2
- Так, нет, Мирон фоткаться не будет, - проговорила Ульяна, расставив руки в стороны. - И я тоже не буду. Ребят, увидитесь на фесте или еще где-то, а пока, пожалуйста, три шага назад.
Она действительно разнорабочий: когда не справлялась Женя, в игру вступала девушка, которая намного эффективнее, но не менее вежливо объясняла фанатам, что им стоит отойти и перестать заебывать и ее, и Муродшоеву, и Оксимирона - почему-то ее слушали практически сразу.
- Нет, ребят, - повторила в сотый раз она. - Выпускайте злого и ужасного.
- Можно? - послышалось из офиса.
- Можно, - кивнула Ульяна. - Только быстро пробеги, ладно?
- Хорошо.
Девушка жестом показала, что стоит отойти еще немного и, увидев фигуру Мирона на выходе из офиса, усмехнулась: она так делает уже три года вместе с Женей, выполняя роль телохранителей звезды. Забавно, что все не наоборот, ведь, по идее, защищать от толпы нужно именно их, а не тонкую и ранимую натуру Федорова, который забегает в автобус под крики-визги, отпуская короткое, но достаточно емкое, по крайней мере, для Власовой "спасибо", получая в ответ лишь кивок в духе "не стоит благодарности".
- Пробегайте остальные, - крикнула она. - Им уже похуй на вас. Ну, может не совсем, но главная звезда прошла.
Ульяна не отличалась особой любовью с фанатам, который приходится буквально отгонять или вызывать охрану, чтобы увели и оставили в покое, не любила, когда лезут к артисту, даже если видно, что он явно не настроен на диалог, а, в случае с Мироном, даже на монолог - за это часто получала заочной пизды от аудитории мол "слишком грубая, Женя - лучше". На самом деле, она и не спорит, потому что, да, они правы: девушка гораздо лучше нее - только этот треугольник Дьявола знает, что четыре месяца мужчина сидел на балконе Власовой, читал книги именно в её молчаливой компании, пока она дописывала диплом, порой ночами не отрываясь на компьютера.
- Мы бежим.
- Давайте уже скорее.
Уже вечером эти комнатные мамины папарацци напишут о ней дохуя всего весьма "хорошего" - обидно, что Ульяна даже не ответит им: будет без интернета где-то между областями в полях, а потом и вовсе на русско-украинской границе, чтобы попасть в Польшу. Логист - придурок, но делать нечего - их ждет дохуя времени в автобусе по трассам, разъебанным дорогам соседней страны.
- Все на месте?
- Да, прыгай уже, - кивнула Женя.
- Всем пока, увидимся в сентябре, - проговорила девушка, хлопнув дверью автобуса. - Зверинец, блять. Федоров, двигайся.
- Я уже, - ответил он, помахав рукой с заднего сиденья. - Сел на колесо, как ты любишь.
- Моя ж ты лысая прелесть, - рассмеялась она, усевшись рядом. - Я больше никому не нужна сегодня?
- Пока нет.
- Заебись, - вздохнула Власова, стянув с себя толстовку. - Мы едем, едем, едем в далекие края... Я уже устала, если честно.
- Тяжело с ними?
- Ну, как бы тебе сказать, - начала девушка. - Смотря, что ты вкладываешь в понятие "тяжело".
- Ты знаешь, - ответил Мирон, посмотрев ей в глаза. - Ты, как никто другой, знаешь.
Ульяна лишь усмехнулась, кивнув. Да, тяжело. Да, знает. Да, одна из немногих, кто удостоен такого проклятия, как понимать Федорова, при этом принимая его именно таким: не прыгающим вечно по сцене с микро или пытающимся что-то кому-то сказать, а обычным человеком, у которого тоже может не быть настроения, иногда появляются какие-то проблемы или потребность в абсолютном покое.
- Морально достаточно трудно вывозить последствия такого поведения, потому что, блять, иногда хуй кто думает конкретно о том, почему ты не делаешь что-то. Типа всегда можно найти причину - никто этого не делает. Фу, блять, твоя философия - заразная хуета.
- Побочные эффекты, - пожал плечами Мирон. - От этого, увы, нет лекарства.
- Когда ты играешь из всех щелей, то, конечно, да, - кивнула Власова, прикрыв глаза. - Бля, скучаю по временам, когда у тебя не было стадионов...
- И были волосы, да?
- Нет, эти счастливые дни я не застала, к сожалению, поэтому... Черт, просто вспомни первый европейский тур таким же, сука, составом. Как мы все дружно траванулись чем-то в Берлине, а потом ты еле отчитал программу, пока мы по очереди блевали за кулисами.
- Золотые времена нашей молодости, - усмехнулся Федоров. - Мы едем в те же клубы. Ну, в некоторых городах, если я правильно все понял.
- Что случилось? - спросила Ульяна. - Я вижу, что что-то произошло.
- Да хрен его знает, если честно, - пожал плечами он, потерев переносицу. - Не "добрая" грусть даже - какая-то бешеная ностальгия, потому что тогда все было так же.
- Мы были моложе. Однако, мало что изменилось. И я сейчас не о том, какие площадки теперь тебя ждут, совсем не об этом.
Они, по-прежнему, семья. Верная кру, которая друг за другом и в огонь, и в воду, и в европейский тур - стоит кому-то кинуть клич о том, что давно не виделись - все слетаются из разных городов, вне зависимости от того, где находятся: возможно, не dream, но явно team. Без любого из них будет уже не то: да, вроде бы, незаменимых нет, и это так, по сути, но есть неповторимые - эти ребята именно такие.
- Я сейчас от ваших разговоров разрыдаюсь, - произнес Ваня, кинув в Мирона подушкой.
- А я тут каким боком, бля? Не слушай, - ответил Мирон, рассмеявшись. - Хуй ты свою подушку теперь получишь обратно.
- Только попробуй на нее сесть, - начал Руд, когда мужчина плюхнулся на подушку. - Жень, он забрал у меня мою прелесть и сел на нее.
- Возьми другую.
- Я хочу эту!
- А она тебя не хочет, - заметил Федоров.
- Ох, бля, я скучала по этому, - прошептала Ульяна, сложив ноги на сидении. - С началом тура, ребят! Мы снова вместе!