как родители ребёнку имя выбирали
— Феликс.
— Крис.
Руки в бока, ноги на ширине плеч. Поза Феликса так и говорит: «щас уебу». Чан стоит практически зеркально, но лицо злее, да и выглядит Чан сам по себе более внушительно; в то время как Ликс больше похож на недовольного котёнка.
— Нет, Феликс, моего ребёнка не будут звать итальянским именем. — Ликс недоволен, он хочет сказать что-то в ответ, но Крис взмывает рукой вверх, — даже слушать ничего не хочу.
— Но, Крис...
— Феликс, мы живём в Австралии. — уже который раз за день говорит Чан, а после закатывает глаза от усталости, — если тебе не хватает времени проведённого в Венеции, то я тебя обязательно свожу ещё раз, или сколько ты там хочешь. Но мы живём и будем жить в Австралии, поэтому и ребёнка называем соответствующе.
— Но Минхо и Джисон смогли назвать ребёнка как захотел Джисон. — хнычет Феликс и смотрит глазками пуговками прямо в душу Чана. Честно, Крис почти передумал пререкаться. Но это только почти.
— Они... В Корее, Ликс, — он скоро взорвётся, — они живут в Корее, и назвать ребёнка Хан хотел корейским именем.
— А я хочу вот так вот!
— Феликс.
— Крис.
Ну вот. Они пришли к тому с чего начали. Чан смотрит на Феликс, Ликс на Криса. У обоих в глазах жар и нежелание уступать друг другу.
— Давай поспорим? — вдруг хитро улыбается Крис и протягивает руку для пожатия, — если мальчик, имя даю я, если девочка, то так и быть, имя выбираешь ты.
— Я знаю, что будет именно девочка, поэтому этот спор предрешён с самого начала.
Чан не удерживает победной улыбки на прощание, когда идёт в сторону спальни.
Через пять месяцев Феликс с некоторым мандражом входил в кабинет врача.
Сначала Чан твердил всю дорогу до больницы, что будет мальчик, да так, что даже сам Ликс поверил, но всё же оставался на своём и гнул свою линию, что будет девочка, но:
— У вас крепкий и здоровый мальчик. Я вас поздравляю!
По прибытии домой Чан долго и упорно обнимал Ликса, когда тот серьёзно надулся на него, пока ему не пришлось уходить на работу.
— Я на тебя не обижаюсь... — бурчит Феликс, когда входная дверь почти закрылась.
Чан тепло улыбается, когда захлопывает дверь.
— Я знаю, солнце.
***
— Минхо, а как ты выиграл спор?
— Охо-хо-хо, ты чего там задумал, друг, ну... Джисон стал пахнуть топлёным молоком, а я не тупой спросил у врача, что это значит. — слышится насмешливое из трубки и какой-то подозрительный треск, — оказывается, запах топлёного молока говорит всегда о мальчике. Причём, по другому быть не может.
«глупый хён, замолчи уже». А после смех Минхо и прерывистый вздох Джисона на конце трубки.
— Ну, в общем, ты понял. Главное, чтобы твой ненаглядный об этом раньше времени не узнал.
Крис смеётся, прикрывая рукой рот, чтобы спящий Феликс не слышал. В Корее и Австралии часовые пояса разные, поэтому и общаться приходится ночью; но обычно Чан и Ликс вместе разговаривают со своими друзьями из Кореи, но сейчас Крис решил немного схитрить. Это всё на благо, честно.
— Спасибо, Хо. Передавай Хану привет.
— Да, да, да, пока, и только попробуй обидеть моего малыша, кабель. — уже от Джисона.
— За кого ты меня принимаешь?!