Осколки судьбы

Рассвет застал Селестию у старого дуба. Она пришла раньше, чем следовало, но внутри неё всё сжималось от тревожного ожидания. Ночь прошла беспокойно, и каждая минута ожидания казалась вечностью.

Холодный утренний ветер трепал её волосы, и в его порывах звучала какая-то мрачная неизбежность.

Она знала: сегодня ничего уже не останется прежним.

---

Эдмунд шагал по ещё влажной от росы траве, направляясь к дубу. Он не спал всю ночь, прокручивая в голове разговор с Люси, воспоминания о встрече с Селестией, обрывки прошлого, которые никак не складывались в цельную картину.

Чем ближе он подходил, тем сильнее сжималось его сердце.

Селестия ждала.

Она стояла, скрестив руки на груди, но когда увидела его, её взгляд потеплел — или ему показалось?

— Ты пришёл, — тихо сказала она.

— Я обещал, — ответил он, останавливаясь перед ней.

Молчание повисло между ними, но в нём было больше смысла, чем в любом слове.

— Ты хочешь знать правду? — спросила Селестия, опуская глаза.

— Да, — Эдмунд посмотрел на неё внимательно. — Мне кажется, она важнее, чем я думал.

Селестия глубоко вдохнула.

— Хорошо. Тогда слушай.

---

— Ты не помнишь меня, потому что тогда я была никем.

Её голос был ровным, но в нём звучала боль.

— Я была всего лишь одной из тех, кого Белая Колдунья держала во дворце. Не пленницей в привычном смысле, но… игрушкой, разменной монетой в её играх.

Эдмунд нахмурился.

— Как?

Селестия опустила голову.

— Она собрала вокруг себя детей, которым некуда было идти. Обещала тепло, защиту… но на самом деле использовала нас как инструмент. Кто-то шпионил, кто-то просто напоминал ей, что у неё есть власть. А кто-то, вроде меня, был нужен для совсем другого.

Эдмунд сжал кулаки.

— Я… я был слепым.

— Ты был ребёнком, — мягко возразила Селестия. — Как и я.

Она посмотрела на него.

— Но в тот день, когда ты пришёл во дворец, всё изменилось.

Эдмунд задержал дыхание.

— Что я сделал?

— Ты дал мне надежду.

Эти слова прозвучали почти шёпотом.

— Я увидела тебя — мальчика, который не понимал, куда попал. Я видела, как ты верил ей… и как тебя предали.

Она сжала пальцы.

— В ту ночь я убежала. Я знала, что, если останусь, мне не суждено будет выжить.

Эдмунд закрыл глаза.

— Значит, я всё же спас кого-то… но даже не знал об этом.

— Ты изменил мою судьбу, — прошептала Селестия. — Даже если никогда не узнаешь, что именно сделал.

---

Эдмунд молчал.

Он чувствовал, как в нём сжимается что-то давно забытое, но важное.

— Почему ты ничего не сказала раньше?

Селестия улыбнулась, но её улыбка была печальной.

— Потому что не знала, захочешь ли ты это слышать.

Она шагнула ближе.

— Я боялась, что если ты узнаешь, то посмотришь на меня по-другому.

— А если так? — его голос дрогнул.

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.

— Тогда… мне, возможно, придётся уйти.

Эдмунд сделал шаг вперёд, но Селестия уже отступила, не давая ему приблизиться.

— Пока ещё не поздно, — сказала она. — Ты можешь сделать вид, что этот разговор не случился.

— А ты?

Селестия отвела взгляд.

— Я уже слишком долго живу с этой правдой.

Эдмунд стиснул зубы.

— Я не хочу забывать.

— Тогда не забывай, — её голос дрогнул. — Но не заставляй меня оставаться.

Она развернулась и пошла прочь, оставляя Эдмунда стоять у старого дуба, когда первые солнечные лучи осветили землю.