24
Джису открыла глаза, ощущая пьянящий аромат кофе. Уже утро? Ночь закончилась.
Боже, судя по тому, как были затуманены события прошлой ночи, она чувствовала себя так, словно напилась.
В какой-то момент они покинули комнатку наверху и спустились вниз в главный зал таверны. Джису заметила Наен в холле. Подруга помахала ей рукой и засмеялась, когда Тэхен и Чонгук потащили девушку в сторону пещеры. Мужчины раздели Джи догола и вытолкнули в морозную ночь, пока она осыпала их проклятиями.
А затем... – Джису вздохнула. В облике пум они резвились в лунном свете, гонялись друг за другом по горам и долинам, валялись в снегу и бежали нога в ногу: Чонгук справа от нее, – слева. Мир казался прекрасным... волшебным.
Но наступило утро. Волшебство кончилось. Назад в реальность.
Ким высунула нос из теплого кокона одеял и почувствовала, что в комнате было прохладно. Может, стоит подождать еще часик. Наверняка, кто-нибудь из ребят подложит в камин полено побольше.
— Она проснулась, — раздался голос Тэхена.
— Полагаешь, она присоединится к нам сегодня хотя бы до захода солнца? — сухим тоном осведомился Чонгук.
Блин, вот что значит давление со всех сторон. И это работает, черт побери. Джису откинула одеяло и вздрогнула, когда холодный воздух коснулся кожи.
Парни сидели за маленьким столом, одетые только в джинсы. Боже, ей вообще когда-нибудь надоест смотреть на них? Широкая мускулистая грудь Тэхена была покрыта золотистыми волосками. Шелковистые волосы на груди Чонгука обрамляли его точеные мускулы. Пальцы девушки буквально покалывало от потребности прикоснуться... до тех пор, пока Джи не увидела красные царапины на груди у своих мужчин, следы от укусов на их плечах.
Неужели это сделала она?
Вспыхнув, она перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в подушку. Каждое движение отзывалось болью во всем теле. Мышцы на ногах ныли от забега по чертовым горам. Грудь была чувствительной и припухшей, как и интимные местечки внизу. Джи ощущала жжение в попке, словно память о том, как ее брал Чонгук.
Внезапно воспоминания о минувшей ночи вернулись с ужасающей ясностью. Сначала Джису переспала с Чонгуком, затем... она позволила Джехену затащить ее наверх. Она хотела его, по крайней мере, какое-то время. И парень по имени Шону... Твою мать!
Она вела себя как нимфоманка и не была уверена, стоит ли винить себя за то, что пошла наверх с Джехеном и Шону или что отказала им. Черт. Неужели Чонгук и Тэхен поверили, что небезразличны ей, после того как она охотно флиртовала с другими мужчинами? Пускай Шону и сказал Тэхену, что ничего не было, с чего бы Тэхену верить ему? Могла ли она сказать им, что раньше не понимала разницу между понятиями «трахаться» и «заниматься любовью»? Разве не убого звучит?
Но это была правда. Потому их связь не была всего лишь физиологией. Секс с Тэхеном и Чонгуком затронул всё: ее чувства, душу и разум. Словно целый оркестр против звучания одинокого пианино, сменивший нежную мелодию на нечто насыщенное и необъятное.
Но как, черт возьми, ей объяснить это?
Ким со вздохом завернулась в одеяло и поднялась. Не в силах смотреть в лицо своим мужчинам, она протянула руки к огню.
— Джису? — позвал низким голосом Чонгук.
Не оборачиваясь, девушка покачала головой.
— Говорил же, ей будет неловко. — Звук шагов Тэхена приближался. И с каких пор она может различать их с Чонгуком по походке? — Злючка? — мужчина положил руки ей на плечи и, когда она не ответила, прижал девушку к своей груди. — Думаешь о вчерашней ночи?
Ладно, она храбрая. Она не маленькая девочка, которая не может отвечать за свои действия. Она совершила проступок – проступки – и настало время платить по счетам. Глядя на огонь, Джису призналась, — Я почти переспала с Джехеном. И Шону.
Услышав вину в голосе Джису, Чонгук закрыл глаза. Его брат был прав. Это не просто неловкость. Она чувствовала, что сделала что-то не так. Мужчина пересек комнату. Один взгляд на Тэхена, и тот развернул Джису от огня лицом к нему.
Ее нижняя губа подрагивала, но взгляд был ровным, и Чонгук мог только восхищаться ее мужеством. Он никогда бы не смог полюбить ее сильнее.
— Я пошла наверх с Джехеном и с Шону. Ничего не произошло, но... Я этого хотела. Сначала. — Девушка отвела взгляд и вновь посмотрела на него. — Вы двое... не уходили ни с кем другим. А я пошла.
— Разве Наен вчера не разговаривала с тобой? — спросил Тэхен, поглаживая ее по руке.
Ким кивнула. Чонгук нахмурился. Наен пообещала, что всё объяснит. Он мог сделать это сам или Тэхен, но братья решили, что подруге Джису поверит быстрее, чем двум мужчинам, страстно желающим ее. Что бы она подумала, скажи они ей: «Можешь спать с кем захочешь, особенно с нами двумя – так поступают все оборотни. Честно».
— Наен рассказала тебе, что происходит во время Сбора?
— Ага, — Ким закусила губу. — Но вы двое не...
Чонгук подошел ближе и погладил Джису по щеке: — Когда у самки начинается течка, потребность соединиться с самцом не поддается контролю, кариада. Твои инстинкты говорят тебе спариваться, найти лучшего самца. Или с тем, кто больше тебя привлекает. Ограничиться одним – или даже двумя – невозможно, только если ты не связана.
Когда ее лоб прорезала морщинка, напряжение внутри мужчины ослабло. Джи сначала думала, а не действовала.
— Но вы двое... — повторила она.
Он взглянул на Тэхена, и его сладкоречивый трусливый братец дернул подбородком, призывая Чонгука продолжить.
— Мы и, правда, не присоединились к другим, — на губах мужчины появилась... улыбка. — У самцов не бывает течки. Запах женского возбуждения – всё, что нам нужно. Но с годами желание спариваться с каждой заинтересованной самкой начинает угасать. Мы с Тэхеном больше не детеныши, и мы очень сильно любим тебя. Прошлой ночью ты единственная, кого мы замечали.
Блеснувшие в ее глазах слезы шокировали. Вызвали ужас. Что он сказал не так?
— Ты... тоже мне нравишься. И Тэхен. Но я всё равно пошла наверх с...
Тэхен заключил девушку в свои объятия и уселся на одеяла: — Ты его не слышишь. Замолчи и слушай, Злючка.
Ким напряглась, встретившись взглядом с Тэхеном, но потом вздохнула: — Ладно. Слушаю.
Чонгук сел рядом с ними. Он поцеловал ее запястье, чувствуя легкое биение пульса: — Чтобы наш вид выжил самке необходимо спариваться со многими, Джису. Мы понимаем это. Мы чтим традиции. Сбор – не только дань природе, но еще и традиция.
— Я точно нигде не облажалась? — Джису прикусила губу. Сейчас она выглядела совсем как маленькая девочка, и Чонгук подумал о том, какими прелестными будут ее дети. — И, — продолжила девушка, — ни один из вас на меня не злится? Ни Джехен, ни...
Тэхен хмыкнул: — С чего бы нам на тебя злиться? Ты не можешь идти против природы.
— И правда не злитесь, — произнесла девушка удивленно. — Ладно. Хорошо.
Она запрокинула голову, чтобы поцеловать Тэхена, а затем его брата.
— Мне это было очень нужно, — пробормотал Чонгук. — Я беспокоился.
— Я тоже. — Джису глубоко вздохнула.
— Ты желала других мужчин, но сдержалась. Это показывает, что у тебя появилась привязанность. К нам.
Чонгук кивнул Тэхену. Брат нежно уложил Джису на одеяла и пошел рыться в своей сумке, которую брал с собой в горы.
Сосредоточившись, Чонгук продолжил: — Некоторые пары создают семьи, похожие на человеческие браки.
— Наен мне рассказала. И что иногда в них больше, чем один мужчина и одна женщина. — Ким уставилась на свои руки. — Я была рада, потому что я... я...
Сердце Чонгука глухо билось в груди: — Потому что?
Джису уставилась хмурым взглядом в пол, а затем посмотрела на мужчину, сжав руки в кулаки: — Почему это так тяжело сказать? — она сжала губы, вскинула подбородок, напоминая Жанну Д'Арк, идущую на костер. — Ладно, слушай, я люблю тебя. И Тэхена. Вас обоих.
Девушка прижала руку к груди, стараясь отдышаться.
Чонгуку отребовался весь его контроль, чтобы не взять ее прямо сейчас. Тэхен наконец вернулся – медлительный ублюдок – и протянул Чонгуку обручальный браслет, оставив себе еще один. Мужчины преклонили колени, встав плечом к плечу, как и были всю жизнь. От ощущения правильности происходящего у Чонгука сдавило горло.
Глаза Джису расширились: — Что...
Тэхен прочистил горло, его глаза подозрительно блестели.
— Джи. Мы любим тебя, мы оба любим тебя. И...
Чонгук разжал руку, протягивая ей тонкий браслет из маленьких серебряных дисков, соединенных специальными эластичными перемычками.
— Ты станешь нашей спутницей жизни?
О. Мой. Бог.
Джи обхватила себя руками, не в силах вымолвить и слова. Братья на коленях перед ней: Тэхен – блистательный Бог, Чонгук – темный властелин, оба – воплощение мужественности. Самые отважные и благородные мужчины из всех, кого она знала. Честные. Любящие. И они хотят именно ее.
Джису никогда не думала, что найдет семью за пределами военной службы. Но... Они желали ее. В глазах Тэхена не было смеха, только... желание. Он нуждался в ней, а Чонгук... Его взгляд был твердым, контролируемым, но Джи видела – и когда она научилась так хорошо читать его? – видела, что он тоже в ней нуждается. И любит ее. Они хотели, чтобы она была в их жизни. Горло сдавило спазмом, хотя в груди взрывались сверкающие фейерверки.
Да, да, да.
Нет. Думай, сержант. Могла ли она согласиться? На самом деле?
Но мысль о том, чтобы сказать «нет», была невыносимой, и ответ вырвался быстрее, чем Джису смогла себя остановить: — О да. Да, да. Черт возьми, да.
Тэхен улыбнулся Чонгуку: — Полагаю, это значит, что она согласна.
Он схватился за опоясывающее ее одеяло, прижимая Джису к себе, чтобы поцеловать так сладко.
— Я люблю тебя, Джи, — прошептал он.
А затем Чонгук притянул девушку к себе. Он обхватил ее лицо руками, хотел что-то сказать, но вместо этого поцеловал. Нежно, но настойчиво, что она полностью отдалась. Мужчина приподнял ее подбородок, провел пальцем по влажным губам Джису, а затем сказал: — Дай мне руку.
Ким вложила свои пальцы в его ладонь. Когда Чонгук надел браслет на ее левую руку и поцеловал запястье, в глазах девушки стояли слезы.
— Моя очередь, — Тэхен сжал ладонями ее лицо, пальцами вытирая соленые капли. Он взял Ким за руку и надел браслет на то же запястье. — Я так долго ждал этого, — пробормотал он, и она засмеялась, а затем поцеловала его. — Теперь ты, — Тэ протянул ей два более широких браслета.
Ее глаз расширились: — Я могу показать, что вы принадлежите мне?
Чертовски верно. Когда мужчины протянули руки, Джису надела каждому браслет на левое запястье, любуясь блестящими дисками на фоне темной и золотистой кожи.
— Эй, а что случится, когда мы перевоплотимся?
Улыбка Тэхена была почти убийственной: — Мы покажем тебе. Позже. — Ухмыляясь, мужчина стянул с нее одеяло. — Почему бы тебе не поесть что-нибудь? Нам с Чонгуком нужно нарубить еще дров для камина перед уходом.
Уходом, да?
Девушка вздохнула. Реальность всегда возвращается слишком быстро. Сделав всё необходимое, умывшись и одевшись, Ким обнаружила, что мужчины оставили котелок с супом на огне.
Кофе. Суп. Неплохой завтрак.
Когда братья вернулись, отряхивая снег с ботинок, она моргнула, глядя на вид, открывшийся в приотворенную дверь. Последние лучи солнца сияли на западе.
— Я проспала весь день?
Чонгук присоединился к девушке за столом, уткнувшись носом в ее шею: — Мы думали, ты никогда не проснешься. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. — Джи прищурилась от его странного выражения лица. — А что? – спросила она с подозрением. Почему они смотрят на нее, словно на свежеиспеченное шоколадное печенье?
Тэхен подошел сзади и обнял девушку: — Браслеты показывают, что мы партнеры, так сказать в браке. Сегодня... — он на секунду задумался, — что-то вроде бонусного ритуала. Если в браке все животные одного вида, как например мы пумы, то для нас будет особая магия.
— Например?
Чонгук взглянул на Тэхена и слегка улыбнулся: — Увидишь.
— Пойдем, поиграем в снегу, — произнес Тэхен хриплым голосом.
Опять?
— Простите, ребята, но там, правда, холодно. Мне не хочется отморозить зад...
Взгляд Чонгука потяжелел: — Раздевайся, кариада. Сейчас же.
Ее соски напряглись от силы, исходящей от этого взгляда, внутри растекся жар. Возражения? Никаких, черт возьми. Сэр, есть, сэр. Джису стянула рубашку через голову, затем всё остальное. Вслед за ней мужчины сбросили свою одежду на пол и вывели Ким за дверь.
Черт, на улице было не ниже двадцати градусов. Девушка поежилась, холодная земля, словно обжигала. Забудем о сексе, найдите мне огонь. Джи попятилась обратно к двери.
Она поймала взгляд Чонгука, его глаза потемнели: — Обращайся. Живо.
Ощущение, словно он вытолкнул ее через ту странную дверь в ее голове. Как он это сделал? По телу девушки пробежали мурашки, проникли глубоко внутрь, и она почувствовала, как смещаются ее кости. Джи упала на четвереньки и жалобно фыркнула. По крайней мере, снег не морозил лапы. Обручальные браслеты сверкнули на передней лапе, наполовину скрытые густым мягким мехом, и от восхищения всё ее раздражение испарилось.
Находящийся по-прежнему в человеческой форме Тэхен наклонился и погладил ей спинку. Почуяв запах мужчины, сильный и пьянящий, Ким заурчала и потерлась головой о его ногу. Тэхен приподнял рукой ее морду: — Джи, — сказал он. Его улыбка выглядела хищной. Опасной. — Беги.
Без него? Вероятно, это часть ритуала. Поэтому она сорвалась с места и прыжками понеслась в гору, взметая за собой снег. Ее мышцы напряглись и разогрелись, а минутой позже Ким услышала своих мужчин позади. Запах их мускуса на ветру что-то изменил в ней, разгорячил кровь. Ее прыжки стали длиннее, сильнее.
Слева между деревьев мелькнула какая-то тень – темный мех Чонгука. Он бежал чуть впереди, его грациозная мощь завораживала.
Джису едва заметила движение справа, прежде чем в нее врезались, закрывая обзор, и повалили на бок. Лапы еще мгновение безуспешно скребли по снегу.
Слишком медленно.
Когда она перекатилась на живот, золотистая пума навалилась сверху. Тэхен. Его зубы сомкнулись на шее Джи, надежно удерживая под ним. Передние лапы пригвоздили маленькую кошку к месту, и по ее телу растекся жар от ощущения его тела на ней. Джису взвыла, почти сведенная с ума всепоглощающим желанием, которое бурлило в крови. Урчание Тэхена слегка оглушило, когда Ким приподняла зад, жажда была сильнее, чем хватка его когтей.
Он вошел в нее долгим, горячим и сильным толчком, почти болезненным в своем нетерпении. Она приняла его, наполнилась им. Головокружительное чувство. И вдруг они обернулись, ее грудь раскачивалась от его толчков, руки утопали в снегу. Хватка –
человеческими пальцами – на ее бедрах усилилась, пока мужчина вдалбливался в нее сзади, сильно и быстро. Джи опустилась на локти, толкаясь назад навстречу его движениям. Каждый толчок посылал по ее телу волну дрожи, ощущения становились всё ярче, пока она не закричала и не взорвалась, кончая снова и снова. С ревом победителя Тэхен излился в нее, наполняя своим горячим семенем.
Потрясенная неожиданностью слияния и необычностью ощущений, Джису могла лишь дрожать под ним и пытаться собрать мысли воедино. Когда мужчина вышел из нее, Ким зашипела от опустошения и чувства потери.
Тэхен рассмеялся: — Наша партнерша.
Он поцеловал ее в щеку и встал. Лунный свет блеснул на его коже, и вот Тэхен снова стал пумой. Джи почувствовала покалывание и внезапно оказалась в животной форме.
Сбитая с толку, она начала поворачиваться к нему. Что, черт возьми, здесь творится? Тэхен укусил ее за заднюю лапу, а потом еще раз, вынуждая двигаться вверх по горе.
Чертов самец. Рванув вверх, Джи оставила его позади. Он ей не нужен, вообще никто не нужен, кроме нее самой и ее сильного тела. Луна освещала восточные вершины, заливая покрытые снегом леса жутковатым сиянием. Резкий, пронизывающий воздух пах соснами. Кровь радостно струилась по ее венам в ритме прыжков.
Когда маленькая кошка добежала до обрыва, рядом что-то шевельнулось, и на нее приземлилась черная пума, прижав к земле.
Чонгук. Лев потерся мордой о ее мех, отмечая своим ароматом, а после сжал зубами ее шею. Джи подалась вперед, пытаясь вырваться, но его когти предостерегающе впились ей в бок. Его свирепость запустила по венам желание, хоть она и была прижата к месту тяжестью его тела. Жар опалил внутренности, и Джису приподнялась, чтобы встретить его дикий толчок.
О, Боже. Проникновение Чонгука пробудило в ней каждый нерв, и она приподнялась еще выше.
Когда его член вошел в нее, они обернулись, обнаженная грудь Чонгука прижалась к спине Джису. Его руки крепко держали ее бедра, не давая двигаться и уклониться от него. Его твердый и толстый член заполнял до отказа, а она всё еще была слишком чувствительной после Тэхена. Пальцы Чонгука нашли ее грудь, добрались до сосков, сжимая ровно настолько, чтобы послать горячие импульсы удовольствия прямо в мозг. Жар внутри разрастался, пульсируя от движений мужчины внутри, становился нестерпимым. Колени Чонгука толкали ее ноги до тех пор, пока она не открылась полностью, и он смог войти еще глубже.
Тяжело дыша, Джису попыталась шевельнуться, но рука на талии удерживала девушку на месте. Чонгук с рыком замедлился, каждое движение приближало ее к финалу. А затем с последним мощным толчком он погрузился в нее так глубоко, что девушку охватила буря наслаждения, спазм за спазмом, вместе с освобождением Чона.
Ее ноги дрожали, и Джи обмякла в его объятиях. Мужчина потерся о ее шею, его щетина кололась и вызывала мурашки.
— Прекрасная Джису, — тихо произнес он. — Наша партнерша.
Медленно выйдя из нее, Чонгук поцеловал девушку в затылок, мягкие губы прошлись по горящим следам укусов. Затем он прошептал, — Беги.
Всю ночь – снова и снова – она убегала, скрываясь в залитом лунным светом лесу. Каждый раз, братья заманивали ее в ловушку и брали, превращаясь то в людей, то в пум, каждый раз даря ей наслаждение, пока луна не скрылась за горами на западе, а ноги Ким в обеих ипостасях не стали дрожать так, что она с трудом на них стояла.
Когда темнота накрыла горы, два самца пумы присоединились к маленькой кошке, по одному с каждой стороны, направляя ее обратно в сторону хижины. Обернувшись человеком, Джису распахнула дверь и вошла внутрь. Ноги подкосились, и только реакция Чонгука, схватившего девушку, удержала ее от падения. Легко подняв Джи на руки, он отнес ее к вороху одеял.
Тэхен подкинул полено в огонь. Чон обнял Джису, Тэхен лег с другой стороны, зажав девушку между ними.
— У вас, парни, и правда извращенное представление о медовом месяце, — прошептала она, слегка подрагивая и вспоминая зубы, кусающие ее шею, и удерживающие ее когти.
Рука Тэхена накрыла ее грудь, успокаивающим и собственническим жестом: — Только партнеры, которые принадлежат к одному виду, могут спариваться в обеих формах, — прошептал он. — Я люблю тебя, Джису.
Большая ладонь Чонгука устроилась на животе девушки, и его голос пророкотал ей в ухо, — Я люблю тебя, маленькая кошечка.