Слепая совесть

Думаю и думаю о случившемся, перебираю события. Нужно сходить к жениху. Волновался же. Выяснить, что означает отстранение Дарсаля. И вдруг удастся уговорить отменить наказание? Ведь, по сути, Иллариандр мне еще ни разу не отказывал.

В горах темнеет быстро, солнце уже спряталось за одной из вершин. Иду к императорскому фертону, на ходу теряя крупицы уверенности. Вижу, как из него выбегает служанка, останавливаюсь в нерешительности. А вдруг Иллариандр занят чем-то важным, что служанок гоняет? Но появившийся на пороге Ивен развеивает сомнения.

— Вы к повелителю, эрлара? — с едва уловимой усмешкой спрашивает, бежевый огонь искрится в глазах и немного на щеках.

— Да, — киваю. Ведь я его супруга, и мои вопросы тоже должны быть важными. Ивен сторонится, руку на лестнице подает. Благодарю. А за то, что не идет следом, благодарна вдвойне.

Обстановка у императора почти как и в моем фертоне — разве что свободнее немного. Сам он лежит в кровати, ноги укрыты одеялом, волосы слегка встрепаны, теплый свитер — невольно думаю, ну как же мой жених хорош. Улыбка эта...

Правда, встретить не встает — сажусь на соседнюю кровать. Никак не решу, с чего начать.

— Внимаю, любимая, — поощряет император.

— Нас слышат? — обвожу взглядом вокруг.

— Ивен закрыл, говори свободно.

— Я хотела бы попросить... — начинаю, — чтобы впредь мы наши вопросы обсуждали и решали лично. Я многого не знаю и, возможно, бываю неправа — не по злому умыслу, ведь я только учусь. Понимаю, что не должна перечить тебе при подданных. Но и ты, пожалуйста, не отчитывай меня у них на глазах.

Иллариандр приподнимает бровь, смотрит заинтересованно. Кивает даже — однако не пойму, согласен, или просто разрешает дальше говорить.

— И еще... я очень ценю все, что ты для меня делаешь. Может быть, не всегда умею выразить... не на ком было учиться, — смеюсь.

— Иди сюда, — Иллариандр ведет рукой, улыбка становится гораздо мягче. Скидываю пальто, перебираюсь к нему. Приподнимает одеяло, чтобы я залезла. Отмечаю: кровать пошире моей. Впрочем, мы и там вполне умещались.

Мысли все возвращаются к моему фертону, спящему в нем Стражу. Пытаюсь подобрать правильные слова.

Иллариандр обнимает, разворачивает к себе мое лицо, целует.

— Я испугался за тебя, — шепчет.

— Я тоже испугалась, — соглашаюсь.

— Вот потому охрана и должна быть покарана.

Снова хочу возразить, что это несправедливо, но вспоминаю собственное обещание не перечить.

— Объясни, не понимаю, что плохого в откате, — пытаюсь зайти с другой стороны.

— Ты совсем ничего не видела? Тебя ничего не испугало? — удивляется, скорее ощущаю, чем замечаю внимательный взгляд. Про настоящий огонь, пожалуй, говорить не буду — не то Иллариандр еще уверится, что покарание заслуженное. Может быть, не так уж он и неправ... Но все равно за моего робота наказывать несправедливо!

— Ну... глаза у него всегда горят, — отвечаю, стараюсь тщательно взвешивать слова. — Ладони? Тоже вроде. Он говорил, у него на меня настройка.

— Настройка означает, что он постоянно видит тебя и опасность, но не означает, что не сожжет!

Думаю о голубом свете, вроде, это тоже что-то значит. Лучше у Дарсаля потом спрошу.

— Еще и на книгах разлегся, — возмущается Иллариандр, продолжая обнимать.

— Больше негде было, — рискую вставить.

— А на земле ему уже не по чину? Сгорели бы вместе к демонам! И что бы я делал...

— Отсюда возвращаться за следующей невестой недалеко, — брякаю, смеюсь.

— Думаешь, меня бы в Йоване с распростертыми объятиями встретили? — улыбается, но в глазах холод. Зря я так. Тересия ведь говорила... Придерживаю язык. А с другой стороны... ну ведь не могут же ему одну за другой девушек выдавать. Видимо, Тересия, как и остальные, просто привыкла бояться Айо. И Стражей... Ощущаю даже некоторое воодушевление, жених мягко водит пальцами по щеке.

— Я когда нервничаю, всегда смеяться начинаю, — поясняю.

— Не слишком полезная черта для императрицы.

— Пожалуй, — вздыхаю. Масляный светильник со стола бросает неровные тени на тонкие, драпированные теплой тканью стенки фертона. А у нас обычно робот освещал. Как тут не грустить... — Никогда не ожидала, что со мной может это случиться. Я-то за свои восемнадцать ни разу мужчин Айо не видела.

— Вот-вот, — соглашается император. — Никто каждый год за новыми императрицами не ездит.

— Неужели ни разу такого не было? — не могу не спросить, пытаюсь сообразить, что там говорилось в записях. Жаль, не все пересмотрела.

— Было однажды. Несчастный случай. У моего пра-пра — даже и не вспомню в каком колене. Лишь спустя десять лет Высшие Леди разрешили нанести повторный визит. Поэтому ты, пожалуйста, себя береги. Договорились? — целует в висок. Киваю.

— Дарсаль меня хорошо защищает, — пытаюсь вернуться к тому, зачем пришла. Хотя узнала много полезного, даже не ожидала.

— Не напоминай мне сегодня о нем, — морщится император. — Я на него сердит.

— Что означает его отстранение?

— Обычная процедура перед наказанием.

— И что его ждет?

— То, что разумнее всего вменить в пути. И хватит о нем, — тон императора почти неуловимо меняется, но ощущаю, что ничего больше не добьюсь. Хочу спросить, вернется ли Дарсаль потом ко мне... то есть к своим обязанностям, однако понимаю: продолжение этой темы Иллариандра лишь разозлит. Значит, буду у Дарсаля спрашивать.

— Расскажешь, чем закончится расследование? Наверняка ведь кого-то отправил туда?

— Конечно. Лийт с Аждаром выслали нескольких ребят, и Тера все осмотрит. Она сильная ментальщица.

— Я так надеялась, что робот в Айо немного поработает, — вздыхаю.

— Я тебе музыкантов приведу, будут хоть каждый день серенады распевать, — Иллариандр улыбается обаятельно, снова целует, пробирается рукой под теплую кофту. Только, если честно, не слишком мне это нравится: день какой-то нехороший, да и пришла я сюда не совсем по собственному желанию. Точнее, не ради этого. Где-то в глубине души все еще саднит обида, а ему хоть бы что, словно уже и забыл. Изо всех сил стараюсь не показать, как мне это неприятно.

— Ну чего ты? — шепчет.

— Наверное... Ивен скоро придет? — вот не радует меня возможность, чтобы Ивен все видел. Понимаю, что и сквозь стены видит, но так хоть иллюзия скрытости от глаз.

— Не придет, пока не позову, — отмахивается Иллариандр.

— Ты передумал ждать церемонию? — решаю уточнить. Император чуть отстраняется, отворачивается к окну.

— Нужно подождать, — отвечает. По-прежнему не понимаю, зачем. Но спрашивать здесь, сейчас и у него — не рискую.

Размышляю, не пора ли мне уходить, или дожидаться, когда император попросит. Уже почти решаюсь, но он по-прежнему обнимает, вдыхаю запах мужских благовоний, чего-то терпкого, будоражащего. Кладу голову на его плечо, а то решит еще, будто я из корысти приходила. Стараюсь думать о том, как мне хорошо. Кажется, начинаю засыпать. Сложный был день. А у императора тут довольно тепло...

Дарсаль

Лучше бы я у костра остался, а она в фертоне. Ходит туда-сюда, тревожа настроенное омаа, не давая как следует заснуть — постоянно отмечаю, где и что делает. Пока не отправляется в фертон к повелителю. Даже выныриваю из полусна, а ну как спросит о чем-нибудь лишнем?

Но Ивен закрывает фертон, оставался бы я личным Стражем — мог бы смотреть, а так — нельзя.

Принесший столько всего день изливается болезненной гнетущей горечью, опустошая, вырывая душу с корнями. Собираю расползающийся омаа, уплотняю как могу, лишая себя ненужных эмоций. Сосредотачиваюсь на одной мысли: выспаться. Все остальное подождет до завтра.

Но, видимо, не подождет. В неровный сон вплетается звук, ощущаю приближение, на долю мгновения перед взглядом загораются изумрудные глаза змеи. Ивен.

— Что? — спрашиваю, когда заходит внутрь.

— Буду здесь спать, — отвечает. — У императора сегодня занято. Не возражаешь?

Пожимаю плечами, возразил бы, да нечего. Кошка настороженно приподнимает голову, чихает с определенной долей брезгливости.

Ивен ощупывает ее своим омаа, укладываясь на кровать Ноэлии, скрывает нас пятном. Личные Стражи императорской четы совещаются, о да. А ведь когда-то мечталось, что так и будет... Отворачиваюсь к своему окну, все пытаюсь настроиться на сон. Бесов Раум, только его не хватало для полного счастья!

— Уже решил, что будешь делать, когда тебя совсем отстранят? — спрашивает вдруг, растравляя и без того режущую рану.

— Решил способствовать моему окончательному отстранению? — выпускаю тонкую струйку омаа.

— Неудачников не любят, — заявляет с легкой ленцой в голосе. Хочешь спровоцировать, заставить ошибиться? Второй раз подряд не простят.

— И кого же ты пророчишь на мое место? — ложусь на спину. Не бегать же от него. Не смотрю: омаа и без того скрещиваются, словно шпаги. Зачем приперся, змей?

— Не мне решать, — пожимает плечами. — Но учитывая, что императрица пошла на поклон к повелителю, лучше бы тебе подстраховаться на предмет альтернатив.

— Не тебе решать.

На поклон, значит. Ну а чего ты ждал? Тут вариантов-то и нет. Не поклонишься сам — согнут.

— Ладно, может, она тебя еще пожалеет. Как пожалела, позвав сюда.

Омаа вскипает разъяренным ягуаром, с трудом удерживаюсь, чтобы не вскочить, не прижать гада к стене. Впрочем, тонкая слишком, еще не выдержит. Даром что металл. Да и у меня с силами сейчас не очень, тратить неразумно. На завтра собрать бы достаточно.

— Тебе есть, что сказать, или поговорить не с кем? — уточняю.

Легкий стук мягких лап о пол фертона, в бок тычется что-то теплое. Машинально провожу рукой, и только потом осознаю, что это котенок запрыгнул, мурчит. Вспоминаю, они же омаа плохо переносят. Даже странно, что пришла. Но успокаивает внезапно. Ну что ж, зверь. Давай дружить.

— Думал, ты тут скучаешь один, — в голосе Ивена перекатывается насмешка.

— Сплю я. Если ты разучился по омаа определять. Потренируйся, что ли, и не мешай, будь любезен.

— Вот за эту свою дерзость и непочтительность ты всегда и был в опале. И снова скоро будешь.

— Тогда хоть в морду тебе смогу дать беспрепятственно.

— Что ты сказал?!

— Что слышал. Заткнись уже. Или сходи к служанкам прогуляйся. Если не спится.

Кошка тычется мокрым носом в ладонь, словно понимает. Даже незаметно ауру проверяю, да что она там может понимать, кроме общих эмоций.

— Ну да, от тебя-то девкам мало толку.

— Брезгую делить со всякими, — бурчу, тут уже омаа Ивена дергается, готовый вскипеть. Но личный Страж императора усмиряет его моментально.

Порывается что-то ответить, даже знаю что: наверняка Бесстыжую Палми помянуть. Однако решает промолчать. Пока не передумал, сгребаю Пусю и снова отворачиваюсь в твердом намерении больше не реагировать. Весь сон коту под хвост. Вот под этот, нервно подергивающийся под моей ладонью.