нём.
Я почувствовал, что Зейн мягко отталкивает меня, но я сопротивляюсь. Вскоре можно было почувствовать, что его стены разрушены, и он сдался. Его влечение взяло верх, и он взял под контроль поцелуй, притягивая меня ближе к себе, чем раньше. Я старался воображать, что появились искры, огоньки, что угодно, но ничего. Это не то же самое.
Мы оба вздрогнули, когда дверь распахнулась, и оба увидели, как Луи уставился на нас.
— Какого чёрта здесь происходит?
Я оторопел на месте. Интересно, почему я поцеловал Зейна. Зачем?
— Я... это не совсем то, что кажется, — сказал Зейн, и я знал, что он только слегка старался успокоить Луи. Ведь тот был бомбой замедленного действия, которую необходимо обезвредить.
— Завались! Гарри, иди в свою комнату!
— Нет! Ты обращаешься со мной, как с дерьмом, и ожидаешь, что я просто послушаюсь?! — гнев уже полностью захватил меня, и я не мог сопротивляться.
Луи взглянул на меня, и моё сердце ёкнуло, когда я посмотрел в его глаза. Когда он заговорил, прозвучало необычное слово, я никогда не знал, что Луи мог так. Он прошептал опечаленным голосом одно:
— Пожалуйста.
Он никогда не говорил это слово раньше, и это заставило меня послушаться. Почему он такой отчаянный? Почему он вдруг стал таким, когда можно повыпендриваться? Я понятия не имел, но знал, что сделаю так, как он попросил, потому что мои чувства встали на места.
Я молча вышел из комнаты, слышал, как Луи сказал что-то Зейну, а потом услышал, как он вслед за мной зашёл в комнату. Я хотел вернуться в те времена, когда мы занимались кое-чем непристойным в этой комнате, но давайте смотреть правде в глаза: я не хочу быть секс-игрушкой Луи.
Мы вошли в комнату, и он закрыл за собой дверь. Я стоял там, терпеливо ожидая своей участи. Но я чуть не задохнулся от шока, когда увидел глаза парня, которые были наполнены слезами. Он никогда не осмеливался плакать при мне, и я не хочу, чтобы он делал это. Как этот сильный человек с таким большим контролем и красотой мог плакать из-за такого, как я?
— Гарри, почему? Почему Лиам? Почему Зейн?
Несмотря на то, что его предложения были короткими и отрывистыми, я знал, о чём он говорит.
Зачем я их целовал — вот что он спрашивал. И я имел на это свои ответы.
— Я не... Лиам поцеловал меня, ладно? Но он извинился и сказал, что он знает, что мы друзья.
А всё-таки интересно, должен ли я волноваться, потому что просто случайно сказал, что дружу с одним из моих похитителей. Что со мной не так?
— И Зейна, потому что я был зол... Потому что ты, кажется, не хочешь меня больше, — я пробормотал последнюю часть, но было видно, что Луи слышал.
Он подошёл ко мне и буквально впечатал в стену. Его глаза так глубоко заглядывали в мои, что я увидел блеск эмоций, которые он так усердно прятал. Они колебались от боли и печали до гнева и разрушения, надежды и обожания. Глаза, в которых, казалось, ничего нет.
— Я хочу тебя, Гарри. Больше, чем ты когда-либо мог себе представить.