Глава двадцать первая
— ААААА!
Исида, что проходила по главному залу на кухню, услышала детский вскрик и сразу побежала по лестнице вверх. Получилось как-то само сабой, она не думала хоть когда-нибудь наведываться к младшему брату, но этот крик. Хорошо знакомый ей зов. Так кричали женщины и дети, которых Сэт в своё время беспощадно убивал. Так кричали жители деревен и жрецы храмов после набега караванщиков. Это зов о помощи смешенный со страхом.
— Что здесь происходит?-залетая в комнату спрашивает она, тут же застывая в шоке.
Вся комната в песке, над кроватью летает сокол и о чём-то кричит. Сэмуэль сжался комочком у самого изголовья кровати, его окружает песок, который будто взялся из неоткуда, защищая от того, кого Исида надеялась больше никогда не увидеть рядом с переродившимся.
— Что ты сделал?!-вскрикивает она, ступая по песку к мужу.
— Я ничего ещё пока не сделал,-тихо выдавил из себя Осирис, не отрывая взгляд от Сэмуэля, что качается из стороны в сторону свёрнутым в калачик в истерике, молвя:«Нет, не подходи...».
Исида видит, как мальчик неосознанно построил вокруг себя защитный барьер, дабы спрятаться от всех, но он у него пооучился слишком слабым. Песок не устойчтв, можно просунуть руку и ничего не будет. Осирис испугался не пробудившихся сил, а реакций мальчишки. Богиня выталкивает Осириса с его места на кровати и садится сама, она слышит как красноволосый тихо хныче, зажимаясь только сильнее.
— Сэт...-зовёт его богиня, не зная как на это всё реагировать, — Сэт, посмотри на меня.
Но Сэм не отвечает, песка сиановится больше, он достигает Осирису чуть ли не по колено. Тот смотрит на Исиду так, будто ему жаль, но его жена уже давно не верит мужу, хоть они и делят одно ложе на двоих, доверие к ниму исчерпано. Думать сейчас об Осирисе казалось не к месту, поэтому богиня магии просунула руку сквозь песчанную защиту и мягко покрыла голову красноволосого своей ладонью. Тот, хоть и не сразу, но перестал хныкать после медленных поглаживании. Песок заметно начал исчезать.
«Откуда здесь песок пустыни, если мы сейчас не дома?»-подумал Осирис, как только ручная птица младшего брата села рядом с мальчиком и потёрлась головой об него.
— Тише Сэт, всё хорошо.
Бог возрождения готов поклясться, что впервые за долгое время видит её спокойной. После событий тех лет Осирис был уверен, что Исида никогда не простит его. Сэмуэль поднимает на неё свои заплаканные глаза и...
Она теряется. За всё своё существование, Исида не разу не терялась перед Сетом, она испытывала к ниму как любовь, так и ненависть, неприязнь и терпимость, но не разу не терялась. Она видела своего брата любым, но не таким. Ещё больше она теряется, когда красноволосый мальчишка кидается к ней в объятия, ища защиты. Богиня магии только неуверенно обнимает в ответ, а потом уже пытается спрятать от Осириса. Тот к слову всё это время стоял и бездействовал. Он не знал, что ему следует сделать. Его младший брат напуганно поднял против него песок, и если в прошлом подобное действие было чем-то приличным, то сейчас, в теле смериного ребёнка, вводили в тупик. Как ему следует поступить? Что с этим делать?
— Сэт...Нет, Сэми,-подходит он к ним, когда песок полностью исчез, но скоробей продолжал светиться, — Всё в порядке. Видишь?
Бог возрождения раскидывает руки в обе стороны, дабы показаться безвредным. Сэмуэль продолжая прятаться в объятиях Исиды смотрит на него и перестаёт истерить, но не прекращает плакать. А когда Исида спросила, что его так напугало, то Сэмуэль на эмоциях рассказал, как в приюте было два смотрителя, которые избивали и издевались над детьми. Как правило, сильные своей мешенью и грушей для битья делали слабых, а беспомощьные, никому не нужные дети были для них идеальным вариантом. В приюте на окраине города, под названием «Красный колоколь», их «любимчиком», как понляла Исида из дальнейшего рассказа, всегда был Сэм. Ладони Осириса, несмотря на невозмутимость на лице, сжались в кулаки, а зубы за губами чуть ли не трескались от давления. Сэма регулярно подвергали избиениям, а затем окунали в ледяную воду, чтобы скрывать следы своих деяний.
Всё это красноволосый мальчик рассказывал, уткнувшись лицом в плечо Исиды, крепко охватив её ладони.
«Я всегда хотела, чтобы ты испытал то же унижение, что и я когда-то. Чтобы понял, какого это быть всеми брошенным и забытым. И ты испытал, почувствовал на своей шкуре. Я должна радоваться, что и в следующей своей жизни ты испытывал такое, но...Тогда почему мне так плохо? Лишь от одной мысли что с тобой делали нечто подобное, меня воротит...»-думает богиня, поглаживая Сэма по голове.
— Как их звали?-вдруг спросил Осирис, не знакомым ранее Исиде голосом, обращая на себя внимание обоих.
— Их...Их звали,-по голосу казалось, что он опять разрыдается и будет это гораздо хуже, чем было, — Мы их называли Кей и Уыл. Они были...были смотрителями.
— Понятно.
После этих слов, Осирис покинул комнату брата, направившись к месту для магических практик, ибо там сейчас были его сыновья. Исида же осталась с Сэмом, а компанию им составил Латук, который отказывался покидать хозяина.
Комната для практик поприветствовала бога возрождения полным разгромом, что заставило его на секунду останавиться. Гор и Анубис все в крови, едва дышат, а оружие в их руках готовы вот-вот с ляском упасть на пол. Они едва стояли, но по ним было видно, что сдаваться или уступать они не собираются.
— Вы что тут устроили?
Голос отца прозвучал эхом по комнате, что наяала уменьшаться в размерах, возвращаясь в первичную форму.
— Отец...-одновременно промолвили оба, пряча оркжие.
— Объясните мне всё позже. А сейчас, мне нужны вы двое. Гор, возьми машину, желательно без номеров. А ты Анубис, готовься призвать своих гончих. Мы едем в детский приют.
Гор и Анубис переглядываются между собой, не понимая этой отцовской прихоти, но не спорят и выполняют поручение. Все машины Гора в секретном гараже не имеют номеров, так что он выбераеи самою компактную и незаметную. Анубис же берёт несколько крепких верёвок и беизбольную биту, так на всякий случай. Они выезжают в вечернее время, Осирис вбивает название приюта в навигатор, пока его сыновья не понимают, что они собираются делать.