Глава 6
— Примулы зацвели, — с ужасом, затаив дыхание, словно говорила о чем-то столь зловещем, что никто не должен услышать, процедила Фрида, глядя на алэра с надеждой и мольбой.
Я стояла позади старшей служанки и беззаботно таращилась в окно, лишь бы не смотреть на Чонгука, с которым в последнее время встречалась чересчур часто.
— Знаю, Фрида.
От его голоса невольно пробежали мурашки вдоль спины, расползлись по плечам и рукам, заставляя волоски на теле встать.
Примулы зацвели... Я задумалась над новостью, продолжая рассматривать верхушки вулканов вдали, из которых к цветному небу вздымались клубы черно-серого дыма. Так дышал Эдильборг.
Примулы зацвели... Обычно они расцветают в апреле, точнее во втором месяце Рождения цветов, раннее распускание бутонов — плохой знак. Примулы предсказывают опасные извержения. Именно этого опасались Фрида, именно этого опасался весь Эдильборг.
— Прикажите готовиться к Дню Свершения? — уточнила служанка.
Название незнакомого праздника вырвало меня из размышлений и заставило повернуть голову; я тотчас столкнулась с рубиновым взглядом Чон Чонгука. Фриду алэр только слушал, смотрел же... он на меня.
— Да, начинайте готовиться.
— Хорошо, мой алэр, — Фрида поклонилась и поспешила к дверям, попутно дергая меня за руку, как бы показывая следовать за ней, но я осталась.
— Лирэя⁈ — не поняла она.
— Иди, Фрида. Видимо, Дженни хочет что-то обсудить, — велел алэр, не спуская с меня пристального взгляда.
Служанка кивнула, присела в коленях и поспешила на выход.
Только мы остались с Чонгуком одни, воздух в кабинете вмиг сгустился.
— Эдильборгу грозит опасность? — в лоб спросила я, твердо, ровно.
Чонгук покровительственно улыбнулся, отыграл на деревянной поверхности незатейливую мелодию пальцами, а потом поднялся, подходя к окну, останавливаясь рядом со мной на расстоянии вытянутой руки; только повернулся не ко мне, а к окну — туда, где дышали, ревели вулканы.
— Видишь тот вулкан вдали? Самый большой. Отсюда его практически не видно, но присмотрись, увидишь.
Я изо всех сил напрягла зрение. И правда, вдалеке, за чередой пылающих вулканов, стоял еще один, верхушка которого терялась за плотной стеной туч. А может быть, это дым начатого извержения?
— Вижу.
— Это вулкан Эльборг. Самый большой, опасный и разрушительный вулкан Эдильборга. Мы верим, что, когда он просыпается, это злятся предки. День Свершения направлен на их задабривание.
— Поможет? — скептически спросила я, не очень-то веря во всякие «задабривания». Иногда извержение не потому, что кто-то где-то на небесах злится, иногда извержение — это просто извержение. Следует не «праздники» устраивать, а заранее заняться эвакуацией населения. Но алэр придерживался иного взгляда.
— Не беспокойся, — весело отозвался он. — Я в любом случае тебя спасу.
— Планируешь сделать меня должницей в третий раз?
— Так уж и быть. Этот долг я прощу.
— Вы верх великодушия, алэр, — с иронией произнесла я, поднимая на Чонгука взгляд.
Он тоже на меня посмотрел.
— Я должна еще кое-что сказать вам, — продолжила с предательской робостью в голосе. Чонгук смотрел и ждал завершения слов. Облизнув губы, сглотнув комок в горле, болезненно вставший поперек, собралась с духом и процедила тихое: — спасибо. За Адама. В тот раз я так и не поблагодарила.
Слова благодарности дались тяжело, произнести их вслух по отношению к ненавистному мужчине, как проглотить осколки стекла, для меня это сравни поражению, но... в его взгляде не была победа. В его взгляде промелькнуло что-то другое, скорее — понимание.
Чонгук принял мои слова легким кивком головы.
Я стояла неподвижно, следя, как его глаза смягчались, хоть и продолжая чувствовать оковы нашей невидимой войны; и не найдя больше слов, я развернулась и ушла, чувствуя на себе пристальный взгляд.
* * *
Фрида нашлась в главном холле дворца на первом этаже, где она вовсю командовала прислугой, раздавала поручения и ругала за медлительность. Я даже заметила мелькающую фигуру Агды, недовольную и обозленную, но беспомощную перед волей старшей служанки.
— Поговорили? — с любопытством спросила Фрида, когда я подошла к ней. Но ответить не успела. Служанка громко ахнула и всплеснула руками: — не говори! Ничего не говори! Это не моё дело!
Я улыбнулась и покачала головой.
— Лучше займемся подготовкой к Дню Свершения, — заключила она и позвала жестом за собой. — Идём, лирэя. Поможешь подготовить дары.
— Дары⁈
Загадочными дарами оказались резные сундуки, инкрустированные драгоценными камнями и золотыми вставками. Внутри находились удивительной красоты платья из алого шелка и золотые украшения: массивные серьги, парные браслеты и изящные анклеты.
— Красота какая.
— Хочешь примерить? — с вызовом спросила Фрида, но я отказалась.
Меня интересовала другая информация.
— А кто наденет эти наряды?
— Жрицы свершения, — непонятно ответила служанка и пояснила: — День Свершения — важный праздник для жителей Эдильборга. Мы не только просим благословения предков на спокойную жизнь близь душевных врат Эдильборга — вулканов — но и здоровья, долголетия, плодородия и прибавления в семьи, особенно мглей.
— Мглей? — зацепилась за новое слово. — Это что? Или кто?
— Мальчики, рождающиеся с душой ёрума. Ёрумом стать невозможно, им можно исключительно родиться, а это большая редкость.
Я моргнула, обрабатывая новую информацию, совершенно причудливую и странную, невероятную и невозможную, ту, что никак не укладывалась в моей четкой и понятной системе мира. Магия, ёрумы, мглеи! Чем еще удивит Эдильборг⁈
— А жрицы? Кто они?
Фрида застыла над двумя сундуками, уперев руки в бока. В этом положении, не глядя на меня, объяснила:
— Ой, это уж кому повезет, кого отберут, та и станет жрицей.
— Алэр отбирает?
— Алэру не до этого, он всю ночь силу из лавового источника питать будет. Ким Тэхен займется жрицами. Эти два готовы, — добавила спустя паузу и, закрыв сундуки, подошла к следующим.
— Фрида, а как проходит этот... обряд?
— Меньше слов, больше дела, лирэя. Лучше проверь те сундуки в углу. А обряд... — она многозначительно улыбнулась, почти зловеще, — увидишь, дорогая. Увидишь.
Меня насторожил её ответ.
Весь день ушел на приготовления. К вечеру дворец Огненной короны преобразился.
Каждое окно, каждую колонну украсили обилием красных лент, каскадами спадающих с карнизов и легким колыханием на ветру. Они напоминали трепещущие огненные языки, играющие на мраморной поверхности.
Скоро к ним присоединились и пышные букеты алых примул. Слуги поставили их на каждом выступе, словно живые украшения, подчёркивая не только торжественность Дня Свершения, но и природную составляющую дворца Эдильборга.
А ещё — вечером я снова столкнулась с Агдой. Ну почти.
Она стояла в коридоре и высказывала недовольства Ким Тэхену по поводу Дара, который ей, конечно, не достался. Но советника мало интересовал бессмысленный диалог с буйной служанкой, поэтому он лишь повел плечом и молча ушел. Разгневанная Агда фыркнула и направилась в комнату.
Мы же с Тэхеном — пересеклись на лестничном пролете. И надо признаться, я ощутила легкую неловкость, когда поймала на себе внимательный взгляд янтарных глаз.
— Агда досаждает вам? — вежливо поинтересовалась, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.
Несмотря на приближенность советника к алэру, Тэхен меня не пугал. Он второй человек в Эдильборге, после Фриды, конечно, который производил на меня приятное впечатление.
— Агда довольно настойчива, — ответил советник, одаривая меня нежной улыбкой. — Как вы, Дженни? Как прошла беседа с алэром?
— Пожалуйста, не говорите о нем.
— Как скажете.
— Спасибо, что настояли на возвращении Адама, Ким Тэхен.
— Просто Тэхен. И если вы не против, давайте перейдем на «ты».
— Мне нравится ваше предложение. Твоё.
Он чуть заметно улыбнулся, словно мои слова развлекли его, а потом повисла пауза, в таинственной тишине которой, я почувствовала, как взгляд мужчины словно проникает глубже. Хотя, возможно, это просто игра моего воображения.
— Завтра День Свершения, — продолжил советник между прочим.
— Да, знаю. Дворец красиво украсили. Не могу дождаться, когда увижу само празднество. Уверена, будет грандиозно.
— Не ходи, Дженни, — немного резко ответил Тэхен, я удивленно моргнула.
— Почему?
Он тяжело втянул ноздрями воздух и посмотрел в сторону, о чем-то напряженно размышляя. Тэхен хотел сказать, но не мог. Похожим образом вела себя Фрида: она редко говорила прямо, чаще — осторожно, коротко и обтекаемо.
— Это может быть опасно.
Я не стала подставлять и расспрашивать подробности, лишь благодарно кивнула за озвученное предостережение.
* * *
Обычный завтрак слуг — каша и травяной чай — Боргар заменил на воздушные панкейки с ягодами и горячий шоколад. Что ж, в честь Дня Свершения и слугам положены угощения.
Насладиться в полной мере завтраком мешали лишь огорченные вздохи Агды с противоположной стороны длинного стола. Служанка с грустным лицом смотрела на пышные панкейки и безжалостно дырявила вилкой. На горюющую девушку никто внимания не обращал, лишь Боргар периодически бросал в её сторону упрекающие взоры и злился за неуважительное обращение к еде.
Но ничего не говорил. Пока. Сильно был увлечен красивым оформлением еды на серебряном подносе. Я засмотрелась.
Боргар, словно художник, творил волшебство, превращая обыденные продукты в изысканные натюрморты кулинарного искусства: ломтики вяленой утки, изящно переплетенные с сочными кольцами ананаса и укушенные спелыми ягодами инжира. Это была не просто еда, а произведение искусства!
— Боргар, ты закончил? — тотчас подлетела к повару Агда, когда тот одобрительно кивнул собственному творению. Девушка потянула руки к подносу, но мужчина легонько стукнул её по запястьям. — Ауч!
Рядом со мной хихикнула Ида.
— Ты посмотри резвая какая! — воскликнула Фрида.
— Я просто хотела отнести завтрак алэру, — обиженно пояснила Агда, потирая запястья.
— Иди полы мой в холле! Я сама отнесу.
— Но нас с тобой ждет Гуннар, — напомнила Ида.
— Точно! Лирэя, — кивнула старшая служанка мне, — тогда ты отнеси.
Я подавилась и закашлялась.
— Она⁈ Почему она⁈
Впервые наши мнения с Агдой сошлись. Действительно, ну почему я?
— Потому что я так сказала, — безапелляционно заявила старшая служанка, приказам которой мы не могли противиться.
Агда, как обычно, психанула и ушла прочь, оставив за собой громкий хлопок дверью, сильно разозливший Боргара. Ну а я, тяжело вздохнув, подошла к серебряному подносу, взяла и спросила:
— В покои нести?
— К лавовому источнику.
— Куда-куда⁈
* * *
Каменные ступени обжигали подошвы даже сквозь тонкую ткань сандалий.
Каждый шаг отзывался гулким эхом в этой зловещей тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием лавы. Алые примулы, каким-то немыслимым образом распустившиеся вокруг этой огненной пасти, казались насмешкой, безумным украшением ада. Я не могла отвести взгляд, спускаясь ниже, удерживая поднос дрожащими руками.
В центре адского великолепия, внутри раскаленного озера, стоял он... правитель мертвых земель. Чон Чонгук.
Стоял, окруженный плещущейся лавой, словно в огненном нимбе. Спина его была повернута ко мне, но даже так я чувствовала исходящую от него силу. Древнюю силу, что пронизывала его, пожирала изнутри и, похоже, делала сильнее.
По мужской мощной спине плясали древние письмена, горящие багровым огнем. Они жили своей собственной жизнью, извивались, перетекали, складывались в новые слова, а затем рассыпались в пепел, чтобы тут же возродиться вновь. Волосы, мокрые от испарений, темными прядями липли к плечам, подчеркивая дикое, первобытное совершенство мужского тела.
Я хотела бежать. Развернуться и бежать! Не оглядываясь!
Но мои ноги приросли к этим проклятым ступеням. Страх сковал движения, превратил кровь в лед. Парализовал. Но что-то другое... первобытное, животное, заворожило, взращивая во мне какое-то болезненное, запретное любопытство.
Я никогда не видела ничего подобного.
Чонгук был... прекрасен. В своей демонической, чудовищной форме он был пугающе прекрасен!
И я боялась... До дрожи в коленях. До пересохшего горла.
Видела, как сильные плечи ёрума вздрагивают. Он питался энергией лавы. Поглощал ее, как смертный пьет воду. Вбирал в себя всей своей сущностью. Каждая искра, каждая капля раскаленной лавы, казалось, вливалась в него, делая лишь сильнее, величественнее, опаснее.
Затаив дыхание, я остановилась на берегу огненного озера. Тихонько опустила поднос на плоский камень и собралась уйти. Я должна уйти! Сейчас же! Пока Чонгук не заметил меня. Пока я не стала частью этого кошмара. Шаг назад, еще один...
Черт!
Корень. Проклятый корень, который словно ждал моего побега, чтобы протянуть свои костлявые пальцы и заставить меня рухнуть на горячие камни.
С грохотом полетев вниз, прикусила язык, захлебываясь в невысказанном крике. Тишина, казавшаяся до этого плотной и давящей, внезапно лопнула, уступив место звону в ушах.
Ёрум обернулся.
Его глаза, нечеловечески яркие, с узкими зрачками, как у дикого зверя, пылающие неистовым огнем, прожгли меня насквозь. В них бушевал ад. Древняя сила, необузданная мощь... А ещё — хищный интерес. Я ощутила себя обнаженной, прочитанной, судимой.
Собрав последние крохи мужества, поднявшись на дрожащих ногах, рванула прочь. Не оглядываясь, не останавливаясь. Только бежать, бежать, бежать.
И я бежала... Без оглядки, спотыкаясь и падая. Каждая клетка моего тела кричала о страхе.
Я продолжала чувствовать взгляд алэра на своей спине. Обжигающий, преследующий, словно клеймо. Тяжелый. Его взгляд, словно невидимая нить, привязывала меня к этому месту, к нему. И только одна мысль набатом стучала в голове: спастись.
Я остановилась в коридоре, прижавшись спиной к холодной поверхности стены, и пыталась перевести дыхание, не прекращая оглядываться. Казалось ёрум кинется следом, но в коридоре по-прежнему правила глубокая тишина. Никто за мной не бежал, никто меня не преследовал.
Я облегченно выдохнула, но тело продолжало содрогаться в мелкой дрожи после увиденного, после встречи с, горящим адским огнем, драконьим взглядом...
Весь день мы занимались последними приготовлениями к Дню Свершения. Фрида подгоняла слуг и постоянно поглядывала на часы, боясь опоздать на начало празднества.
Подчиненные предательски медлили, но не из-за внезапно одолевшей лени — нет, все не могли остановиться обсуждать предстоящий праздник, говорили о нём с благоговением, делились историями, как проходили Дни Свершения раньше, а еще, конечно, подшучивали над неугомонной Агдой.
Мне разговоры слуг оказались неинтересны, их слова и смешки доносились как через пелену; я полностью погрузилась в работу, лишь изредка устремляла взгляд в окно — на закат. Золото текло с небес, растекалось по лавовым склонам, расписывая мир в алые тона. Солнце, багровое и огромное, медленно погружалось за горизонт, превращая вершины вулканов в пылающие факелы.
Я никогда не видела такого красивого заката.
Внезапно сквозь толстые стены дворца Огненной короны проник магический звук барабанов.
— Началось... — с придыханием процедила Фрида, и слуги, не сговариваясь, бросили дела и потянулись к балкону. Я, повинуясь неясному зову, поспешила за ними.
Лицо обдало теплом — отблеском костров, плясавших на главной площади, среди которых, словно в трансе, кружился алый.
Жрицы.
Их шелка вздымались и опадали, как языки пламени, в такт древней песне. Движения — плавные, змеиные — влекли за собой не только взгляды, но и что-то более глубокое, почти забытое. Каждый изгиб тел, жест и даже дыхание — было мольбой, обращенной к повелителям огня и земли, к далеким предкам Эдильборга... Ритуальный танец, древний обряд умилостивления вулканам.
В толпе, окружавшей площадь, царило напряженное молчание. Люди внизу смотрели, как завороженные. В их глазах читалось восхищение, вожделение, первобытное притяжение... Все чувства были обнажены, обострены до предела. Я ощущала эту всеобщую напряженность, словно сама стала частью древнего ритуала.
Солнце садилось, полностью окрашивая все вокруг в багровые тона — цвет крови, цвет огня... Губы жриц полуоткрылись в безмолвной молитве, а взгляд устремился в безоблачное небо, ожидающее знамения...
И тогда танец достиг кульминации.
Барабаны замерли, оставив лишь тихий отголосок в ушах.
Наступила гробовая тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. И вот, из центра площади, окутанный клубами дыма, поднялся он...
Чон Чонгук.
Ёрум.
Высокий, статный, с кожей, отливающей бронзой в свете костров. Но главное — письмена. Его тело... Голые плечи, грудь, руки — все было покрыто сложным узором светящихся символов. Древние письмена горели под кожей, словно лава в жерле вулкана. Я не могла их прочесть, но могла прочувствую их мощь, их связь с самой землей...
Медленно, плавно, ёрум поднял голову. Море взглядов устремилось вверх, к балкону.
Чонгук смотрел... Золотисто-алыми, как расплавленное солнце, пронзительными, как лезвие клинка, глазами... Чонгук смотрел прямо на меня! Цепко. Хищно. Неотрывно. Нечеловеческие... С вертикальными зрачками. Он снова прожигал меня ими насквозь, забирая душу без спроса.
Я замерла, прижавшись к каменной балюстраде. Мир перестал существовать. Больше нет жриц, нет площади, нет людей. Всё растворились в небытие. Был только Он. И Его взгляд. Пронизывающий, неотвратимый, наполненный древней, нечеловеческой силой.
Первобытный страх, смешанный с необъяснимым очарованием, сковал меня цепями. Кажется, что сама судьба замерла, ожидая исхода этой встречи.
— Алэр выбрал тебя, лирэя, — тихо произнесла Фрида. — Тебе придется возлечь с ним на алтаре Свершения для умилостивления богов и духов предков.
Страх. Ледяной, сковывающий, парализующий.
Дыхание сперло в горле. Ноги подкосились. Я хотела кричать, но не могла издать ни звука. Только бежать. Бежать куда угодно, лишь бы подальше от этих горящих глаз, от этих древних знаков, от этой неотвратимой судьбы.
Я отшатнулась от перил балкона, слепо отступая назад. Сердце бешено колотилось, словно птица, запертая в клетке. Я повернулась, собираясь броситься бежать, сквозь коридоры дворца, в надежде затеряться, исчезнуть, скрыться... лишь бы не быть с ним. Лишь бы не принадлежать этой древней, пламенной силе!
Вот только... некуда бежать.
Глупо и бессмысленно.
Чонгук меня найдет. В самой темной пещере, в самом густом лесу, на самой высокой горе. Он найдет...
В груди разрасталось отчаяние, холодное и всепоглощающее. Я чувствовала себя загнанным в угол зверьком, у которого нет ни шанса, ни спасения.
Следующий час превратился в калейдоскоп из лиц, шелков и украшений, мелькающих у меня перед глазами. Я была послушной куклой в руках слуг дворца и мастериц, кружащих надо мной, одевающих меня в алых шелка и заплетающих непослушные волосы.
— Ты красавица, лирэя, — подбадривающе произнесла Фрида.
Я медленно подняла взгляд. Зеркало отразило бледное, искаженное страхом лицо. Мое лицо. Оно казалось чужим, словно принадлежало не мне. Слёзы текли ручьями, обжигая кожу, оставляя мокрые дорожки на щеках. Бессилие... Оно окончательно сковало изнутри, душило, словно невидимые цепи.
— Лучше бы ты не предлагала примерить платье жрицы, Фрида. Видишь, как получилось? Накликала беду... — осиплым, бесцветным голосом процедила я, рассматривая алое платье из тончайшего шелка.
Оно ниспадало до самого пола каскадом мягких складок, при каждом движении напоминали языки пламени. Глубокие вырезы по бокам. Тяжелые золотые браслеты-змеи, инкрустированные рубинами. Золотые анклеты на обнаженных лодыжках.
— Это не при чем, — тихо ответила Фрида. — Просто алэр тебя выбрал.
Почему он выбрал меня? Когда именно он выбрал? Сегодня — на Дне Свершения? А может еще раньше — в день моей свадьбы в Вилдхеме, когда вечером вошел в мои покои вместо Северина?
В голове роились вопросы, и ни на один из них не было ответа. Был только страх, парализующий, лишающий воли.
В комнату, где мне помогали одеваться служанки, вошел Ким Тэхен. Я увидела его темную фигуру в зеркальном отражении. Советник вошел без стука, он решил не обременять себя такой мелочью.
Затаив дыхание, я резко обернулась, смотря на него с мольбой и каплей вспыхнувшей надежды. И Тэхен отчетливо разобрал мои чувства. Прошелся по мне мрачным взглядом снизу доверху и задержался на глазах. Продолжая прожигать меня янтарным взором, строго приказал слугам:
— Всем выйти. Сейчас же!
Девушки бросили дела и, понурив головы, гуськом вышли из помещения. Когда дверь закрылась, я улыбнулась сквозь печаль и спросила риторически:
— Об этом ты предупреждал? — коснулась юбки шелкового платья. — Заранее знал, что Чонгук выберет меня?
Тэхен коротко выдохнул.
— Изначально. Несложно было догадаться.
— И теперь мне предстоит возлечь с алэром на алтаре Свершения...
— Что ж, об этом мечтают многие, — холодным голосом, со скрытой иронией, которая злила и самого Ким Тэхена, произнес он и неспешно прошел вглубь комнаты. — Ты получишь уважение и титул.
— Мне ничего из этого не надо. Будь моя воля, я бы поменялась с любой, которой это действительно нужно.
— Так поменяйся, Дженни, — парировал он, хищно приближаясь. Тэхен смотрел. Не как обычно — внимательно и изучающе, а... голодно. Я чувствовала это каждой клеткой кожи. Его взгляд ощущался почти физически, обжигая сквозь ткань платья, проникая глубже.
— Что⁈ — отступила инстинктивно на полшага.
— Поменяйся.
Воздух вокруг нас будто загустел, стал липким, наэлектризованным. Но лишь на мгновение. Потом — советник бросил на туалетный столик тряпичный сверток, роняя расчески, заколки и флакончики с ароматной водой. Внутри свертка лежали мужская одежда, деньги, продовольствие и карта местности.
Тэхен пояснил:
— Внизу тебя ждет Адам. Я ему все объяснил, вы сбежите, перейдете Черную пустошь и окажетесь в Выжженной зоне, а там уже недалеко до Тридорожья, откуда отправитесь в Вилдхейм. Переодевайся и поспеши. Чонгука я задержу, не волнуйся.
— П... почему ты помогаешь мне⁈..
Его губы тронула легкая усмешка.
— Я заслуживаю казни, лирэя, ведь сам возжелал женщину, которую алэр захотел сделать своей. Это... не помощь. Это мой эгоизм. Я не хочу, чтобы ты досталась ему. Поэтому не смотри на меня с благодарностью. Я не заслуживаю.
Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. Я почувствовала покалывание, словно Тэхен коснулся моих губ своими. Грубо, властно, неумолимо.
Я опустила взгляд, прячась от янтарного пламени, рискующего испепелить меня дотла. Потому что есть другой... Северин. И Тэхен, вопреки всему, об этом знал. Поэтому не тронул, хотя желал украсть меня у самого алэра. Он просто смотрел, зная, что мы больше никогда не увидимся.