ГЛАВА_3
Обычно Лиса смутно помнит, что происходит с ней во время приступов, но в этот раз в голове стоит туман, который в скором времени должен рассеяться.
— Башка трещит, — жалуется в пустоту блондинка и аккуратно привстав с постели, доходит до двери.
— Блять, — вырывается на ходу, чуть не слетев с последних трех ступенек лестницы. Оглядывается по сторонам, мат в их семье не приветствуется, облегчено вздыхает, убеждаясь, что дома никого, а за окнами уже вечереет.
— Явно что-то вытворил, дай только время все вспомнить, я тебе такое устрою, — эти слова адресованы на закрытую дверь на втором этаже, как и острый взгляд Лисы. Она делает тяжелый вдох и прямиком шагает на кухню, внутри горит все.
— Сука.
Не спроста Чонгук ее безрукой обзывает, она опять роняет банку любимого и холодного напитка, хоть в этот раз железка и целая, но не упаковка йогурта, что уже на следующий секунде растекается на полу.
— Все беды только от него.
Лиса подбирает банку пепси в руки, слегка потирает затылок и шагает к столешнице, пытаясь опереться на нее задницей, хоть какая-то опора, и опять беда — случайно бьется локтем, пропуская электрический заряд по всему телу.
— Мгновенная карма.
В проеме кухни вырисовывается в одних белых спортивных штанах Чонгук, он весь мокрый, накачанные руки блестят, а волосы липнут ко лбу, на голом торсе через одно плечо висит промокшее полотенце.
— «Мгноневанная карма», — сквозь зубы пыхтит Лиса, — мгновенное уродство внезапно возникшее в моей жизни!
— Пошла ты, — огрызается Чон и идет к холодильнику.
— Пошел ты.
— Закрой рот.
— Закроешь ты.
— Блять, — тяжелый, но обреченный вздох.
— Быдло.
— Я твой язык...
— Я твои пальцы...
— Тебя не учили убирать свое говно за собой? — Чонгук носком домашней тапки отодвигает вскрывшуюся упаковку на полу.
— Для этого здесь работает прислуга, которая убирая мое говно получает деньги.
Очередную колкость Чонгук игнорирует, он включает кофе машину, и шагает в сторону столешницы за чашкой.
Лиса реагирует машинально, уже готовясь напасть, тот встает вплотную к ней, но ничего не предпринимает.
— Спокойно, — отвечает Чон, тянет руку наверх, пока она моментально вжимается в поверхность и ладонью тычет тому в грудь. Парень откашливается, «больная» шепчет, «дурак» сразу же прилетает в ответ, он тянется к верхней полке и достает то за чем пришел, только от нее не отодвигается.
Лиса смеряет соперника нахальным взглядом, он слишком близко стоит, ее снова охватывает паника, когда грудь парня чуть не касается ее губ, она чувствует что-то новое, что-то необъяснимое, но однозначно заставляющее пройти через встряску, после которой будто приходит некое обновление.
Весь покой куда-то испаряется, взамен приходит желание немедленно покинуть кухню, перестать глазеть на чужой обнаженный участок тела и понять, почему вместо привычной ярости, она чувствует такую странную на вкус горечь, а сердце все больше и больше продолжает ходить ходуном, грозясь просто выпрыгнуть, в горле разом пересыхает,
а предательский взгляд, продолжая блуждать оказывается на его губах. В голове что-то щелкает, руки потеют, ее чуть ли не трясет от эмоций и ни одна из них ей неприятна.
— Успокой свое сердце, — Чонгук усиленно пытается прочитать разбегающиеся мысли в янтарных глазах, нарочно вздыхает, чтобы выпалить следующее:
— ни то я начну думать, что ты запала на меня.
Лиса давится собственной слюной, а у Чонгука на дне зрачков чертики танцуют, взгляд опускается вниз, к губам четко очерченные природным контуром, и если бы он ее не знал, то можно подумать, что она карандашом их подкрашивает. Это картина слишком быстро возвращает его в сегодняшнюю утреннюю картину, которая до сих пор в голове не укладывается, но губы настолько красивые, сочные, манящие, что он снова чувствует себя самым слабым человеком на земле, готовится сдаться искушению, вновь. Прикоснуться, сминать и урвать яркий вкус.
Еще бы одна секунда и его бы прорвало... Лиса роняет банку пепси из размякшихся пальцев, и она благополучно падает на ногу парня, заставив того зашипеть от боли и припрыгнуть на месте.
— Вот же-шь... — шипит Чон, хватаясь за покрасневшиеся пальцы ног.
— Эй, гаденыш, — Лиса с таким трудом подавляет смех, — день когда я на тебя западу, — она специально делает паузу, подходит к парню вплотную, — этому не бывать, никогда!
— Слышала фразу «никогда не говори никогда», — Чонгук усмирив боль, вновь выпрямляется и снова горой висит над девушкой, к большому сожалению для Лисы сверху вниз он смотрит доказывая только свое превосходство.
— Ты хоть разок целовалась? — вопрос у Чонгука спонтанный, но ответ ему необходим, он в курсе что после приступов у этой дурочки короткая амнезия наступает.
— Ты еще спросил бы девственница ли я, — хохочет взамен блондинка, пропускает промелькнувший отблеск в черных как самую темную ночь без звезд глазах.
У Чонгука голова начинает пульсировать, венка на шее разбухает, на эту дрянную девочку злиться можно сколько угодно, так же как и слушать ее проклятия и маты раз за разом высыпающиеся из грязного рта,
давится своим раздражением и яростью которую она так упрямо будит в нем, но почему-то все это меркнет этим вечером под получившим вопросом на свой вопрос вместо ответа. Чертовка из самых глубин ада, личное проклятие Чона и сейчас так бесстыдно высказывает то от чего у него челюсть сжимается.
Лиса ждет в ответ все, что угодно, но только не это молчание, и пробирающийся до глубины души испепеляющий ее взгляд, она готова поклятся, что у парня на дне зрачков красные спирали сворачиваются, она шумно сглатывает, улыбка полностью пропадает с лица, а туман начинает потихоньку рассеиваться, возвращая ее в утреннюю картину, а именно...
Мотоцикл...скорость...паника... вдох-выдох... поцелуй...она...
— Ты... — у Лисы зрачки расширяются, — что... — это все в голове не укладывается, какого хрена, кто дал право.
— Ха, — ехидная ухмылка Чонгука подтверждающая каждую мысль растерянной блондинки, — кто бы знал, что ты так быстро оклемаешься...
— Я убью тебя!
Лиса в ужасе осматривается по сторонам в поисках соучастника, взгляд падает на стопку ножей, Чонгук только хмурит брови, прослеживая за ее томным взглядом и на следующей секунде уже срывается с места.
— Клянусь убью тебя, ублюдок, как ты посмел, срань чертей всех, быдло, скотина!
— Психопатка! — кричит Чонгук и выбегает во двор.
— Клянусь тебе либо я, либо ты, с этой минуты под этой крышей мы с той вдвоем жить не будем, ты со мной одним воздух дышать не будешь, — Лиса догоняет Чонгука у бассейна, когда тот резко приостанавливается, она под яростью упускает открывающиеся ворота и заезжающий внутрь семейный автомобиль.
Чонгук резко разворачивается, еще одно мгновение и он точно бы окрасил воду в бассейне алой кровью, но успевает перехватить нож.
Чонгук только отрицающее качает головой, на ладони остается не глубокая царапина от острой лезвии, когда он перехватил нож среднего размера голой рукой.
Лиса которая делает вторую попытка напасть, но предварительно отобрав нож обратно, слышит голос отца позади Чонгука, последний ловко выкручивает руку, таким образом пряча нож за ней.
— Дети, что происходит?
Госопожа Чон в недоумении смотрит то на Чонгука полуголого, то на Лису запыхающуюся и ждет немедленного ответа на свой вопрос.
— Да вот, — первым подает голос Чон, — решили свежим воздухом подышать.
— Но милый, во дворе прохладно, а ты еще в таком виде.
Чонгук с трудом уверяет маму, что все хорошо, жестом руки просит эту дурочку подыграть пока их вдвоем из этого дома не выселили, ибо последний приговор был лишь утром.
— С тобой все нормально, лисенок? — голос уже подает обеспокоенный старший Чон.
— Да, конечно папочка, — сквозь зубы уверяет Лиса, хоть испепеляющий взгляд направлен на самого дьявола во плоти.
Суна просит детей зайти внутрь, сама вместе с мужем идет вперед.
— Я тебя убью, — так чтобы было слышно только ему шипит Лиса.
— Ты начала повторяться, лисенок, — парирует за ней Чонгук.
— Смерть у тебя будет мучительной.
— Ага, — издевательски тянут Гук, — а стоило бы поблагодарить, — двусмысленно хмыкает он, — ведь это был не просто поцелуй, а спасательный, и не надо всю вину на меня перекладывать, иначе нехуй было так охотно отвечать мне...
Чонгук моментально получает в бок локтем, на истошный визг парня назад оборачивается старший Чон идущий впереди, спрашивает все ли хорошо.
— Конечно папочка, — Лиса натягивает самую искусственную улыбку на лицо и догнав отца, хватает того за локоть, свободная рука тянется за спину, а пальцы правой руки собираются в кулак, только средний палец расправлен и кому он адресован уже рвется его оторвать.
«Быть войне» — прищуривается Лиса, а Чонгук прослеживает за мимолетным взглядом, который она бросает в сторону его мотоцикла.
— Попробуй только, — шепчет Чон, нож нагревается под его давлением пальцев, — и я твои кости в порошок сотру!