Часть 2
Первое задание, как и все последующие, прошло успешно. Чуя, чтобы показать себя как сильного мафиози, старался использовать Порчу на полною, потому чуть не разрушил большой участок Йокогамы. Дазай ругаться на юного напарника не стал: он понимал причину его поступка, да и тем более от нехватки сил мальчик заснул прямо на руках брюнета.
Прошло больше десяти лет с их первого задания, и теперь они — самый известный и сильный дуэт мафиози. Чуя нашел свой вкус в одежде и характер. С первого очень любит усмехаться вся портовая мафия, потому что еще буквально семь лет назад рыжий мальчонка старался трепетно подбирать одежду, чтобы та была похожа на то, в чем ходит семпай. А со второго в открытую умиляется, тем самым нервируя напарника, Осаму. Он не забыл то, с каким восхищением он сравнил помощь Дазая во время задания со спасением рыцарем прекрасной принцессы. Так, образ того радостного наивного мальчишки никак не соотносится с характером взрослого Накахары, Мистера Модной Шляпы. Теперь брюнет не погладит напарника по рыжим кудряшкам по многим причинам: кудряшки выросли в обычные волнистые волосы (хотя Дазаю кажется, что, все же, он втайне завивает их плойкой по утрам), да и он тщательно скрывает волосы под любимой коричневой шляпой в стиле дерби.
Все в портовой мафии знали о чувствах мальчонки к напарнику, ведь, как он ни старался скрыть тайное восхищение семпаем, выходило плохо. Но со временем все увидели, как изменилось отношение рыжего к Осаму. Теперь все только напоминают ему о прошлом, вгоняя в краску и заставляя истерить, топать ногами и угрожать кровавым разделыванием на сотни кусочков. Всем кажется, что все: детская влюбленность прошла, и теперь Чуя просто ненавидит своего напарника. Но Дазай-то знает, что все совсем наоборот, и чувства не пропали, а стали сильнее, но Накахара стал принимать их за слабость, а, раз он слаб из-за какой-то скумбрии, как он называл друга, то и следует его за это ненавидеть. Поэтому «скумбрия» специально выводит из себя напарника и заставляет краснеть.
Забавляет это Осаму и не только смешным поведением напарника, но и тем, что спустя эти десять лет Чуя вырос в красивого молодого человека, и, нехотя признавать самому себе, он влюбился в эту рыжую истеричку. Дазаю дается скрывать свои чувства лучше, чем это делал юный Накахара, но Достоевский все равно что-то да примечал за этим мужчиной, все время подтрунивая и пихая в плечо, заприметив, как брюнет следит за каждым шагом Чуи. Осаму так же очень нравится ездить на задание и с него на мотоцикле рыжего. И не только потому, что в это время он может безопасно для себя обнимать и прижимать к себе парня, но еще и потому, что ему, как и напарнику, нравится езда на высокой скорости.
Сегодняшнее задание не было каким-то особенным. Всего лишь убить преступную группировку из сорока восьми человек, которая контрабандой провозит мощное оружие через границу. Они бывали в заварушках и посильнее. Сегодня волновало Дазая не само задание, а то, что он собирался сделать после. Чуе в этот день исполняется восемнадцать, и ему кажется, что пора исполнить заветное желание мальчонки. Осаму запасся защитой не только от преступников, но и для Чуи.
***
Как и всегда доезжая до места на байке напарника, Дазай прижимался к нему, вдыхая запах одеколона. Он всегда опьянял Осаму, но в этот раз от этого аромата было другое ощущение: через пару часов от него самого будет пахнуть этим парфюмом.
— Скумбрия, убери свои поганые руки! — рявкнул, косясь назад, Чуя.
— Тогда я упаду с байка. — ухмыльнулся Дазай, ослабляя хватку.
— И прекрасно! Наконец-то сдохнешь, как и хотел. — покраснев, повернулся обратно к дороге рыжий.
— Я хочу совершить двойной суицид с какой-нибудь прекрасно дамой, а не свалиться с твоего байка, потому что ты неженка, которая стесняется моих прикосновений. — рассмеялся на всю улицу брюнет.
Накахара буркнул ему заткнуться и оставшуюся дорогу что-то неразборчиво бубнил себе под нос. Добравшись до места, Дазай встал и потянулся, хрустнув суставами в плечах. Чуя заглушил мотор и, повесив на руль кожаную куртку, пошел вперед напарника.
Их заприметили охранники. Они мгновенно оповестили всех в группировке, и началась драка. Накахара явно был не в духе в этот день — с такой энергичностью и злобой он разрывал тела преступников с помощью силы. Дазаю почему-то вспомнился их первый день в качестве напарников: рыжий тогда так же усердно старался, хотя сейчас от него веет ужасающим дух холодом и ненавистью ко всему живому, отчего у Осаму пошли приятные мурашки по телу, а тогда брюнет чувствовал от юного напарника гордость за свои действия и счастье, что сбивало с толку, ведь он в это время кроваво расправлялся с десятком взрослых мужчин, словно прихлопывал их тапком как тараканов. Люди все наступали и наступали, но ни Накахара, ни Дазай не чувствовали усталости. Рыжий поднял в воздух половину здания и, фыркнув, отменил действие силы, отчего сооружение повалилось на землю вместе с людьми и оружием, находившимися внутри. Дазай ухмыльнулся, представляя, на что способен Чуя в такое настроение в постели.
Полтора часа, и организация сравнилась с землей, везде валялись кровавые тела, которые скорее были похожи на ужасное месиво из костей, крови и плоти. Невозможно было бы без экспертизы (хотя, и с ее помощью маловероятно) разобрать, сколько же здесь человек.
Вытерев пот со лба и обдувая себя шляпой, Чуя подошел к мотоциклу, пошатываясь из стороны в сторону.
— Скумбрия, хватит уже стоять на месте. Поторопись, или я привяжу тебя бинтами к заднему сиденью и разгонюсь до сотни. — садясь за руль и надевая шлем, кричал Накахара.
Дазай уселся назад и вновь обвил руками худое тело напарника. Он положил ему голову на спину, как бы обнимая, чем заставил Чую покраснеть и рыкнуть на него.
— Чу-у-у-я... — сладко протянул Осаму. — А у меня для тебя есть подарок. Он тебе понравится.
— Да? Что-то ты не подох до сих пор. Херня, а не подарок тогда. — буркнул Накахара. — И что за подарок? — все же поинтересовался рыжий.
— А его нужно подарить дома. Здесь будет неудобно. — хихикнув, заулыбался Дазай.
— Если это очередной твой прикол, я убью тебя, Дазай! — выкрикнул Чуя.
— Ты меня еще за него будешь целовать. По-взрослому. И не только в щеку. — загоготав под неразборчивый визг рыжего напарника, развеселился Осаму.