2
— Ты не хочешь ему ничего высказать? — спросил Джин, когда они вместе с Тэхёном выходили из общежития.
— Разве я обязан что-то говорить ему?
— Ах, чёрт, даже я слышал стоны этого Микки ночью. Какого было тебе, когда ваши комнаты разделяет всего лишь тонкая стена.
На улице шёл мелкий дождь.
— Меня эти стоны ничуть не потревожили, так что... всё хорошо.
— Он бы мог подумать, прежде чем приводить кого-то жить в общагу. Мог бы поговорить с нами. Спросить у тебя, в конце-концов, нормально ли, если он будет втрахивать какого-то шлюхана в соседней спальне.
— Не говори так, пожалуйста.
— Только вот не надо выгораживать. Честно, мне мерзко, что ты не можешь ни слова в свою защиту сказать. Так и будешь страдать. Я найду тебе парня.
— Джин, что ты...
— Дружище, — Джин развернул Тэхёна к себе, когда их пути должны были расходиться, поправил его воротник и щёлкнул младшего по носу, заставив того улыбнуться.- Ты очень красивый и добрый. Обещай не грустить.
— Обещаю, — кивнул Ким, — Накорми сегодня всех голодных в Сеуле.
— Если бы это только было возможно, с удовольствием, — махнул рукой старший, — До вечера!
Работа флористом приносила Тэхёну истинное удовольствие. Сам контакт с цветами делал его живым, заставлял слышать, видеть, чувствовать, дышать, двигаться. Новый букет — словно зарождение новой жизни, которая принесёт кому-то яркие впечатления и незабываемые эмоции.
На дверях висел звонкий «музыка ветра», который оповещал о новом посетителе лёгкой звонкой россыпью звуков. И почти каждые пять минут раздавалась эта мелодия, поэтому работы было много с самого утра и до позднего вечера. Две его помощницы обычно уходили немного раньше, а Ким сам убирал всё в конце рабочего дня и закрывал магазин.
Ему не очень хотелось торопиться идти домой. Он признался самому себе, что понадобится время, чтобы отпустить полностью тяжёлые мысли, мучавшие его всю неделю с момента появления Микки.
Тэ шёл по коридору в свою комнату, последнюю в углу, когда вдруг сбоку неожиданно открылась дверь, из которой показался новенький.
— Привет, сосед!
— Привет, Микки.- Тэхён устало улыбнулся.
— Извини, я всё ждал тебя, чтобы кое-что спросить.
— Спрашивай.
— У Хосока часто были...ну, другие парни? Ты просто живёшь так близко. Наверняка знаешь больше остальных.
Тэхён приоткрыл рот от удивления, но Микки уже взял его за руку и затащил в комнату Хосока.
— Его пока что нет. При нём будет неприятно спрашивать о подобном.
Микки поставил два стула и пригласил Тэ сесть. Когда они устроились, он продолжил:
— Мне, в принципе, плевать, был ли у него кто-то. Но просто интересно узнать о нём подробнее. А если я увижу фото того бывшего, и буду убеждён, что он был уродлив, то окончательно пойму, почему Хосок его бросил, — Микки смеялся, а у Тэхёна ком в горле застрял, и он прокашлялся, чтобы произнести хоть что-то.
— Я не знаю, был ли у него кто-то.
— Вы же давно тут живёте. Как так может быть, что ты не знаешь?
— Я никогда... не обращал на это внимания.
— Ты, должно быть, отличный сосед, — Микки улыбнулся. Каждая его улыбка выглядела неискренне, была будто бы приличным прикрытием для выуживания информации, формальным знаком для внушения доверия.- А ты?
— Что я?
— Ты по мальчикам или по девочкам?
Тэхён непонимающе посмотрел на Микки, и ответил медленно:
— По...девочкам.
— Это прекрасно, — парень снова рассмеялся, — А то Хосок так иногда смотрит на тебя, что даже мне не по себе. Хорошо, что ты не гей.
«Просто отлично», — подумал Тэ, и встал со стула, глядя на часы.
— Извини, Микки, мне нужно идти.
— Да, конечно. Спасибо, что уделил мне время.
— Пожалуйста.
Открывает дверь, чтобы выйти из комнаты, и видит перед собой щеки с лёгкой небритостью, выпирающий острый кадык, который двигается, сглатывая.
— Привет, — быстро произносит Тэхён и плечом проходится по груди Чона, чтобы пройти в коридор. Его руку сжимают.
— Я зайду к тебе позже. Надо кое-что отдать, — тихо говорит Чон.
Ким кивает головой и выкручивает запястье из захвата.
Уже у себя в комнате Тэхён решает, что, что бы то ни было, он скажет Хосоку, чтобы тот выбросил все его вещи, которые будет находить в спальне, и не возвращал их обратно.
Ким принимает душ, ужинает на кухне, убирается у себя в комнате. Он чувствует странный дискомфорт в пояснице, нагибаясь, но не обращает на это внимания, так как...привык к этой боли. Она усилилась последние месяцев пять и не даёт покоя при любом резком движении. Вечером у него часто повышается давление, и он приспособился к этой проблеме своевременным употреблением таблеток.
Ким сел на кровать с книгой в руках, решив почитать немного перед сном, когда к нему в дверь постучались.
— Да? Войдите.
Хосок вошёл, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Привет, — сказал он и окинул взглядом тело лежащего на пледе Тэ, — Читаешь книгу?
— Думаю, это очевидно, — усмехнулся Ким, приподняв книгу и пожав плечами. Хосок улыбнулся ему в ответ.
— Можно... я сяду на кровать?
Улыбка Тэхёна стала немного грустной, потому что он вспомнил времена, когда им не требовалось разрешения, чтобы прижаться друг ко другу, поцеловать, любить... А сейчас Чон просит его сесть рядом.
— Да, садись.
Хосок медленно подошёл к кровати и сел рядом с Тэ, когда тот подвинулся, освобождая больше места. Странное молчание, наполненное неловкостью и смущением.
— Ты что-то принёс? — нарушил тишину Ким.
— А, да, — Хосок достал из кармана своей толстовки небольшую шкатулку, напоминавшую формой книгу.- Помнишь, пару лет назад нас фотографировали на полароид? Тот парень всё обещал принести фотографии, но никак не получалось. А потом он улетел в Японию. Сегодня он написал мне, что нашёл эти снимки на квартире в Сеуле. Мы встретились, и он отдал их мне. Я захотел посмотреть их с тобой.
— Давай посмотрим.
В душе Тэхёна всегда расцветали сады, когда рядом с ним был Чон. И сейчас прекрасный сад словно вновь пробуждался, но цветы колючими шипами сжимали сердце и обвивали рёбра тесным сплетением, а птичье пение ядом разносилось по венам.
Хосок открыл шкатулку и достал оттуда первый снимок. На нём парни в плетёных соломенных шляпах пьют сок, сидя на берегу.
— Это было в Пусане? — спросил Хосок, непроизвольно проведя пальцем по изображению Тэхёна.
— Да, мы ездили туда с родителями.
— Это было всего пару лет назад, а такое ощущение, будто прошла вечность.
— Хосок?
— Да, — слишком быстро отреагировал Чон, повернувшись к Тэ. Их лица были совсем близко.
— Ты не хочешь спросить, почему я был у тебя в комнате сегодня?
— Если спрошу, ты ответишь?
— Спроси.
— Почему ты был... в моей комнате сегодня?
— Микки отвёл меня туда и спросил, был ли у тебя кто-то до него.
— О... вот как. Значит, он знает, что...
— Я сказал, что не знаю.
Хосок смотрел непонимающе. Взволнованно. Нервно. Его пальцы сжимали шкатулку, а губы пересохли.
— Но ты ведь... знаешь?
— Я, правда, не знаю, — легонько покачал Тэхён головой из стороны в сторону, — Я, правда...не знаю.
Ким отвернулся, выхватив снимок из Пусана из рук Чона, и спросил:
— Какие там ещё фотографии?
Хосок какое-то время смотрел на Тэ, переборов в себе желание сказать что-то, что так сильно рвалось наружу, но всё же достал следующее фото.
И там они целовались. Закрыв глаза. Забыв про фотографа. Так сладко и так искренне.
— Если ты не знаешь, я тебе скажу...- прошептал Хосок.- У меня был кое-кто раньше.
— Я рад, что вы расстались, и что теперь ты счастлив.
Остальные фотографии они смотрели в тишине.
Счастливые снимки, где Хосок смотрит безумно влюблёнными глазами на Тэхёна, где он целует его в шею и держит за руку. А на дне шкатулки, куда Чон сложил все снимки, — веточки розмарина. Символ воспоминаний.
Положив коробочку Тэ на коленки, Хосок встал и, дойдя до двери, посмотрел на Кима ещё раз.
— Доброй ночи, — сказал он, неуверенно улыбнувшись.
— Спи сладко, Хосок.
Дверь закрылась.
Тэхён сжался от боли, пронзившей всё тело тонкими иголками, ужасной боли, которую он терпел последние десять минут. В шкафчике пачка обезболивающих, таблетки от давления и снотворное. Взгляд расфокусирован. Закрывает медленно глаза...
***
Утром встаёт еле-еле, приводит себя в форму. Желания завтракать нет, накидывает пальто и идёт на работу.
На улице прохладно, поэтому засовывает руки в карманы, но неожиданно вдруг нащупывает что-то твёрдое на дне.
Достаёт.
Каштан.
Flashback
— И что, все-все растения имеют смысл? — спрашивает Чон, пока Тэхён готовится к школьному экзамену по биологии.
— Большая часть — да.
— Даже лимон?
— Лимон — это свобода, благоразумие.
Хосок громко рассмеялся.
— Кто бы мог подумать, что этот кислый приятель — символ свободы. А, например, ну, не знаю, каштан?
— Если кто-то даёт кому-то каштан, то он пытается сказать «рассуди меня».
— Получается, этот человек хочет, чтобы его попытались понять и помогли разобраться в себе?
— Получается, что так...
Конец Flashback.
Тэхён крепко сжал каштан и опустил его обратно в карман.