10
На следующий день
Джису убрала телефон от уха и уставилась на него: «Ничего себе!» Она готова поверить в то, что Хеншик экстрасенс, как утверждали многие из его агентов.
— Сэр, — девушка прочистила горло, — вы только что сказали, что хотите, чтобы я летела в Вашингтон?
— Если у тебя проблемы со слухом, я снова отправлю тебя на больничный.
«Вот черт, похоже он сегодня ещё не получил свою дозу кофеина – или не пил кофе, по крайней мере, неделю».
— И куда именно?
— Ко мне в офис.
«Личная встреча?» Ее желудок сжался и бухнулся вниз. «Она может избегать темы оборотней по телефону, но при личной встрече?» Скрывать информацию от Пак Хеншика было также бесполезно, как утаивать грехи от Бога или врать Чонгуку.
— Я с нетерпением жду возвращения к своей миссии в Багдаде. — «Трусиха Джи, трусиха».
Голос мужчины смягчился, если так можно было сказать про тон голоса более острый, чем лезвие ножа:
― Я все понимаю. Тем не менее, на следующей неделе я отправляюсь в Китай и хотел бы увидеть тебя, прежде чем уеду. Пять дней, сержант. Справишься?
Ловушка захлопнулась.
— Разве я когда-нибудь подводила вас, сэр?
— Нет, ты всегда справлялась, — тихо сказал он и сделал всё еще хуже, добавив, — я скучал по тебе, солдат. И рад, что ты возвращаешься.
Джису удалось повесить трубку, прежде чем она сломалась и разрыдалась как ребенок. Хеншик был для неё семьей. А она скрыла информацию, которую он действительно должен знать. «Но к чему эта встреча? Он получил сведения о том, что парень в костюме охотится на оборотней». Зарывшись ещё глубже в кресло, Джису застонала. «Как, черт возьми, ей со всем этим справиться?»
***
Во второй половине дня Минджи решила, что в такую холодную погоду нужно что-то согревающее, например, итальянская еда. Чонгук не находил себе места, желая действий. Его инстинкты побуждали его бороться, защитить свой клан, но у него не было противника для атаки. Он послал оборотней в лес искать ловушки и браконьеров. Марк и Тэхен «охотились» в базах данных военных и базе данных Сиэтла. Чонгук же бродил по дому, словно загнанная кошка, продолжая бездействовать.
Поэтому они с Минджи выбрались в город за ингредиентами для лазаньи. Выйдя из магазина, мужчина глубоко вдохнул холодный морозный воздух и улыбнулся дочери. Стройная, как и её мать, с румянцем на щеках, она скакала по тротуару, словно один из эльфов Санта Клауса.
— Ты видел того гнома? — девушка указала на глаза-бусины, стоящего на краю тротуара существа. — Он скорчил мне «рожицу»!
Чонгук подавил смешок и серьезным тоном спросил:
— Что ты такое говоришь?
— Честно, папочка. Я знаю, что они уродливые, но он выпятил губы и... — дочь продемонстрировала как, и Чонгук рассмеялся.
— Хах, что ж, похоже, холод влияет на их настроение.
— Да, даже пикси ворчат. Одна бросила вчера в меня желудем, хотя я ей ничего не сделала. Эй, посмотри, там Джи!
Сквозь витрину книжного магазина можно было увидеть, как Джису разговаривает с Хенбином. Прежде чем Чонгук успел отказаться, Минджи схватила его за руку и потащила в «Книги».
Несмотря на то, что Джису не улыбнулась, радость осветила глаза девушки, когда Минджи одарила её радостными объятиями. Последние недели Чонгук с удовольствием наблюдал, как сдержанная маленькая человечка справляется с бурной привязанностью его дочери.
— Я не видела тебя вечность! — пожаловалась его дочь и бросила в сторону Чонгука хмурый взгляд. — Папочка не хочет, чтобы я была в баре, когда люди напиваются.
― Какой подлец, — согласилась Джису, послав ему взгляд, который, если бы на её месте был кто-то другой, он назвал бы нерешительным.
Конечно, всего пару дней назад Тэхен почти перерезал ей горло. Затем она была близка к тому, чтобы Чонгук стер её память. И он поцеловал Джису на прощание. Этого достаточно, чтобы заставить нервничать даже такую уверенную в себе женщину, как Ким Джису.
С бесстрастным выражением на лице он спросил:
— Джису, ты выглядишь уставшей. Ты хорошо спала?
Хенбин засмеялся.
Кривоватая улыбка изогнула полные губы девушки:
— На мой взгляд, слишком много странных шумов по ночам.
Чонгук усмехнулся. «Кровожадная, несговорчивая женщина». Которую он хотел. «О Херне!» Он представлял, как притягивает её в свои объятия и овладевает. Член затвердел, соглашаясь с ним.
Словно она могла говорить, её взгляд потеплел... но затем метнулся в сторону, а он тут же напомнил себе, что она была человеком.
— Вы двое здесь, чтобы взять книгу? — Джису спросила у Минджи.
— Можно, папочка? — стала умолять дочь. — Все свои я уже прочитала.
— Минджи, я не знаю.
Хенбин усмехнулся и добавил:
— Вы хотите, чтобы ваша дочь была грамотной?
— Чтение очень важно, — торжественно согласилась Джису.
«Численное превосходство».
— Отлично.
Минджи вручила ему свою сумку с продуктами и скрылась за стеллажами.
— Одну книгу, — крикнул Чонгук вслед дочери.
— Две книги – лучше. — Джису толкнула через прилавок к Хенбину две книги, которые держала в руках.
— Некоторые люди – халявщики, — громко прокомментировал Хен.
— Спасибо за поддержку. Да будет тебе известно, её книги в мягких обложках уже сваливаются с моих полок, а я вероятно один из лучших твоих клиентов, ты, старый ворчун.
— Похоже, вы немного не в себе. — Хенбин взял книги Джису и переложил их на свой рабочий стол.
— Капризуля, — согласилась Джи, разговаривая с Хенбином так, словно Чонгук не стоял рядом с ней – достаточно близко, чтобы вдохнуть её неповторимый пряный аромат и почувствовать тепло тела.
А «капризулями» называли детей, не получивших свою порцию дневного сна. Нахмурившись, он посмотрел вниз. Их глаза встретились и... на какое-то время застыли друг на друге. Веселье плескалось в глазах Джису, изогнув губы девушки, и Чонгук не смог сдержать смех. Она была редкой женщиной, которая могла дразнить его... плохим... настроением. Еще реже можно было найти того, кто заставил бы его замереть и рассмеяться одновременно. «Почему человечка должна быть такой привлекательной?»
— Вот. — Минджи протиснулась между Чонгуком и Джису и толкнула свой выбор через прилавок.
— Две? — спросил Чонгук сухо.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь называл тебя жадиной... ну или что-то в этом роде, поэтому я подумала, что лучше взять две книги, как говорит Джи. — Минджи послала ему такую невинную улыбку, что никто не мог бы усомниться в её искренности.
Никто, кроме очень опытного отца.
— Хммм. Дополнительная книга. Я полагаю, это означает дополнительный вечер мытья посуды?
Девушка сморщила нос, глядя на отца:
— Хорошо.
— Мне нужно идти, — сказала Джису и, хотя она улыбалась, глаза её смотрели с такой грустью, что сердце Чонгука сжалось.
— Сегодня ты не будешь брать книги? — Хенбин по-настоящему хмуро глянул на маленькую человечку.
— Нет. Я просто хотела вернуть прочитанное.
— Подожди, — Минджи схватила её за рукав. — Поужинаешь с нами? Мы сегодня готовим лазанью.
Чонгук напрягся. «Бог решил испытывать его присутствием этой женщины на каждом шагу?» Ему и так было тяжело контролировать себя все время, что они проводили вместе, особенно во время уборки после закрытия бара. Еще хуже становилось, когда после уборки они пили пиво, наблюдая за затихающим в камине огнем, и обсуждая все подряд: политику, культуру, книги. Она вообще не должна была его привлекать, и тем более ему не следовало целовать её. Но, как Тэхен и говорил, сходка и опасность привели к преобладанию его животных инстинктов.
«Но продолжать это безумие?»
Он колебался слишком долго, и Джису покачала головой:
— Я... Нет, Минджи, мне нужно... — она замолчала, очевидно, придумывая хорошее оправдание.
Он должен отпустить её, но боль в глазах Джису была словно нож в груди.
— Мы эксперты по лазаньям, и было бы жаль не поделиться нашими превосходными кулинарными навыками с другими. Мы ждем тебя в семь.
Джису нахмурилась, глядя в его сторону. Такая неуверенность – то, что он редко видел в этой женщине.
Но посмотрев в умоляющие глаза Минджи, девушка вздохнула:
— Хорошо, хорошо. Я люблю лазанью.
* * *
«Блять». Сидя за столом своего рабочего кабинета, Видаль скомкал бумагу, которую только что подписал и швырнул в стену. Его подпись всегда была массивной. Сейчас же она представляла собой мелкие тонкие каракули, потому что его пальцы всё сильнее ослабевали. И сегодня утром он снова потерял равновесие.
Страх ползал по его внутренностям, словно таракан. Время на исходе – гребаный Паркинсон будет победителем (прим.: имеется в виду болезнь Паркинсона).
«Больной». В приступе ярости мужчина снес всё со стола.
Раздался стук, Видаль посмотрел на дверь:
― Да. Что?!
Свэйн вошел в комнату. Его холодные карие глаза осмотрели беспорядок.
— Есть кое-что. — Мужчина положил на стол несколько листов бумаги.
Пригасив гнев, Видаль посмотрел на них:
— Медицинские отчеты?
— Угу. Военные. По Ким Джису, которая восстанавливается после травмы колена.
―Жива? Сукина дочь, она выжила! — его надежды возросла. «Она трансформировалась? Она теперь веркошка?» Он просмотрел на страницы и нахмурился. — В отчете ничего не сказано про следы укуса.
— Док описывает их как «различные зарубцевавшиеся шрамы». Но посмотрите сюда, — Свэйн показал на последнюю страницу. — Эта сука хотела копию отчета, поэтому дала им свой адрес.
Видаль прищурился, чтобы разобрать мелкий шрифт:
— Она живет в Колд Крик?
— Готовы наложить в штаны от счастья?
Мужчина отодвинул документы:
— Поймайте её и проверьте, не превращается ли она в кого-нибудь из них.
— Проще простого, — Свэйн фыркнул. — Подойти и спросить: «Эй, мисс Ким, едите больше красного мяса в последнее время?».
— Завязывай. — Видаль откинулся на спинку кресла, пытаясь сдержать волнение. — Просто достань её. Но будь осторожен. Она видела твое уродливое лицо.
— Без проблем. У меня есть несколько приятелей наемников, которые нуждаются в дополнительных баксах. Они могут сделать это, а я подстрахую.
«Слишком много людей в теме». Видаль нахмурился:
— Я против.
— Они не будут знать, что происходит. Ребята просто вырубят её и бросят в фургон. Они не увидят её превращение в пуму. Даже если она сможет.
Последнее замечание Свэйна заставило Видаля нервничать. «Она должна оборачиваться. Должна».
— Хороший план. — Видаль прислушался к шуму дождя, барабанящего в окна. — Схватите девушку сразу, как заметите. Что бы ни случилось. С её гребаной подготовкой она может свалить, если что-то заподозрит.
— Понял. Вы же понимаете, что она оказалась в Колд Крик, потому что паренек рассказал ей. Она что-то знает. — Улыбка Свэйна не затронула его «мертвых» глаз. — Отдайте мне её на денек, и Джису будет счастлива раскрыть каждую чертову деталь.
***
Тем же вечером Джису свернула на стоянку и припарковалась справа от «Дикой Охоты», около высокого деревянного забора, скрывающего задний двор таверны. Пока девушка открывала ворота, её трясло от озноба, словно холодная рука гладила позвоночник. В последний раз, когда она прошла через деревянный забор на задний двор, её вырубили и скрутили. А еще у неё был секс с пумой. Оставалось надеяться, что этот вечер закончится лучше.
«Или нет».
У неё не было аппетита. «Я ненавижу прощаться». Оставить сообщение было гораздо, гораздо проще. Но малышка не поймет. Джису вспомнила времена, когда её отец отправлялся в зарубежные поездки, не сказав об этом. Как она кричала, что нанятая им домработница, уделяет ей больше внимания. Это никогда не помогало.
Поэтому сегодня вечером она скажет «до свидания» Минджи лично. «И надеюсь, Чонгук не расстроится из-за потери официантки».
Пройдя несколько шагов, девушка остановилась, рассматривая открывшийся вид. «Вот это да...» После аскетичного вида стоянки бара Джи не ожидала чего-то... подобного. Тропинка, выложенная кирпичом, вилась вдоль кустов сирени. Розы оплетали деревянную арку у входа, их поздние цветы добавляли сладости вечернему воздуху. В задней части двора находился овальный пруд, в который стекала вода с небольшого каменистого водопада. Золотые и красные карпы мелькали под водяной поверхностью, надеясь на подачку. Разбросанные рядом со скамьей с высокой спинкой крошки показывали, что кому-то нравилось кормить рыб.
Растения, высаженные на небольших участках, наполняли воздух ароматами розмарина и орегано. Джису осмотрелась вокруг. «Интересно, как это место выглядит летом?» Она ощутила укол зависти. «Должно быть, приятно сажать что-нибудь и через несколько месяцев наблюдать, как оно расцветает». Казалось бы, кот-обортень должен иметь курятник, а не сад. «Господи, сколько же ещё она не знала о них».
Тропинка привела к лестнице на второй этаж. Когда девушка поставила ногу на первую ступеньку, её пульс ускорился, подгоняемый нетерпением... увидеть Чонгука. «О, женщина, приезжать сюда было глупо, глупо, глупо». Рыча под нос, словно умалишенный, вышедший из дурдома, она протопала вверх по лестнице. Там были две двери, а не одна, как будто даже проклятые входы говорили: «выбери либо одного брата, либо другого».
Она постучала в дверь с именем Чонгука.
— Она здесь! — раздался голос Минджи.
Дверь распахнулась, и Джису получила свое второе объятие за день. У неё было больше обнимашек в этом сезоне, чем за несколько лет. Страшно подумать.
— Эй, малявка. — Ощущение тоненьких детских ручонок наполнило Джи нежностью... просто нежностью. «Ничего больше». Ким отстранилась и засунула руки в карманы джинсов. — Красивый у вас сад, малышка.
— Ты видела рыбок? Красный – Бип, а золотой с оранжевыми метками – Боп. И есть еще здоровяк с черными пятнами – это Крюк. — Минджи засунула руки в карманы, как и Джису. — Конечно, я дала им имена, когда была маленькой девочкой.
— Конечно, — согласилась Джису с серьезным видом.
Улыбнувшись, девушка заметила Чонгука, наблюдавшего за ними из-за двери. От того, с какой нежностью мужчина смотрел на свою дочь, сердце сжималось в груди. Затем он посмотрел на Джису, и их взгляды встретились. Жар опалил её кожу. «О, это очень плохие мысли».
— Эй, — тихо произнесла Ким.
— Добро пожаловать в наш дом. — Его губы изогнулись, словно он понимал причину её волнения. — Входи, Джису. Сегодня мы ужинаем лазаньей, а не маленькими людишками.
Когда он скрылся в кухне, Минджи схватила её за руку и потащила за собой, словно игрушку.
Чонгук проверил духовку и повернулся:
— Что будешь пить?
— Пиво, если есть.
Пьянящий запах чеснока наполнял кухню, и у неё в животе заурчало. Минджи засмеялась, Чонгук улыбнулся и, налив «Гиннес» в кружку, протянул Джи:
— Не волнуйся, как только хлеб подрумянится, мы будем есть.
— Не думала, что настолько голодна.
Чонгук сделал глоток своего напитка – тёмно-красного вина. Мужчина смотрел на неё поверх края бокала, и его взгляд ощущался как палящее солнце, касающееся слишком чувствительной кожи.
— Тебе нужно больше есть, — сказал он, — ты слишком худая.
— Папочка, это грубо. Я думаю, у Джису идеальная фигура, — сказала Минджи в поддержку.
Смеясь, Джису обняла малышку за плечи и нахмурилась:
— Ты выросла? Разве вчера ты не была ниже?
— Страшно, не правда ли? — сказал Чонгук сухим тоном. — Скоро её первое обращение, и эта мысль меня пугает.
Челюсть у Джису отвисла:
— Минджи тоже?
— Папа! — девочка развернулась и посмотрела на Ким. — Ты сказал Джи...
— Ах, я забыл тебе рассказать дорогая, Джису знает о нас.
Чонгук улыбнулся, глядя на вытаращившую глаза дочь и испуганно смотрящую на Минджи Джису.
— Ты никогда не думала о молодых оборотнях? — спросил он.
— Эмм, нет. — Джису коснулась щеки Минджи так нежно, что сердце Чонгука сжалось. — Ты превратишься в кошку? Как твой папа? Тэхен тоже пума?
Минджи хихикнула:
— Как и дядя Алек, я, вероятно, буду пумой.
— Боже, держу пари, ты будешь красивой, — сказала Джису. Благоговение в её голосе, словно острая боль, прошло сквозь него. — Так что же происходит, когда вы оборачиваетесь в первый раз? Нечто особенное?
Чонгук обратил внимание на то, каким серьезным тоном ответила Минджи:
— Ну, сначала из наших рук выходят искры, а затем происходит большой бум.
Глаза Джису расширились. Чонгук усмехнулся, когда его маленькая чертовка захихикала.
Джису моргнула, а затем рассмеялась:
— Маленький монстр, ты меня сделала. Молодец. — Девушка повернулась к Чонгуку. — Я так понимаю, что первый оборот ничем не примечателен?
— Такой же оборот, как ты видела. Единственное отличие – отсутствие контроля у молодняка.
Чонгук старался не думать о детях, которые не смогли вернуть себе человеческий облик после оборота и, оставшись животными, одичали, или о тех ошеломленных и напуганных, что сами довели себя до смерти. Его Минджи уравновешенная и умная. Она отлично справится. Сжав челюсти, мужчина отвернулся под предлогом вынимания из духовки чесночного хлеба.
Он передал корзину Минджи:
— Давайте поедим.
Когда они сели за круглый дубовый стол, Чонгук обратил внимание, что взгляд Джису обращен на четвертое место за столом, и ответил на её невысказанный вопрос:
— Тэхен обычно отнекивается...
Прежде чем мужчина успел закончить фразу, задняя дверь открылась и захлопнулась. Его брат появился на кухне:
— Черт, пахнет восхитительно. Ты уже всё сожрал? — когда Тэхен увидел Джису, его слова стихли, и он уставился на девушку.
«Придурок. Её присутствие в этом доме – ошибка. Он поставил в неловкую ситуацию себя... и Тэхена... и даже Джису».
Чонгук выдвинул стул ногой:
— Тэ, сядь и поешь, пока еда не остыла.
Брат занял место рядом с Джису:
— Я в шоке. Обычно у нас только одна прекрасная леди за столом.
Минджи захихикала:
— Я пригласила её, дядя Тэхен.
— Отличная работа, малышка. — Он положил себе огромную порцию салата, лазаньи и добавил кусок чесночного хлеба. — Извините, что опоздал. Пришлось выписать квитанцию парочке городских ребят за угрожающие взгляды в неподходящем месте.
Брови Джису поднялись:
— Ты серьезно?
— Нууу... — Тэхен откинулся на спинку стула. — Если нам кто-то не нравится, мы просто следим за ними, чтобы удостовериться, что они здесь не для того, чтобы устроить неприятности. Если необходимо, мы дадим им понять, что лучше покинуть наш город.
Чонгук подавил улыбку. Тэхен усовершенствовал технику старого-доброго шерифа «мы здесь таких, как ты не любим», когда жил в Техасе.
— Я все время забываю об этой твоей скверной стороне, — пробормотала Джису с большей симпатией, чем хотела показать. Она положила кусочек лазаньи в рот, а затем замурлыкала, прикрыв веки и теряясь в наслаждении.
«Херне, помоги мне!»
Дыхание Чонгука стало неровным, как и у Тэхена. Их глаза встретились в полном понимании: «желаем эту женщину для нас обоих». Но она была человеком. Мужчины отвернулись.
— Мы... — Чонгук прочистил горло, чтобы удалить хрипотцу из голоса, — мы столкнулись с Джису сегодня в книжном магазине. — Он улыбнулся ей. — Я заметил, что Хенбин выглядит лучше. Ты поговорила с ним?
Девушка кивнула:
— Он попросил меня рассказать... — она взглянула на Минджи и поправилась, — поговорить о старых временах. Он кажется таким одиноким. Не многие приходят к нему в магазин.
— Он скучает по Джемину, — сказала Минджи. — Я тоже скучаю по нему, с ним было весело.
— У Хенбина есть ещё родные? — спросила Джи.
Тэхен покачал головой:
— Его сестра умерла несколько лет назад, у неё было только двое детей. Джемин – сын её дочери. Когда мать Джемина и её спутница – эм, супруга – погибли в автокатастрофе, Хенбин отдал ему дом. Джемин его внучатый племянник.
— А своих детей нет?
— Никто не знает, — сказал Тэхен. — Он всегда был драчуном и не стремился обзавестись спутницей жизни.
Джису гоняла по тарелке остатки ужина. Она ела с удовольствием. Чонгуку было приятно.
— Сколько ему лет? — спросила Джису.
Минджи заговорила, прежде чем Чонгук успел остановить дочь:
— Через два года ему исполнится сто лет.
Джису поперхнулась, но сумела проглотить застрявший кусочек:
— Очень смешно, предательница, сегодня ты уже дважды меня наколола. А если честно, сколько ему лет? — она изучала лицо Минджи. — Ты не шутила.
Минджи покачала головой. Медные глаза Джису сфокусировались на Чонгуке:
— Еще одна особенность оборотней?
Он кивнул, надеясь, что на этом она остановится. «Зря надеялся».
— Сколько тебе лет?— продолжила девушка.
Существует множество причин, почему людям не стоит знать о даонаинах – продолжительность жизни одна из них. Но он не стал лгать.
— Тэхену и мне чуть больше пятидесяти.
— Черт возьми. — Джису оглядела его и Тэхена, и у него словно солнечные лучи протанцевали по коже. — Отлично сохранились ребята. Как долго живут оборотни?
— Около ста двадцати лет, — подмигнул ей Тэхен. — Боюсь, мы не бессмертны.
— Какое облегчение. Сто. Мне практически накостылял столетний старик? Вышибала из меня так себе. — Лицо девушки вдруг приобрело серьезное выражение. — Кстати говоря, о вышибалах, я уведомляю тебя об увольнении, Чонгук.
— Что это значит? — спросила Минджи.
Чонгук заставил себя перевести дыхание:
— Ты оставляешь меня... нас... Колд Крик?
Уголки её губ опустились:
— Да. Я сдержала обещание, данное Джемину. Мое колено прекрасно зажило, если верить доктору, то оно совсем как новенькое, так что мне пора вернуться к моей настоящей работе.
Минджи вскочила и обняла Джису:
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — проскулила девочка, озвучивая и чувства Чонгука.
Ким обняла Минджи , усердно моргая:
— Я знаю. Но мои люди нуждаются во мне гораздо больше, чем твой папа в официантке. Я еду туда, где я нужнее.
К облегчению Ким, вечер закончился рано. Они выпили вина в гостиной, но Минджи хандрила, Чонгук был тих, а Тэхен... Боже, грусть в его глазах разрывала её сердце.
«Мы уже проходили это» – напомнила она себе, когда прошагала мимо кухни, чтобы забрать своё пальто. «Однажды. Черт, он держал нож у её горла – какие тут могли быть отношения?» Девушка взяла пальто. «Кроме того, если он...» Она моргнула. Чистая посуда была сложена около раковины, стол вытерт.
Виктория огляделась — кругом чисто. Никто из них не убирался после ужина. Все находились в гостиной, и у Чонгука не было горничной. На полу не валялось ни крошки, хотя она заметила миску с молоком и кусочек торта на тарелке в углу.
«Разве вер-коты держат домашних кошек?»
— Тебе действительно нужно идти? — Минджи стояла в дверях.
— Да, мне нужно собрать вещи. — «Как будто ей было о чем беспокоиться». Джи кивнула в сторону угла. — Я не знала, что у вас есть кошка.
— О, у нас нет... это для... — Чонгук положил на плечо Минджи руку, прерывая дочь.
Когда он развернул девочку в сторону гостиной, Ким вздохнула: «Еще один чертов секрет».
— Тэхен проводит тебя домой, — сказал мужчина, но улыбка не затронула его глаз.
«О, черт, он же не может быть несчастным тоже, правда?» Но она подумала о вечерах, которые они провели вместе, обсуждая политику и книги, поздние ночные игры в шахматы. Простые радости. Его тихая дружба заполнила дыру, о существовании которой девушка и не догадывалась. И он, и Тэхен заставили её понять, какой одинокой она всегда была... и будет снова. Поэтому людям и не стоило привязываться друг к другу – уходить потом адски больно.
Тэхен ждал у входной двери, подбрасывая ключи от своей машины. Девушка посмотрела на него. «Желание. Эти большие руки гладили ее тело, этот жаркий рот...»
«Дыши, Джи».
— Тэхен, я могу сама добраться домой. — Она покачала головой. — Мне нужна тихая прогулка, а ты и «тихо» рядом не стояли.
Минджи хихикнула. Улыбка Тэхена была напряженной, когда он взъерошил волосы девочки:
— Ты противная девчонка, маленькая племянница, и Злючка плохо на тебя влияет.
От того, что Тэхен дал ей прозвище, в груди у Джису кольнуло. Не говоря ни слова, девушка прошла мимо него и вышла, закрыв за собой дверь. Холодный ветер трепал волосы, пока она спускалась по ступенькам.
Наступила ночь, фонтан безмолвствовал.