Глава седьмая
- И так развалилось наше царство,-закончил свой рассказ Гор лёгшему на его колени Сэму.
Крсноволосый в начале просто сидел, но на середине, когда началась часть про его зеленокожего брата, он просто не мог не лечь.
- Вот как...
- Вы растроены?-украткой играет Гордан с красными прядями.
- Нет. Не то чтобы. Просто я поверить не могу, такого же не бывает...Я всю жизнь думал, что никому не нужен и родился как паразит, а тут...
- Я понимаю, вам нужно время, чтобы всё переварить. И готов оставить вас, пока это не произайдет. Но Сэм, нам нужно поговорить с отцом. Пока его растения в вашем организме, всё может плохо для вас закончиться.
- Цветы...Я-то думаю, откуда у меня к ним такая неприязнь. Но ладно, договоримся с твоим батей, только чтобы он меня не трогал. И потом мы с тобой никогда не увидимся.
Сэм говорил это достаточно серьёзно и дастаточно тихо. Может он хотел, чтоюы его никто не услышал, но Гордана они ранили в самый важный орган.
- Как пожилаете. После всего, я уволюсь и покину страну. Больше вы меня не увидите...Обещаю.
Почему-то лишь одна мысль о том, что Гор исчезнет из его жизни, заставляет кешки скручиваться, а зубы плотнее друг к другу сжаться. Он не хочет, чтобы Гор исчезал. Абсолютно не хочет этого. Ведь Гордан своим появлением подарил Сэму гораздо больше, чем он получал за всю свою жизнь. Однако, доверие уже сыграло с ним в злую шутку однажды, второй раз он не переживёт.
«Тогда...Почему? Почему моё сердце замирает при одной лишь мысли, что ты исчезнешь из моей жизни? Ты, чёртова курица, которая так нагло врывается ко мне, сносит все стены и ставит там красивые заборы...Сука ты такая Гор.»
Гордан поднимается с места, прежде всего, уложив дядю на подушку. Сэмуэль очень устал от всего, что произошло с ним за последнее время, от новой информации, которую он никогда не знал. Такое принять не просто, поэтому бог ветров уходит, оставляя красноволосму домашнюю одежду. Оставаться при дяде, который будет переодеваться, выше его сил. Он попросту сорвётся, если останется.
×××
На первом этаже, в гостиной, Тот спокойно сидел в кресле, ожидая. Большые двери открываются и через неё в комнату заходит она. Та, ради которой Тот готов осушить моря. Маат, ныне успешный адвокат, выглядит очень уставшей и её глаза уже закатываются от тяжести человеческой работы. Но стоит увидеть перед собой нежно улыбающегося Тота, как усталость тут же сходит на «нет».
- Здравствуй,-шепчет Тот прямо в губы.
- Привет,-отвечает Маат, подаваясь вперёд.
Их губы сливаются в мягком, нежном, но очень страстном поцелуе. В котором оба бога пытаются показать своё превосходство и умение доминировать. Проигрывает как всегда Тот.
- Сегодня ты моешь посуду,-улыбается Маат, чмокая уголок губ мужа.
- Не честно, мы не обговаривали условия,-прислоняется Тот лбом ко лбу жены.
- Зато обговаривали победу.
- Маат...
Тот не сдерживается и снова целует любимую богиню. Страсть между ними не угасла даже спустя несколько тысяч лет.
- Господин Тот, я...
Спустившийся Гор, заметив такую милую картину, тут же затыкается, тихо спускаясь вниз и уходя на кухню.
- У нас были зрители,-смеётся Маат, всё таки оторвавшись от поцелуя.
- Я знаю,-отвечает бог мудрости, тут же хмурясь.
День скорби никогда не был для Тота чем-то из ряда вон. Не был таком особенным днём, как например для господина Осириса или госпожи Нефтиды. Для него этот день лишь напоминал о том, что он помог богу закончить жизнь. Видимо, сегодня наступил день его наказание.
- Маат...Прежде, чем сюда войдут остальные, я хочу, чтобы ты знала...
Но он не договорил, поскольку двери снова открылись.
- Приветствую вас, господин Тот, госпожа Маат,-приклонил голову перед ними вошедший подросток.
- Анубис, здравствуй,- поприветствовала его в ответ Маат.
- Я не думал, что вы придёте так рано,-кивнул в знак приветствия Тот.
- Я тоже так думал. Но вчера вечером господин Осирис сообщил о том, чтобы мы пришли по раньше.
Безразличие на юншеском лице ввзывало лишь непонимание. Не понять, что чувствует Бог смерти.
Свою божественную роль Анубис понял в тот самый злополучный день. Он бог, который чувствует приближение конца и то, что человека уже нет в живых. Понять свою смлу в таких обстоятельствах стало для него таким больным ударом, что он закрылся от всех, молча исполняя свои обязанности.
«Господин Осирис значит...»-думает Тот, понимая к чему всё ведёт,-«О нет!».
Двери снова открываются, на этот раз в комнату вошла белокурая женщина, в длинном чёрном платье. На лице её была фальшивая улыбка, а руки скованны в замок. Она поприветствовала всех богов в помещение, в ответ пооучив лишь слабые кивки.
День скорби для каждого из них представлял нечто своеобразное, для кого-то воспоминания, для друогого победа, для остальных в чистом виде скорбь.
Не прошло и минуты, как к ним присоединяются последние гости. Исида и Осирис.
Гор, что стоял и наблюдал из под угла, укрсткой посмотрел на мать, та посмотрела на него. Они тут же прекратили зрительный контакт, когда Осирис попросил всех послушать его.
- Я слбрал вас раньше времени, чтобы сообщить наиприятнейшую новость.
Боги слушали его, не отвлеаясь. Гору было сложнее всего, ведь сейчас все узнают правду.
- Благодаря стараниям нашего с Исидой сына, к нам вернулся тот, кого мы считали потерянным.
Анубис тут же оживился, не понимая о чём говорит господин Осирис. Он смотрит то на мать, то на госпожу Исиду. И если одна продолжает улыбаться, то вторая просто отвернулась, прикрыв глаза.
- Наш младший брат, бог войны и пустыни, Сэт.
На этот раз бровью повела уже Нефтида, в ожидание и неверий.
- Его душа вернулась на землю. Он теперь среди нас, живой и целый. Обычный смертный, но это он.
В комнате повисает неловкая тишина, в которой Маат смотрит ра своего мужа с вопросом в глазах. Анубис широко распахивает глаза, а у Нефтмды дрожат губы, с которых сошла улыбка.
- И я надеюсь,-продолжил Осирис, - Что вы все окажите ему тёплый приём.
Шквал вопросов тут же посыпался на головы Осириса и Тота. Как так получилось? Где он сейчас? И что собирается делать? Почему он смертный?
Будь здесь все боги Египта, вопросов в воздухе весело бы больше, чем звёзд на небе. Их всех прерывают тихие шаги сверху. Как только их обладатель оказывается всего в десяти ступенях от первого этажа, он останавливается и смотрит вниз.
- Пиздец, семейное собрание.