Глава 18. «Возьми ту кофту»
Дом Гави постепенно стихал. Парни расходились. Остались только кружки на столе, запах пиццы и то чувство, которое всегда приходит после настоящего разговора: будто стало легче дышать.
Педри вышел последним.
Ночь была тихой. Его шаги глухо отдавались по асфальту. Он засунул руки в карманы худи — того самого, в котором Элис тогда куталась, сидя на скамейке в парке. Она тогда дрожала. Не от холода — от того, что носила в себе слишком долго.
Он не хотел писать. Хотел прийти. Хотел знать точно, что она дома. Что с ней всё в порядке.
Но понимал — нельзя давить. Нужно... просто быть.
Педри достал телефон. Несколько секунд смотрел на экран. Потом набрал сообщение:
Педри:
«Я сегодня был у Гави. Он рассказал. Мы все были у него, он звал, чтобы не быть одному. Я рад, что ты разрешила мне быть рядом. Я ничего не обещаю, как ты просила. Но я хочу быть. Настояще. Не громко. Просто рядом.»
Он подождал. Минуту. Вторую.
Экран остался тёмным.
Педри вздохнул и уже хотел убрать телефон, как он коротко завибрировал.
Элис:
«Ты был там? Всё хорошо?»
Педри:
«Да. Мы говорили. Он понял. Я думаю, он понял. А ты как?»
Элис:
«Смотрю в окно. Не знаю, хорошо ли мне, но хоть не страшно.»
Он улыбнулся, глядя в экран.
Педри:
«Я могу прийти. Я рядом. Без слов. Просто кофе и тишина. Ты как?»
Ответ пришёл не сразу. Но когда пришёл — в груди у него что-то дрогнуло.
Элис:
«Приходи. Только не говори Гави. И... возьми ещё ту кофту. Она тёплая.»
Педри нажал кнопку блокировки экрана, положил телефон в карман и медленно пошёл по направлению к её новому дому.
Он не знал, что будет дальше. Но знал точно одно:
сегодня он нужен был там.
Он не постучал.
Точнее — не сразу. Просто стоял у двери, пока Элис не открыла сама. Он даже не успел поднять руку.
— Ты как-то... — она на мгновение замялась, — не изменился. За день.
— А ты изменилась, — тихо ответил Педри, — но в лучшую сторону. У тебя глаза стали спокойнее.
Она склонила голову, отступая, приглашая его войти. В её новой квартире пахло жасмином и чаем. На полу — пушистый ковёр. Лампа в углу освещала полки с книгами. А на подоконнике лежала гитара, но не та самая, а новая.
— Проходи, — почти шёпотом.
Он сел на пол, спиной к дивану. Она села рядом, зажав в ладонях кружку.
— Я боялась, что всё это... неправильно. Что я сделала ошибку, — начала Элис, не глядя на него. — Но когда ты пришёл в тот парк — мне вдруг стало не так одиноко. Это глупо?
— Нет, — он посмотрел на неё. — Это по-честному.
Она поднесла кружку к губам, сделала глоток, и тепло растеклось по телу.
— Гави... он ведь не хотел сделать мне больно. Просто... у него есть своя жизнь. Свои люди. И я — больше не часть этой жизни.
— Но я хочу, чтобы ты была частью моей, — вырвалось у него слишком быстро.
Он замолчал. В комнате повисла тишина.
Элис не отреагировала сразу. Только спустя полминуты поставила кружку на пол, посмотрела на него — прямо, открыто.
— Почему?
— Потому что ты настоящая, — мягко ответил Педри. — И потому что, когда ты играла на гитаре, я понял, как звучит человек, который чувствует всё слишком глубоко.
Элис опустила глаза. Потом встала, подошла к подоконнику и взяла гитару.
— Я не играла во Франции, как приехала, — тихо призналась она. — Но с тобой хочется.
Педри устроился поудобнее. Он ничего не говорил, только слушал. А она играла. Медленно. Просто перебирала струны — и в этой простоте было что-то трогающее до мурашек.
Когда музыка стихла, он всё ещё смотрел на неё. Она улыбнулась. Первая настоящая улыбка за долгое время.
— Знаешь, — сказала Элис, — я ведь правда думала, что меня невозможно любить. Что я не та, кто нужен. Не та, кого выбирают.
— А я выбрал бы тебя, — тихо сказал он. — Каждый раз. Даже если бы пришлось начинать всё сначала.
Она посмотрела на него — долго, как будто проверяла, правда ли это.
— Тогда, может, мы начнём с чая и ещё одной песни?
Он кивнул.
И в тот вечер, в маленькой квартире, где ещё пахло краской и новыми книгами, они впервые стали по-настоящему рядом. Без масок. Без громких фраз. Просто рядом.