1
Ульяна сладко потянулась, разлепив глаза после ночных приключений, хотя, трудно назвать то, что происходило пять часов назад именно так: к ней просто завалился пьяный Мирон, с одним невнятным предложением зашел в квартиру, разделся практически полностью, завалился на кровать и уснул. Девушка не попыталась ему как-то препятствовать, просто последовав его примеру, упав рядом: она давно привыкла к такому, ну, как давно, года три для нее это уже в порядке вещей. Власова села на кровати и, поправив брительку огромной мужской майки, которую даже не помнит, где нашла или у кого забрала, посмотрела на сопящего рядом Федорова, сначала завернувшегося в одеяло, а потом пытавшегося от него избавиться. Она даже не собиралась его будить и, тихо встав с кровати, приоткрыла окно, вдохнув аромат цветущих яблонь, до которых можно было легко дотянуться, имея острое желание и крайнюю необходимость. Ульяна смотрит с высоты третьего этажа на жизнь внизу: по дороге катались дети на велосипедах, скейтах или самокатах, падали, визжали, в тени сидели их мамы и "мамаши" с пивком, семечками и палеными брендовыми очками на волосах, собранных в странные прически, под подъездом, в принципе, как и всегда, обосновались бабушки со своим багажом сплетен и новостей за сутки. Девушка мягко улыбнулась и, прогнувшись в спине, повернулась к кровати, взглянув на часы на столе. Восемь утра. Её всегда устраивала такая атмосфера в старенькой однушке с самым обычным ремонтом, который не совсем сочетался с характером хозяйки сего стандартного интерьера, в который иногда (читать "всегда") очень органично вписывался Оксимирон. После баттла, после концерта, после какого-то ивэнта он завалился к ней либо бухой в стельку, либо трезвый, как стеклышко, заходил, рассматривал небольшую прихожую, как в первый раз, три года назад, бесшумно проходил за ней на кухню и получал любимый кофе без сахара в его чашке: никто другой из нее никогда не пил, потому что Власова не позволяла.
Она тихо пошла в соседнюю комнату, собрав разбросанные по полу вещи Мирона, кинув рубашку на гладильную доску, и, проверив белые штаны на наличие каких-либо пятен, выдохнула, аккуратно сложив их на свободной половине кровати рядом с ним. Ульяна прекрасно знала, что в три часа дня им нужно быть у офиса ВМ с чемоданами, документами и запасом сил и энергии - начинался европейский тур, куда ее взяли непонятно, в принципе, для чего, но спорить не стала и, лишь коротко взглянув на Мирона с улыбкой, согласилась, легко пожав плечами в духе "почему нет?".
- Доброе утро, - прохрипел позади нее он, выползая из дверного проема кухни. Такое ощущение, что мужчина восстал из мертвых и сделал это, к слову, даже не в десятый раз, рухнув за стол, где уже стоял завтрак, лежали таблетки и стакан с водой, заботливо подготовленный Ульяной, которая сейчас абсолютно спокойно мыла посуду, укладывая все в ящики.
- Доброе. Сначала таблетки, потом завтрак, - проговорила девушка, повернувшись к нему. - Повод вчерашней попытки похоронить печень я спрашивать не буду.
- В семнарь заглянул перед отъездом, - ответил Федоров, закинув в рот таблетки. Он расскажет ей все и всегда, потому что знает: его тут поймут и примут, пожалеют и постараются вернуть в норму - Власова же разнорабочий, но это отнюдь не значит, что ей под силу справляться с таким, но у нее это получается. Девушка всегда его слушает, пропускает в квартиру - только на подкаты всегда отвечала отрицательно, ссылаясь на то, что нахуй им отношения, если и так все заебись.
- Проводы тебе устроили?
- Чтобы сегодня, видимо, справлять поминки. Я столько влил в себя, пиздец, - выдохнул Мирон. - Как будто сегодня должны были запретить любое бухло во всем мире, и это была последняя возможность нажраться.
- Да похуй, по большому счету, - пожала плечами Ульяна. - Завтракай, потом помой посуду - я пошла собираться. Где твой чемодан?
- В офисе. Я знал, что вечером устрою какую-то хуйню, поэтому завез все туда, - девушка коротко кивнула. - У тебя есть зарядка для телефона, потому что мой бьется в агонии?
- На столе лежат шнуры, если ты свой не забрал, то жри мое электричество, а если утащил с собой, то ничем помочь не могу.
- Надеюсь, я не настолько жадный, - вздохнул Мирон, ковыряя завтрак.
Мужчина даже не помнит, как приехал сюда: видимо, единственный адрес, который он уже никогда не забудет - это квартирка Власовой на городском отшибе, в самом обычном дворе - это Федоров птица дохуя высокого полета, которая в один прекрасный день просто спикирует в эту однушку на третьем этаже и больше никогда не взлетит наверх, пока не наберется сил, не услышит мягкое "я верю, что ты сможешь" в тишине летнего вечера на старом балконе с книгой в руках. Из всех его знакомых только Женя на момент семнадцатого года знала, где зависнет на четыре месяца Мирон, который отдал ей все пароли от социальных сетей, а потом прикатил на баттл именно с Ульяной, что никогда не терялась на его фоне, никогда не терялась в толпе, никогда просто не терялась в жизни, четко расставляя свои цели - здесь Муродшоева не видела даже прозрачного возможного конца этого всего: не было стремления от него что-то получить, кроме охуенных моментов в жизни.
- Ну, блять, конечно, мне же шестой шнур пиздец, как нужен был, - вздохнул Мирон, плюхнувшись на кровать. - Уль, а веревка у тебя есть?
- Я не дам тебе повеситься, - послышалось из ванной сквозь шум воды. - У меня нет мыла, шах и мат, император.
- Жидким намажусь.
- Бля, не начинай, пожалуйста, - девушка выглянула из душа, прикрываясь полотенцем. - Дай мне нормально помыть голову без твоих рассуждений о бессмысленности жизни и так далее.
- Тебя никто не отвлекает, - заметил мужчина. - Полотенце не слишком короткое?
- Для наших с тобой отношений - самое оно, - ответила Власова, хлопнув дверью ванной.
- Нет у нас никаких отношений, - прошептал Федоров, потянувшись за вещами. - Даже в прямоугольном треугольнике отрезки, на которые высота делит гипотенузу как-то к чему-то относятся, а мы хуй знает что. И какого хуя я это помню?
Она ему даже рубашку погладила, осторожно повесив ее на плечики на дверь, чтобы не помялась, не дай бог. Мирон усмехнулся, закрыв лицо руками, выдыхая: его ждет тур по Европе с кучей городов на все лето - вернутся они в Питер в сентябре, и мужчина уверен, что просто заляжет на дно снова набираться сил и энергии для дальнейшего разъеба и переворотов рэп-игры. Может, даже альбом выпустит, от которого вышеупомянутая сальтуху крутанет, хрен его знает.
- Давай, в душ, одевайся и едем в офис. Час дня.
Ульяна была лайтовой версией Жени в плане командования, потому что с ней можно договориться. Не всегда, конечно, но можно. И все из его окружения знали один прикол, который заставлял всех лишь хитро улыбаться: были некоторые тусы, куда он, скорее, пригласил именно Власову, а не кого-то другого и, кажется, ничуть не жалел об этом, позволяя ей снимать его, обнимать, вытаскивать плясать.
- Спасибо за рубашку.
- Не за что. Ты ведь знаешь, что это не требует благодарности. Такси ждет внизу. Помоги, пожалуйста, снести чемодан.
Мирон кивает типа "без проблем", забирает ее багаж, будто он весит не двадцать килограмм, а всего-то парочку и спускается вниз, отмахиваясь от "а посидеть на дорожку", сказанного явно несерьезно. Ульяна не вернется сюда все лето, Ульяна уезжает в тур на долгое время, Ульяне немного страшно, но она этого очень хочет, на самом деле. Девушка берет ключи с крючка, еще раз проверяет газ, свет и воду, обувается, выдыхает и выходит в подъезд и, закрывая квартиру, пишет в Твиттер короткий пост.
- Окей, начинается четыре месяца бесконечного whole life on the road, - вздохнула Власова, усевшись рядом в такси. - Все, дед в социальных сетях.
- Я тебя внимательно слушаю.
- Мы живем в разных номерах, и не ной даже.
- Ну, почему? - протянул Федоров. - За что ты так со мной? Прячемся по углам и никому не говорим, что идем гулять вместе? - она кивнула. - Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, и как быстро тебе это надоест.
- Не надоест.
- Надоест, будь уверена.