ПРОЛОГ
Эффектный, современный и роскошный дом в Сеуле с видом на озеро вполне подстать семейству Чон — как секретное место для уединения, работы, так и для отдыха. Сказочный и уютный уголок, являющейся прекрасным примером сочетания природы с роскошью, сохраняя при этом простой дизайн с нотками минимализма. Только ленивый, наверное, не мечтал о таком.
— Ну, детки, готовы увидеть новый дом?
— прямо у входа прозвучал мягкий голос старшего Чона.
— Пап, детки, ты это о ком? — Лиса и мысли не допускает, чтобы скрыть своего возмущения в тоне. — Будущая студентка престижного университета, — поправляя шелковисто золотистые волосы, а взгляд полного презрения падает в левую сторону, — и будущий отчисленный недоучка.
— «И будущий отчисленный недоучка» — повторяет коряво Чонгук, одним взмахом руки перехватывая чужой палец, которым тычут в него.
— Ради Бога прошу, хотя бы в такой знаменательный день, — голос подает уже старшая Чон, прокручивая ключи в скважине замка от новой двери.
Чонгук словам матери подчиняется, предварительно отвесив подзатыльник маленькой чертовке под названием сестричка-дьяволица и проскакивает с коварной улыбкой вперед, бросаясь в дом. Лиса только впопыхах кинулась за ним, мысленно царапает его наглое лицо, вот только досада, ее перехватывает отец за локоть, и расплывается в принудительной улыбке, лишь бы успокоить деву.
Архитектура дома уникальна — как внутри, так и снаружи, здание представляет из себя три квадрата, которые соединяются внутренними коридорами-переходами. В самом большом квадрате расположены гостиная, спальня и столовая. Слегка казалось бы смущает обилие панорамных окон и отсутствие приватности, но не стоит переживать — по всему периметру установлены жалюзи, которые при необходимости можно опустить.
Лиса забывает обо всем и всех, даже о том, что она буквально пять минут назад собственными ногтями чуть было не вонзилась в глотку парня. Ходит по дому, с огромным интересом рассматривая все в округе. На фотках будто все выглядело по другому, а сейчас это предел желаний. Стоит мысли закрасться о выборе понравившейся комнаты, которую она давно приметила на фотке, как на втором этаже хлопает дверце.
Лиса второпях поднимается по ступенькам, открывает заветную дверь, на лице играет яркая улыбка, но на следующей секунде она уже меркнет.
— Клешни свои подобрал и к себе покатил, это моя комната!
Чонгук согнув ноги в коленях лежит на мягком матрасе и смеряет девушку мимолетным взглядом, но сколько же в ней пафоса.
— Пф, уже нет.
— Я ее первая приметила, еще до переезда сюда, — Лиса разговаривает в сквозь стиснутые зубы, тот в ответ тянется в полный рост, убирает левую руку под голову, а правой из кармана достает телефон.
— Ага, – цокает он, лайкая высветившуюся на ярком экране фотку знаменитой актрисы.
— Чонгук.
— Мой господин, — поправляет парень и получает прилетевшимся тапком по лицу.
Лиса вскипает за какое-то жалкое мгновение, на следующей уже оказывается рядом с парнем, со вторым тапком в руках, готовится к нападаению, но слишком быстро оказывается лопатками на мягком матрасе, ее матрасе.
Чонгук одной правой укладывает девушку в горизонтальное положение, и прежде чем обездвижить не совсем податливое тело дважды получает по лицу тапком.
Она взята в плен, ее руки за запястья прижаты к гладкой поверхности, а на ноги до боли давят чужие колени, только тело нависшее сверху ничего хорошего не предвещает.
— Ты можешь хоть раз попробовать сначала подумать, а потом действовать.
Чонгук на удивление говорит ровно, хоть заигравшиеся желваки на лице твердят обратное. Тело под ним так же продолжает извиваться словно змея гремучая, но на более не способно.
— Слезь с меня.
Лиса умело пытается контролировать всю катастрофичность происходящего, и так же унять отдающий стуком в уши звук под рёбрами. Ясное дело этот подросший за последние два года шкаф физически стократно сильнее ее, выше, крупнее, но черт возьми, если бы ее взглядом можно было убить, этот паршивец давно бы гнил под десяток слоями земли.
— Отпусти меня!
Наглая ухмылка. Чонгуку нравится чужая безысходность и бессилие, нравится наблюдать за сморщившимся личиком, когда он усиливает хватку, нравится нависать сверху непроходимой скалой, заставлять ёжиться в своей тени, окутывать своим запахом. Такая беззащитная, чересчур самоуверенная и одновременно трусливая.
— Извинись, попроси, по умоляй, и я может быть подумаю.
Такая беззащитная, чересчур самоуверенная и одновременно трусливая...
— Нахуй пиздуй, гандон.
И такая стерва...
Лиса делает резкий выворот руками, в попытках выпутаться, но оказывается еще сильнее прибита к поверхности.
— Клянусь богом, я твой грязный язык вырву одним прекрасным днем.
Чонгук делает глубокий вдох, чувствует, как горло пощипывает от злости, утраивает хватку, умело игнорируя вырисовывающиеся отпечатки его пальцев на чужих запястьях, Лиса добивает:
— Катись Н.А.Х.У.Й!
Смелости ей сегодня не занимать, вот только эта смелость что-то слишком быстро ее покидает. Стоит ему одной рукой завести маленькие ручки за голову, а пальцами другой его руки сильно надавить на острый подбородок, в попытке приоткрыть рот и ловко перехватить острый язычок.
— Или, все таки этот день наступит сегодня, — Чонгук ядовито ухмыляется, и ухмылка его только подтверждает сказанное. В глазах мелкой страх бежит крупной строкой, чувствует горячие пальцы на влажном языке, сердце только быстрее забивается, моментально окутываясь липким и холодным страхом. Последних силы хватает лишь на:
— ПАПОЧКА...!