Часть 3
Чуя и Дазай поднялись к рыжему в квартиру. Поискав в кармане ключ, Накахара вставил его в замочную скважину, и через несколько мгновений там что-то щелкнуло — дверь открылась. Быстро разувшись и накричав на Осаму, чтобы тот не топтался по чистому полу, Чуя закрыл дверь и облокотился на нее, ожидая подарка от семпая.
— Что-то я не вижу у тебя чего-нибудь в руках ли карманах. Если это розыгрыш, клянусь самым дорогим вином, что у меня есть, — я скину тебя с крыши.
— Только если потом полетишь за мной. — ухмыльнулся Дазай, пропуская рыжего вперед, чтобы тот показал ему, куда идти.
— Можешь не садиться — ты скоро все равно уйдешь домой. — показав на диван, безразлично сказал Чуя.
Сам же он пошел на кухню. Спустя минуту Осаму услышал звон бокалов и хлопок открывшейся бутылки с вином. К нему вышел слегка уставший напарник с двумя бокалами в левой руке и бутылкой полусладкого в правой.
— А сам сказал, что надолго не задержусь... — улыбаясь, подметил брюнет. — И вообще, не рановато ли пить начал? Ты только сегодня родился.
— Молчи, скумбрия! Забыл, как ты в моем возрасте коньяк хлестал? — со звоном поставил на стол бокалы Чуя.
— Спасибо, что напомнил. Тебе же тогда только семь лет было. — улыбнувшись, аки Чеширский кот, не унимался Дазай. — И ты тогда пил клубничный коктейль...
— Я терпеть его не мог! Пил только потому, потому... Да похер, почему, ясно?! — садясь рядом с напарником и запрокидывая ногу на ногу, кричал рыжий.
Осаму по-хозяйски разлил вино и протянул бокал Накахаре. Слегка покраснев, Чуя все же протянул руку, чтобы чокнуться с другом — праздник все-таки.
— И где же подарок?! — вспомнил вдруг именинник после четвертого бокала.
Уже будучи весьма пьяным, он плохо соображал. Дазай все же был более опытным в этом деле, поэтому еще здраво мыслил. И мозг подсказывал ему, что напарник выпил достаточно, чтобы в полной мере насладиться подарком.
Придвинувшись, брюнет поставил свой бокал на стол, выхватывая недопитый напиток из рук Накахары и так же откладывая его в сторону.
— Скумбрия, что за хе... — не успел он договорить, как Дазай положил ему руку на щеку и потянул на себя для поцелуя.
Слегка офигев, — хотя нет, — знатно охерев, Чуя уставился на брюнета, который закрыл глаза и во всю наслаждался вкусом сухих холодных губ рыжего. Он раскраснелся не только от действия вина, (хотя, кажется, он успел протрезветь за эту минуту от шока), но и от смущения. Накахара все же сдался: скрывать чувства не перед кем — они сидят у него дома одни, куда уж точно не придет какой-нибудь Акутагава и не испортит день рождения своим противным кашлем. Он закрыл глаза и обвил руками шею Дазая, ложась на диван и притягивая за собой напарника. Осаму оказывается сверху парня. Плащ ужасно мешался в этот момент, чем начал бесить Чую. Рыкнув в теплые губы шатена, он почти срывал с него плащ, откинув его в сторону.
Вслед за плащом полетели так же чокер рыжего, жилетка и рубашка. Дазай, как более опытный не только в плане выпивки, но и интима, переманил инициативу на себя. Ему нравилось, как Накахара кусал его губы со злости: ему не нравилось, что Осаму решил быть сверху — потому старался позлить его сильнее. От этого в ход пошли не только зубы, но и ногти, которые больно впивались в спину шатена. Постанывая от боли, Дазай все же не торопился отступать от задуманного и продолжал терроризировать рыжего, чем бы ему это ни аукнулось.
Все же сорвав хоть что-то с Осаму, Чуя рыкнул со злости, потому что это оказалась просто брошь. Убрав руки с шеи, Накахара переместил их к торсу мужчины и стал расстегивать его жилетку, а за ней — и рубашку. Правда, так легко скинуть с себя ее Дазай не дал — там лежал «подарок» для его напарника. Достав его, шатен усмехнулся с резко изменившегося выражения лица парня. Тот стал багровым, кончики ушей окрасились в ало-красный, но, когда Осаму уселся на него, подогнув колени под собой, то почувствовал, что все же рыжий ждал такого поворота событий. Наклонившись к лицу напарника, Дазай поцеловал его в щеку.
— По-взрослому. Как и обещал. С днем рождения, Чуя.
Дазай слез с охеревшего Чуи и стал застегивать рубашку, поставив на стол пачку презервативов и бутылку смазки. Шатен во всю ухмылялся своему плану, пока ничего не понимающий Накахара все еще лежал рядом, жаждя продолжения. Когда пелена спала с глаз, из ушей рыжего, казалось, пошел пар от злости. Он подскочил и сел на колени Осаму, хватая того за плечи и тряся со всей силы.
— Ах, ты, сраная скумбрия! Ты у меня еще ответишь за это! — выкрикнул рыжий и поцеловал напарника, еще сильнее кусая его губы, пока не почувствовал металлический привкус крови. Он облизнул его губы и начал раздевать по-новой, с корнем вырывая пуговицы рубашки.
***
Когда часы показывали за полночь, в квартире юного мафиози наконец наступила тишина. Пока напарник принимал ванну, Чуя, надев боксеры, вышел на балкон, чтобы выкурить сигарету, которую вытащил из кармана брюк Осаму. Затянувшись, он закрыл глаза и выдохнул табачный дым в свежий ночной воздух. Он стоял, слегка красный, с растрепанными волосами, торчащими во все стороны, и ужасно довольный. Детская мечта все же сбылась... Конечно, не так, как он представлял себе это в семь лет, но все же он завоевал сердце семпая.
Сзади к нему тихо подошел шатен в похожих боксерах. С мокрых волос капала холодная вода, и одна капля упала на голую грудь Накахары, когда Дазай обнял его со спины, целуя в шею, всю покрытую багровыми следами. Рыжий слегка дернулся от резкого холода на коже, после чего, потушив сигарету, ладонью отодвинул голову шатена от своей шеи. Чуя оказался податливее, чем ожидал сам от себя, потому все же разрешил мужчине быть сверху. От этого вся спина Осаму была исцарапана. Хоть ногти у Накахары и коротко подстрижены, раны оставил он глубокие. Теперь шатену точно придется носить бинты не снимая — чтобы скрывать ответ на его подарок.
Отвернувшись к стенке, чтобы не смотреть на эту «сраную скумбрию», Чуя почесал грудь, всю искусанную, на которой виднелись многочисленные следы зубов одного мафиози. К нему присоединился и Дазай, который притянул его к себе и, обнимая, погрузился в сон уже через несколько минут.