Глава 10. «И всё, что я не сказала»
Солнце медленно катилось к горизонту, отбрасывая тёплый оранжевый свет на тренировочное поле. Элис стояла у края поля, прислонившись к ограде, наблюдая, как брат шутит с Педри, гоняя мяч в лёгком завершении тренировки. Он казался таким свободным, лёгким, будто ничего в мире не могло его тревожить.
Она терпеливо ждала, пока Гави освободится. Сердце тихо постукивало от волнения — не из-за важности момента, а от какой-то наивной надежды на простую радость. Ей хотелось, чтобы сегодня всё было по-другому. Чтобы хоть немного стало легче внутри.
Когда он подошёл к ней, вытирая шею полотенцем, Элис слабо улыбнулась:
— Ты устал? — спросила она, стараясь говорить непринуждённо.
— Не особо. А что? — Гави бросил сумку на скамейку и потянулся.
— Я подумала... может, пойдём в кино? Ну, просто ты, я... и, если хочешь, парни. Ламин, Педри, Бальде. Я узнала, что показывают старый фильм — помнишь, мы смотрели его с тобой?
Он замер на секунду, будто колебался, и уже было хотел согласиться:
— Хм... звучит неплохо. Надо только узнать у пацанов...
— Отлично, — перебила она с неожиданным воодушевлением. — Я очень хочу выбраться куда-то. Просто провести вечер не дома, не думая...
Она замолчала, не договорив. В её голосе прозвучало больше, чем она хотела выдать.
Гави кивнул. Но когда они уже почти подошли к машине, он получил сообщение. Взгляд стал сосредоточенным, как будто он что-то обдумывал. Элис ждала, пока он скажет.
— Слушай... мы, наверное, не пойдём, — наконец выдавил он, не встречаясь с её глазами. — Там, короче, тренер хочет, чтобы мы пришли завтра пораньше, и мне надо подготовиться. И вообще... Педри говорил, что, может, заедет. Посидим у нас, потусим просто.
Он говорил быстро, словно оправдывался. Элис остановилась.
— То есть... ты всё-таки зовёшь парней? — голос её стал тише, но в нём нарастало напряжение.
Гави нахмурился:
— Ну да. Просто дома. Без кино. Ничего особенного, Элис. Что с тобой?
И вот в этот момент — что-то внутри неё надломилось. Она пыталась удержать спокойствие, выровнять дыхание, сделать вид, что это пустяк. Но не получилось.
— «Что с тобой?» — переспросила она с тихой горечью. — Всё с тобой, Гави. Всё как всегда. Только не со мной.
Он опешил:
— Да что я сделал-то? Просто отменил кино...
— Та пофиг уже, — оборвала она. — Забудь. Не любишь меня как сестру, выбираешь других вместо меня. После всего, что у меня случилось в жизни... ты теряешь интерес. Я уже просто не верю, что меня можно любить искренне и по-настоящему. Мне нужна твоя поддержка..
Она говорила почти шёпотом, но каждое слово звучало как выстрел. Не потому, что громко — а потому что больно. По-настоящему.
И именно в этот момент, за углом, на террасе над парковкой, Ламин, Бальде и Педри замолчали. Они вышли чуть раньше из раздевалки и случайно услышали всё. Никто из них не ожидал услышать подобное. И, пожалуй, никому из них ещё не приходилось слышать, как голос Элис ломается.
Педри бросил взгляд на друзей. Ламин выглядел смущённым, Бальде — обеспокоенным. Но сам Педри... в нём что-то дрогнуло. Он смотрел вниз — туда, где Элис, скрестив руки на груди, стояла, будто пытаясь сдержать слёзы, — и вдруг понял, что за этой внешней бравадой скрывается совсем другая Элис. Та, которую он, возможно, только начинает узнавать.
Гави молчал. Он не знал, как реагировать. Он хотел сказать что-то — оправдаться, обнять, объяснить, что просто не понял, насколько это было важно. Но уже было поздно.
Элис развернулась, направляясь прочь от машины.
— Я не просто хотела в кино, Гави, — бросила она через плечо. — Я хотела, чтобы ты был со мной. Просто рядом.
⸻
Позже, дома, когда парни сидели в гостиной, обсуждая футбол, шутя, Элис не спускалась вниз. Она лежала у себя в комнате, сжимая в руках гитару. Ноты звучали глухо, но проникновенно. Где-то между аккордами — незаметно — просачивались слёзы. Не шумно. Тихо. Как всё важное в её жизни.
И хотя никто ничего не говорил — парни, особенно Педри, уже не могли забыть ту фразу:
«Я уже просто не верю, что меня можно любить искренне и по-настоящему...»
Эта фраза надолго застрянет у кого-то внутри.
И, возможно, что-то в этой истории — начнёт меняться.