4. косяк
Даня аккуратно усадил Алину к себе на колени, устраиваясь на старой деревянной лавочке. Вокруг них расположилась их небольшая компания, голоса друзей, наполненные смехом и разговорами, наполняли пространство ощущением расслабленности и спокойствия, однако в их душах таилось тонкое, еле заметное напряжение.
Он нежно скользил пальцами по ее ноге, пытаясь растопить невидимый слой льда, что окутал их после небольшой ссоры, произошедшей перед их выходом. Каждое его прикосновение было тихим посланием, призывом к примирению, но вместо ожидаемой близости между ними лишь увеличивалось чувство отдаленности и непонимания.
Допив первую банку пива, темноволосая машинально потянулась к следующей, надеясь заглушить внутренний бурлящий поток эмоций, но злость и нервозность, наоборот, только усиливались, с каждым его прикосновением отчетливее проявлялась эта скрытая преграда, которую ей так трудно было преодолеть. Ей казалось, что каждый жест, каждое движение Даня лишь подчеркивает разрыв между ними, и вместо того, чтобы честно высказать все, что накопилось, она предпочитала молчать.
В какой-то момент Селиванов, улыбаясь, принял из рук Никиты косяк, не обращая внимания на недовольный взгляд Алины, в котором читалась явная неприязнь к наркотикам. Он выгнул бровь, не понимая источник ее негатива и, игнорируя ее настроение, глубоко затянулся, одновременно крепче обнимая ее за талию, пытаясь вернуть утерянный контакт и забыть причины холодка между ними.
— Ты че, издеваешься? — резко спросила она, отмахиваясь от едкого запаха, который въедался в легкие и заставлял морщиться.
— Что? — невинно ответил он, протягивая ей косяк. — Хочешь попробовать?
— Нет, — коротко отрезала Алина, не желая даже прикоснуться к этой гадости.
— Расслабься, — настойчиво настаивал парень, протягивая снова ей косяк. — Ты вся на нервах, зай.
— А из-за кого я вся на нервах? — ее голос пропитан раздражением и обидой, которые она так упорно старалась скрыть.
Соня, услышав отголоски их диалога, оторвалась от разговора с подругой, внимательно повернув голову, чтобы оценить ситуацию и попытаться помочь разрядить обстановку.
— Сказала нет, — с усилием подчеркнув это слово, ударяя ее по руке, что бы тот перестал предлагать ей наркотик.
— Зай, ну расслабься, — попытался убедить парень, вновь поднося косяк почти к губам девушки, предлагая сделать затяжку, но она лишь увернулась, ясно демонстрируя свое отвращение и неприязнь к этому действию.
— Дань, угомонись, — рявкнула Кульгавая, начиная выходить из себя, наблюдая за отвратительным поведением друга. — Ты перегибаешь.
Парень с удовлетворением глубоко затянулся дымом и с наслаждением выдохнул его клубы в воздух, а Алина, не выдержав такого отношения, слезла с его колен, прикрывая часть лица рукой, чтобы не дышать этим отвратительным запахом, и отступила в сторону, стараясь держаться подальше.
— Куда ты? — резко схватил ее за руку Даня, не желая отпускать.
— Подальше от тебя, — вырвавшись, девушка села рядом с Машей, ища у подруги поддержку.
Соня, прервав оживлённый разговор с Таней, оставив последнюю с недосказанной фразой, направилась к Дане. Она молча смотрела то на косяк в его руке, то на его лицо. Она прекрасно понимала, к чему может привести такая ситуация, и почувствовала, как знакомое чувство тревоги сдавливает грудь. Ей не хотелось снова видеть ту темную сторону друга, которая, как ей казалось, давно была запечатана в прошлом.
***
Оставив позади себя непростой диалог с Селивановым, который, казалось, лишь глубже погружался в свой собственный мир отравленных удовольствий, Соня наклонилась к темноволосой, чья нога отбивала нервный ритм по земле, а в руке уже почти опустошенная четвертая бутылка пива.
— Ты как себя чувствуешь? — с беспокойством спросила она, видя, что та уже пьяна.
— Никак, — произнесла она, стараясь скрыть не только растущее раздражение, но и глубокую усталость, которая навалилась на неё тяжелым грузом.
— Подъем, — Соня взяла ее за предплечье, помогая подняться с места. — Я провожу тебя домой, а то этот, — она едва заметно кивнула в сторону Дани, — похоже, сам не в состоянии даже стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы отвечать за кого-то еще.
— Не хочу домой, — с трудом поднимаясь на заплетающихся ногах, устремила на Соню уставший, слегка затуманенный взгляд. — Хочу гулять.
— Отлично, погуляем по пути домой, — настойчиво потянув ее в сторону, подальше от шумной компании, чувствовала на своей спине неодобрительный взгляд Дани.
Придерживая Алину за талию, чтобы она не потеряла равновесие на уже сильно заплетающихся ногах, Соня все больше утверждалась в своей правоте. Решение проводить ее домой было единственно верным. Она ни на секунду не сомневалась, что в таком состоянии девушка не смогла бы добраться до дома самостоятельно, а оставлять ее на попечение Дани, который находился не в самом лучшем состоянии, было бы просто безответственно.
— Он мудак, — прошипела темноволосая, заплетающимся языком, и Соня лишь обреченно закатила глаза, заранее зная, что сейчас на нее обрушится целый поток накопленных жалоб. — Вправь ему мозги.
— Ты его девушка, — попыталась она снять с себя ответственность, — сама и скажи ему.
— Он меня не слышит, — вскипела девушка, раздраженно сжимая ее руку чуть сильнее, и спотыкаясь на каждом шагу. — Я словно говорю со стенкой.
— А я тут каким боком? — вопросительно подняла бровь Кульгавая, пытаясь понять, почему она должна вмешиваться.
— А ты его подруга, — почти крикнула Алина. — Руку ему ломала в прошлом, так вот теперь вправь ему мозги.
— Ладно, — пообещав, не желала продолжать этот бесполезный спор.
К ее удивлению, Алина больше не произнесла ни слова, что, конечно, сильно удивило Соню. Она уже настроилась выслушивать целый поток жалоб и возмущений, бесконечные рассказы о том, какой Даня плохой и как он совершенно не понимает, но вместо этого девушка упрямо молчала до самого дома.
Остановившись возле двери, Агапова, с трудом фокусируя взгляд, начала лихорадочно рыться в своей сумочке, пытаясь отыскать ключи, но с каждой секундой понимала что они, скорее всего, остались у парня. Она уже собиралась повернуть назад, несмотря на утомление и алкогольное опьянение, но в этот же момент Соня ловким движением руки открыла дверь, приглашая внутрь.
— А как это?.. — с искренним изумлением, девушка смотрела на распахнутую дверь, не в силах понять, как такое могло произойти.
— У меня есть запасные, — без лишних объяснений, затащила ее в дом, предотвращая ненужные вопросы. — Не волнуйся, ночью приходить не буду.
— Какая жалость, — с ухмылкой, ответила темноволосая, и не успела Соня и слова сказать, как та рухнула на диван.
Она лишь слегка покачала головой, осознав, что Алина настоящая головная боль. Соня потянула девушку за руки, подхватив на руки, словно пушинку, и аккуратно, шаг за шагом, начала подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж.
— Нихуя ты сильная, — засмеявшись, то ли от восхищения силой Сони, то ли от алкоголя. — А Даня вечно жалуется, что поднять меня не может.
— Я знаю, — с улыбкой ответила Кульгавая, поднимаясь на второй этаж. — А ты, кстати, весьма тяжелая.
— Еще одно слово, и я приду к тебе ночью и придушу подушкой, — пробормотала девушка, слегка заплетающимся языком, и, обхватив ее шею руками, прижалась ближе. — Зато я красивая.
— Не спорю, — когда они оказались на втором этаже, она растерянно оглядела череду одинаковых дверей, не зная, какая из них нужна. — Так какая комната?
— Ближе сюда, — махнув рукой в неопределенном направлении, почти засыпала на руках, а веки уже слипались.
Зайдя в указанную комнату, Соня первым делом включила свет, который мягко залил пространство, и затем аккуратно уложила темноволосую на кровать, сняв с ее ног обувь. Глядя на на нее, лишь покачала головой, осознавая, что сама того не подозревая, ввязалась в роль заботливой сиделки, которой теперь предстояло уложить спать свою пьяную, но такую милую подопечную.
Алина, слегка приподнявшись на кровати, с полузакрытыми глазами потянулась к своему топику, явно намереваясь его снять, но та быстро перехватила ее руки, не давая ей этого сделать.
— Тихо-тихо, — попросила Кульгавая, стараясь сохранить хоть какое-то подобие приличий и не допустить необдуманных действий. — А вот это уже без меня.
— Да в чем проблема? — она раздраженно закатила глаза, словно слова Сони были нелепой чушью, не стоящей никакого внимания, и тут же, не дожидаясь ответа, начала стягивать тонкие лямки своего топика с плеч. — Мне жарко и до ужаса неудобно в этой одежде.
— Ты че, смеешься надо мной? — не теряя ни секунды, крепко ухватилась за верх топика, не позволяя ей снять его. — Тебя абсолютно ничего не смущает в этой ситуации? Например, тот факт, что ты — девушка моего друга? — проговорила она с нажимом, пытаясь резкими словами вернуть Алину в рамки приличий и здравого смысла, которые улетучились под воздействием алкоголя.
— Я же не лезу к тебе в трусы, — недовольно фыркнув, словно это был самый весомый аргумент, способный оправдать любое ее действие.
— Еще бы ты полезла, — не дожидаясь ответа, перехватила запястья Агаповой, сжимая их одной рукой, не давая ей даже пошевелиться. — Стриптиз мне здесь не устраивай.
— Да что же ты за человек такой? — капризно простонала та, и Соня, несмотря на всю серьезность момента, не смогла сдержать улыбки, наблюдая за этим театральным представлением. — Мне все передавило, мне неудобно, я вся вспотела, — добавила она, пытаясь максимально драматично надавить на жалость.
— Боже, достала! — с легким стоном отступая от нее, поднимая руки вверх в знак полной и безоговорочной капитуляции, признавая свое поражение в этой нелепой борьбе. — Делай что хочешь.
Отвернувшись от нее, поспешно открыла скрипучую дверцу старого деревянного комода, который стоял в углу комнаты, и вытащила оттуда первую попавшуюся на ощупь свободную футболку. Обернувшись, она увидела, что Алина снова пытается избавиться от своей одежды, безнадежно запутавшись в тонких лямках топика, которые лишь усиливали ее раздражение. Без лишних слов, Соня подошла к ней и натянула футболку поверх топа.
— Даже не думай оголяться при мне, — просунув руку под рукав футболки, нащупала лямку топа и ловким движением потянула ее вниз, освобождая Алину от ненужной одежды.
— Я и не думала, — сонно пробормотала Алина, лениво блуждая взглядом по поверхности комода, выискивая мицеллярую воду.
— Вот и чудно, — с облегчением выдохнула та, бросив снятый топ на ближайшее кресло, стоявшее у старого деревянного стола, затем выпрямилась, готовая уходить. — Спи давай.
— Мне еще косметику смыть надо, — пробормотала она, сладко зевая и прикрывая рот ладонью, ее тело уже почти полностью расслабилось, находясь всего в одном шаге от мягких объятий сна, который манил к себе, обещая полное забвение.
— Что-то мне подсказывает, что я где-то серьезно нагрешила в прошлой жизни, раз меня так наказывают в этой, — со стоном, полным комической безысходности, произнесла Кульгавая, медленно поднимаясь с кровати.
Взяв с комода прозрачную бутылочку мицеллярной воды и упаковку ватных дисков, она снова присела напротив девушки, чьи глаза уже почти закрывались, и, глядя ей в глаза, полушутя предупредила:
— Если я случайно выколю тебе глаз, то это будет исключительно твой косяк, и ты сама будешь в этом виновата, потому что именно ты меня заставляешь это делать.
— Я сама могу, — капризно надув губы, пробормотала темноволосая, пытаясь отстоять свою независимость, но тут же, осознав свою неспособность, устроилась поудобнее на кровати, подставляя лицо под руки Сони, готовая к процедуре.
— Да ты же уже почти спишь, какая там сама? — с усмешкой приподняла бровь девушка, смачивая ватный диск.
Движения стали удивительно медленными и невероятно осторожными, когда она принялась очищать лицо девушки от остатков макияжа. Алина, полностью закрыв глаза, с каждым прикосновением ватного диска ощущала, как напряжение покидает тело, и она расслабилась, полностью отдавшись этому процессу, позволяя Соне заботиться о себе. Внутри нее одновременно возникали противоречивые чувства — от признательности за эту заботу до смущения.
Когда она наконец закончила очищать лицо девушки от остатков макияжа, выкинула использованный ватный диск. Несколько мгновений она просто сидела, любуясь спокойным и умиротворенным спящим лицом Алины, которое сейчас выглядело беззащитным.
Тяжело вздохнув, она ощутила одновременно усталость от всех событий прошедшего вечера и огромное облегчение от того, что день почти закончился. Аккуратно поправив подушку под головой девушки, она убрала несколько прядей волос с ее лица, проводя пальцами по щеке.
— И нахуя ты встречаешься с человеком, который не уважает тебя? — выдохнув, Соня поднялась с кровати и направилась к выходу.
***
Стараясь оставаться абсолютно незамеченной и избегая любого столкновения с Соней, которая, несомненно, могла бы задать неловкие вопросы, Алина полностью укрылась в своей комнаты. Ее щеки по-прежнему пылали обжигающим огнем стыда, живое напоминание о вчерашнем, о пьяном поведении, запечатлевшимся в памяти каждой клеточки тела.
Вскоре дверь бесшумно отворилась и в проеме появился Даня. Он медленно присел рядом с ней на краю кровати и, осторожно коснулся ее спины, нежно поглаживая, словно прося прощения за вчерашний испорченый вечер.
— Прости за вчерашнее, — прошептал он, оставляя невесомый поцелуй на ее плече, пытаясь своим прикосновением донести искренность раскаяния. — Я действительно перегнул палку.
— Ты всегда перегибаешь, — с острой горечью в голосе отозвалась она, даже не пытаясь повернуться.
— Я знаю, и мне действительно очень жаль, — его губы, теперь уже настойчивее, оставляли горячие поцелуи на ее шее, медленно разворачивая к себе. Его фигура нависла сверху, полностью загораживая собой проникающий в комнату солнечный свет. — Я заглажу свою вину.
Руки скользнули под ее футболку, касаясь ее тело и медленно проводя, оставляя за собой табун мурашек от прикосновений, в то время как его губы продолжи лапать шею поцелуями.
Внутренний голос умолял сопротивляться, изо всех сил кричал о помощи, но слова предательски застревали в горле, не позволяя вырваться наружу и выразить истинное желание.
Алина, чувствуя нарастающую волну паники, крепко зажмурила глаза, и в сердце трепетала отчаянная, почти нереальная надежда, что вся эта ситуация скоро закончится. Она мечтала, чтобы этот момент исчез, словно его никогда и не было, но не могла произнести ни единого слова, не могла заставить себя попросить его остановиться.
— Нет, — все-таки, с огромным усилием, выдавила она, толкнув его от себя. — Я не хочу.
— Ладно, — полностью растерянный, с непониманием посмотрел на нее. — Могла сказать раньше?
— Прости, — едва слышно прошептала Алина, чувствуя, как волна жгучей вины разъедает изнутри.
— За что ты извиняешься? За то, что не хочешь? — пытаясь отшутиться и разогнать внезапно возникшую неловкость и недоразумение, легко засмеялся. — Отдыхай, зай.
В его голосе не чувствовалось ни малейшей обиды, ни раздражения, ни злости, что еще больше сбивало девушку с толку. Было лишь легкое недоумение, смешанное с заботой, которая, казалось, была искренней. Он медленно встал с кровати и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты, оставив ее наедине со своими переполняющими мыслями и растущим чувством вины, которое с каждой секундой становилось все сильнее.
***
Девушка медленно спускалась вниз по старой деревянной лестнице, каждый скрип которой отдавался эхом голове. Обойдя первый этаж, она обнаружила его совершенно пустым, что вызвало легкое замешательство. Обычно тут хотя где-то была Соня или Даня, но сейчас тут никого. Нахмурившись и ощущая растерянность, вышла за порог дома, где свежий воздух сразу же коснулся лица, и в тот же миг ее взгляд притянулся к знакомой фигуре, сидящей на садовых качелях. Соня, погруженная в свой телефон, чуть раскачивалась вперед и назад, лениво отталкиваясь одной ногой от земли, создавая едва слышимый скрип цепей.
Алина почувствовала, как волной накатывают острые волнения и пробирающие до костей переживания. Она собирала все внутренние силы, чтобы сделать первый шаг, нервно приглаживая растрепанные пряди волос, пытаясь унять волнение и придать себе хоть каплю уверенности. Однако, несмотря на все ее отчаянные старания, противное чувство стыда и неловкости не исчезало, а лишь усиливалось.
Подойдя чуть ближе, она остановилась напротив нее, окутанная собственной нерешительностью, пытаясь подобрать слова.
— Извини, — тихо, почти шепотом, произнесла она и сцепила руки за спиной.
— За что? — услышав голос, подняла голову, отрываясь от экрана телефона, и с легким недоумением посмотрела на Алину.
— За то, что ты... нянчилась со мной вчера ночью, — пробормотала темноволосая, а взгляд беспомощно опустился на собственные ноги.
— А-а, — протянула Соня, только сейчас полностью осознав причину извинений, и положила телефон на колено. — Ничего страшного на самом деле не произошло. Ты всего лишь хотела раздеться передо мной, но я тебя вовремя остановила, — говоря это с серьезным тоном, сдерживала порыв смеха, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
— Господи, — не в силах вынести этот поток слов, закрыла лицо руками, и из-под ладоней вырвался писклявый звук, чувствуя, как щеки мгновенно заливает обжигающая краска стыда. — Извини еще раз.
— Да расслабься, — Кульгавая, наконец, рассмеялась, не выдерживая реакции девушки и хлопнула ладонью по свободному месту рядом с собой, приглашая. — Садись давай, хватит уже стоять и мучиться.
Темноволосая медленно опустила руки от лица, она не знала, куда деть свои глаза, и просто уставилась на ноги, отчаянно стараясь не встречаться взглядом с Соней, чтобы не видеть в ее глазах ни смеха, ни осуждения. Та, не дожидаясь, пока Алина решится, схватила ее за руку и мягко, но настойчиво потянула на лавку, приглашая сесть.
— Садись и не беси меня.
— Я больше не буду пить, — пообещала Алина, хотя глубине души она прекрасно знала, что это всего лишь пустые слова, продиктованные текущим моментом и чувством вины.
— Маловероятно, — ответила Кульгавая, с усмешкой, подталкивая качели ногой, чтобы те медленно начала раскачиваться.
Легкий ветерок трепал их волосы, и Агапова подставила лицо прохладному прикосновению, наслаждаясь моментом спокойствия. Она украдкой взглянула на Соню, которая, как оказалось, смотрела прямо на нее.
— Мне правда очень стыдно, — снова промолвила она, вспоминая особенно яркий ночной эпизод, который никак не мог выйти из её головы.
— Забудь и не парься, — коротко ответила Соня, пожимая плечами, словно это было нечто совершенно незначительное, не заслуживающее внимания.
Алина почувствовала, как внутри снова поднимается волна неловкости, такая же сильная и давящая, как и прежде. Ей отчаянно хотелось как-то загладить свою вину, показать, что она искренне сожалеет, но она совершенно не знала, как это сделать, какие слова подобрать, какое действие совершить. Она поерзала на лавке, нервно перебирая пальцами по ткани своих шорт, пытаясь найти выход из этой ситуации.
— Может, я могу что-нибудь сделать для тебя? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал максимально искренне. — Не знаю, помочь тебе по дому или..?
— Помочь по дому? — девушка в недоумении выгнула бровь. — Ну, если ты так сильно хочешь, можешь завтра помочь мне собрать клубнику, а потом мы вместе ее сожрем, потому что, думаю, мне одной будет слишком жирно.
— Во сколько? — не раздумывая, ухватилась за эту возможность, одновременно желая загладить вину и поесть клубнику.
— Часов в десять, — сказала Соня, отворачиваясь к горизонту, который начинал окрашиваться в оттенки заката. — Если, конечно, ты к тому времени проснешься.
— Проснусь, — пробормотала Алина, протягивая руку к сигарете, которая лежала рядом на качелях, и закуривая ее.
— Смотри мне, — строго, но с шутливой интонацией, предупредила девушка, — а то приду и холодной водой буду будить тебя.
— Теперь точно проснусь, после твоих устрашающих угроз, — улыбаясь, ответила темноволосая, и, скинув с себя последний груз смущения, с комфортом забралась ногами на качели, полностью расслабившись.