12
Наконец наступили долгожданные выходные.
В эту субботу у Цзян Шуцзин не было никаких планов, связанных с учебой или чем-то другим скучным.
После долгих и напряженных дней Его Высочество Мин Бао позволил своей скромной рабе Цзян Шуцзин взять перерыв в непрерывной зубрежке. Такое решение далось ему тяжело, ведь на носу был главный экзамен, а уровень подготовки Шуцзин оставался довольно сомнительным.
Но все же крепость пала, и разрешение было получено. Правда, после непрекращающегося бубнежа Цзян Шуцзин у любого поехала бы крыша.
Разрешение все же было получено, поэтому она решила наконец сесть и с огромным удовольствием что-нибудь прочитать — почти легально.
Но это потом.
На утро у нее был запланирован особый ритуал.
Весь ее день был распланирован по ее собственному желанию. Без всяких отступлений она с огромным удовольствием будет придерживаться его.
Первым в ее списке числился сон. Здоровый крепкий сон под мягким и теплым одеялом в темной комнате, куда не проникнет ни один солнечный луч, а температура будет прохладной, но не холодной — та самая утренняя свежесть, что бывает лишь весной. Для этого стоит оставить открытое окно на всю ночь.
Следом шел завтрак. Самый вкусный завтрак, на который она только могла рассчитывать состоящий из поджаренного хрустящего хлеба с сливочным маслом и кусочками тонко нарезанной соленой рыбы, в сочетании с горячим, вкуснейшим кофе, сваренным на свежемолотых зернах, с капелькой сливок.
От одной этой мысли сердце Цзян Шуцзин приходило в немыслимый восторг.
Ну а дальше...
Дальше она планировала поставить свой телефон на режим «Не беспокоить» и до самой ночи читать свои «сомнительные романчики», выходя из комнаты лишь за едой. Она планировала даже с родителями не пересекаться.
И что в них такого сомнительного? Девушка этого упорно не понимала и не одобряла подобной характеристики от других. Хотя для Мин Бао любая художественная литература являлась таковой.
Рассчитывая все это в своей голове, Шуцзин разрешила себе посидеть до рассвета. Правда, в это самое планирование влезло бессмысленное листание вейбо, но этот факт благополучно был опущен.
Этот выходной должен был стать идеальным.
Но не стал.
Как говорится, хочешь насмешить бога – расскажи ему о своих планах.
Цзян Шуцзин не знала, какого именно бога успела так обидеть, что все, что она запланировала в этот прекрасный день, рухнуло как карточный домик.
Утро началось с того, что еще до восьми часов Цзян Шуцзин пришлось встать по неотложному делу. Ей казалось, что ее мочевой пузырь вот-вот взорвется, поэтому пришлось грубо отодрать себя от мягкой кровати и чуть ли ползти в туалет.
Она ведь специально не пила воду! Почему судьба так несправедлива?
Когда ее голова вновь коснулась подушки и сознание уже готово было покинуть ее, тишину комнаты нарушила Цзян Ми, решившая собрать вещи для стирки.
Именно сейчас.
В восемь утра.
В субботу.
Все бы ничего, но все ее действия сопровождались громкими причитаниями:
— Никакой помощи в этом доме!
— Какой же ты развела свинарник в своей комнате!
— Встань и уберись сегодня!
— Тебе дай волю, утонешь в пыли и грязи.
— Я приведу твоих друзей показать, в каких условиях ты живешь!
И все в этом роде.
Высшей точкой стало то, что Цзян Ми самым жестоким образом разрушила приятный полумрак, царивший в комнате, грубо сорвав плотные темные занавески – те тоже отправились в стирку.
Шуцзин предприняла попытку с головой накрыться одеялом, но это была совсем не качественная шумоизоляция и уж тем более не было аналогом маски для сна. Тогда она просто засунула голову под подушку и наконец уснула.
В этом одеяльном коконе Мин Бао и нашел Шуцзин спустя всего полчаса, ворвавшись без стука и с возмущенными восклицаниями.
Когда громкий хлопок двери в третий раз разбудил ее, Шуцзин захотелось разрыдаться, а затем отпинать своего визитера.
Она резко села на своей постели, вся помятая и сильно вспотевшая, чем напугала ничего не подозревающего Мин Бао. К тому же, из-за неправильного положения головы, та сильно разболелась, что не способствовало хорошему настроению.
– Если причина твоего прихода не покажется мне важной, то это последние минуты твоего существования в этом бренном мире, – без тени дружелюбия предупредила она.
– Ха, будешь жаловаться на меня?
– Куда лучше. Одним ударом отправлю в колесо сансары.
– Силенок то хватит?
– Для тебя они всегда найдутся.
– Не пожалеешь потом?
–Нет, мне для тебя ничего не жалко.
– Ага, – Мин Бао ехидно хохотнул. – Сначала попробуй выбраться из этого кокона, не сломав себе шею.
– Кокон? – она оглядела себя. – Ну да, сейчас выберусь отсюда и стану красивой бабочкой.
– Бабочкой? Скорее паучихой.
Парень некрасиво фыркнул.
– Аргументируй свое вторжение в столь ранний час, если не хочешь умереть, – повторила хмурая Шу. Пропотевшая под одеялом, выбравшись, она совсем продрогла.
– Господин Мин-старший изъявил желание провести свой выходной день в нашей компании, госпожа Цзян.
– Неужели он не хочет свой единственный выходной провести лежа в кровати?!
– Слишком он соскучился по твоей глупой мордашке, - закатил глаза Мин Бао.
Казалось, что такой ответ удовлетворил Цзян Шуцзин, но вставать она все равно пока не собиралась.
— Ну и что ты сидишь? — поинтересовался гость после минутной паузы, пока они тупо смотрели друг на друга.
— А можно я соберусь? — возмутилась девушка.
— Собирайся, — милостиво согласился Бао и остался стоять на месте. — Я тебя жду.
— Может, ты все же выйдешь?
— Выйду, конечно, — сказал, не шелохнувшись. — Как только соберёшься, вместе и выйдем.
— Ты будешь смотреть как я переодеваюсь?
— Ой, чего я там не видел, - Мин Бао равнодушно махнул рукой хоть внутренне и смутился.
— Ты еще телефон свой достань!
Мин Бао деловито кивнул и полез в карман за телефоном.
В ответ в него полетела подушка, и, рассмеявшись, он, наконец, вышел:
— Мама Цзян, она проснулась.
Несчастной Шуцзин не оставалось ничего, кроме того, как взять себя в руки и вылезти из теплоты и уюта.
Непрерывно причитая на свою горькую жизнь, она быстро собралась и спустилась вниз.
Отец уже сидел за кухонным столом с кружкой бодрящего кофе чей аромат заполнил весь первый этаж. Сердце Цзян Шуцзин затрепетало. Неужели хотя бы в этом ей повезет сегодня?
Цзян Кай с интересом наблюдал за развитием событий. Только Вэй Линя до сих пор не было. Похоже, он продолжал спокойно спать в своей кровати...
Не успела Шуцзин сделать и шага в сторону кухни, из которой шли умопомрачительные запахи свежей выпечки (весь этот набор буквально сводил с ума), как Мин Бао, ухватив ее за локоть, потащил на выход.
— А как же...
— Поешь потом, — перебил он. — Я куплю тебе мороженое.
— Я не люблю мороженое! — хмуро ответила Шуцзин, позволяя себя увести. — Пора бы уже запомнить за столько лет.
Мин Бао ничего не ответил, продолжая вести ее за руку в направлении их дома. Он-то его любил.
Удивительно, но Цзян Шуцзин не спешила вырывать из его цепких лап. Вместо этого она поинтересовалась:
— Почему дядя Мин решил сегодня собрать нас?
— У него в кое-какие веки выходной день, и он обещал провести его с нами.
— А почему нельзя дома? Желательно у нас! — заныла девушка. — Ненавижу двигаться.
— Вот как раз поэтому! Чтобы ты не просиживала свои штаны за чтением.
— Почему не с тобой?
Мин Бао закатил глаза и щелкнул девушку по лбу.
— Все уже привыкли, что мы как сиамские близнецы, таскаемся всюду вместе.
Шуцзин хмыкнула.
— К тому же отец больше любит тебя!
— Это он тебе сказал?
— Это мое сердце мне подсказывает! Мне он подает объедки после твоей трапезы!
— Ага, давай теперь подеремся.
Мин Дачен ждал их возле дома и приветственно помахал, завидев их издалека.
Расстроенная Цзян Шуцзин едва не разрыдалась.
— Дядя Мин! — захныкала она, сорвавшись на бег. — Твой сын меня обижает.
От удивления Мин Бао замер на месте и проводил девушку взглядом. Видеть рыдающую Шуцзин было слишком страшным зрелищем. Особенно в субботу утром. Обвинений в его сторону он будто и не заметил. Просто такое бывало слишком часто.
С языка уже готовы были сорваться язвительные замечания в сторону Шуцзин, но его прервал звонок телефона.
— Учитель Ли? Доброе утро.
Тем временем Цзян Шуцзин добежала до Мин Дачена и бросилась к нему в объятия, словно самый обиженный ребенок в мире.
— Ну-ка, — мужчина приобнял ее. — Кто обидел мою девочку?
— Он! — она, не поднимая головы, ткнула пальцем в Мин Бао, который увлеченно с кем-то беседовал.
— Ну я его проучу! — засмеялся Мин Дачен. — А ты не плачь, я приготовлю тебе твои любимые блюда.
— И креветки в сливочном соусе?
— И их тоже.
— Тогда, хочу заметить, что ваш сын, дядя Мин, прекрасный парень.
Мужчина громко рассмеялся.
— Ты уже решила, куда будешь поступать?
Вопрос прозвучал неожиданно и поставил Шуцзин в тупик.
— Нет, — честно ответила она. — Точнее, я знаю, что пойду в Шанхайский, вместе с Мин Бао, но не знаю какую специальность выбрать.
— Почему?
— Я совсем запуталась. Не знаю, что правильно, а что нет. Не знаю чего хочу.
— Послушай, — мужчина мягко взял ее ладони в свои и сжал. — То, что правильно для тебя, определяешь ты сама. Только ты можешь решить, где белое, а где черное. Твой выбор может быть неправильным для всех других, но только ты решаешь совершать его или нет. Если у тебя уже есть какие-то мысли, но ты сомневаешься из-за мнения окружающих, то плюй на них. Хочешь? Делай. Не хочешь? Не делай. Все зависит от тебя.
Он задумался, видимо вспоминая о чем-то и затем добавил:
— Конечно, в рамках закона.
В этот момент Цзян Шуцзин захотелось плакать. Она не пыталась оправдать чьи-то надежды, но она не хотела разочаровывать своих близких. И хотя родители говорили ей, что она вольна выбирать то, что ей нравится, Шуцзин все равно переживала. Ей было действительно сложно.
Мин Дачен выглядел чрезвычайно уставшим. Глубокие тени залегли под глазами, а лицо осунулось. Все же сегодня был его первый выходной за столько дней.
Зазвонил телефон.
Вызов тут же был сброшен.
— Кто-то неприятный? – поинтересовалась Цзян Шуцзин из вежливости. По большому счету, ее не особо интересовало это, да и это не касалось ее. Надо было сменить тему и разбавить тишину между ними.
И она не ждала ответа.
Тем сильнее оказалось удивление, когда Мин Дачен ответил:
— Это мать Мин Бао.
Глаза Шуцзин удивленно распахнулись.
— Она...
— Не знаю, я не отвечал. Не смог.
Мужчина сгорбился и вмиг постарел.
Не зная, что сказать, она приобняла мужчину за плечо, безмолвно передавая таким образом свою поддержку.
— Шуцзин, запомни, – Мин Дачен слегка развернулся в ее сторону. – как бы сильна ни была твоя любовь, всегда старайся выбирать себя. И только себя. Никто не будет любить тебя сильнее, чем ты сама. Я не смог. И только теперь в чем ошибся.
Цзян Шуцзин все еще молчала, не понимая, что от нее требуется – быть простым слушателем или поддержать беседу?
Мужчина вдруг рассмеялся:
— Очень странно, что я говорю это подростку.
— Вообще-то мне скоро восемнадцать.
— Скоро это не сейчас. И не говори, пожалуйста, А-Бао о звонке. Ему может стать грустно.
Цзян Шуцзин фыркнула.
— Не переживайте, всё, что его волнует в данный момент – мои оценки. С его-то оценками всё нормально, вот он и кошмарит меня.
Мин Дачен снова рассмеялся, и напряжение, царившее из-за его бывшей жены, развеялось.
— Надо мной, наверное, смеётесь? – спросил подошедший Мин Бао.
— А как же? Обсуждаем твои любовные похождения.
Мин Дачен серьёзно кивнул:
— Бао-эр, то, что ты делаешь, не очень хорошо.
Мин Бао тут же заволновался.
Он всегда был готов к тому, что Цзян Шуцзин выкинет какую-нибудь гадость в его сторону. Но не ожидал, что она что-то ляпнет при отце.
В памяти, как назло, всплыли воспоминания о «беременной» девушке, которую Мин Бао держал в больнице. Ван Анъин еще долго припоминала им это.
— Не верь всему, что она говорит!
— Это почему?
— Почему?
Два вопроса прозвучали одновременно, и Мин Бао показалось, что в этой семье именно он не родной ребенок...
— Недавно она рассказала нашей новенькой, что у меня девушка лежит в больнице!
— Девушка? Это ты про неё рассказывал Шуцзин? – притворно воскликнул Мин Дачен. – Как ты мог, Мин Бао?!
Парень бросил уничтожающий взгляд на свою подругу.
— Папа, не верь ей!
— Видите, дядя Мин?! Он так отрицает всё, значит, всё это правда!
— Цзян Шуцзин!
Мин Бао почувствовал такой сильный гнев, что кровь стыла в жилах. Да он даже за руки с девушкой не держался (кроме Шуцзин), а тут речь о беременной! В порыве чувств он сорвался со своего места и побежал в сторону Шу, чтобы придушить. Руки у него так и чесались.
Сама же Шуцзин будто чувствовала это, она тут же побежала вдоль дороги быстрее чем болид формулы один.
Они носились друг за другом словно маленькие дети, а Мин Дачен громко смеялся, не в силах остановиться.
С физической подготовкой у Шуцзин всегда было не очень, поэтому она быстро выдохлась и, обессилев, села прямо на тротуар.
— Так уж и быть, не буду тебя убивать, — сжалился Мин Бао, подходя к ней. — Я все же сострадаю убогим и покалеченным судьбой.
После своих слов он тут же получил легкий подзатыльник.
— Па! — возмутился парень.
— Не ругайся на нее, она же девочка! – Он протянул девушке бутылку воды из своей сумки. – Кто тебе звонил?
— Ах да! Мне только что звонил Учитель Ли Байи. Он приглашал меня в учебный лагерь на следующей неделе.
— Хочешь поехать?
— Думаешь, стоит?
— Определенно стоит.
***
В целом, несмотря на то что ее ожидания по поводу выходных не оправдались, Шуцзин хорошо провела время. В субботу они успели посетить музей и вкусно покушать. Дядя Мин лично приготовил им поесть, чем вызвал восторг у двух подростков.
Глядя на то, как мужчина орудует на кухне, Шуцзин невольно восхищалась им.
Благодаря Мин Дачену, она мечтала научиться готовить, чтобы так же радовать людей своей едой.
Мин Дачен планировал устроить ночь фильмов, но Цзян Шуцзин и Мин Бао стало жалко мужчину, которому рано утром предстояло отправиться на работу, поэтому, сославшись на какие-то дела, вежливо отказали.
Цзян Шуцзин ушла из их дома поздно ночью и вернулась утром, чтобы помочь Мин Бао собраться в учебный лагерь. Вечером в воскресенье он должен был уехать и вернуться утром в пятницу. Это была его первая длительная поездка, поэтому и Шу, и Бао ощущали странное волнение вперемешку с тревогой – им не приходилось раньше прощаться на столь длительный срок.
Помимо вещей, Шуцзин настояла на том, чтобы Бао взял с собой перекусы в дорогу. Хоть ехать они будут и пару часов, но она накупила просто гору еды. Ей казалось, что все то, что она встречала на полках магазина, может ему пригодиться: соленая еда, сладости, снеки, простая вода, вода с лимоном и даже вяленое мясо.
Увидев количество купленной еды, Мин Бао запротестовал. Он ехал туда на неделю, а не на год, чтобы тащить столько еды, которая может даже не понадобиться. Но Цзян Шуцзин осталась непреклонна.
К сожалению, из-за запланированной операции, Мин Дачен не смог проводить сына в дорогу. Поэтому рядом с Мин Бао находились Цзян Шуцзин и ее родители.
Они несколько минут давали напутствия, не позволяя вставить юноше и слова.
Цзян Ми оказалась куда хуже, чем Цзян Шуцзин. Если Шу лишь закупилась всякой всячиной, то ее матушка, как только узнала о поездке, наготовила кучу различных блюд и плотно упаковала в огромную сумку.
Мин Бао даже не смог отказаться.
У непосвященных людей могло сложиться мнение, что этот парень куда-то переезжает с таким количеством сумок.
Но личных вещей он взял лишь один рюкзак. Все остальное были сумки с едой.
Напоследок, Цзян Шуцзин предложила обняться, но Мин Бао закатил глаза и сразу сел в автобус, даже не подозревая, что вскоре пожалеет об этом.