Глава VIII
Мне было шестнадцать лет. Отец все чаще пропадал на маяке. Я приносила ему еду, он редко приходил на ночь. Мне пришлось стать хозяйкой в доме. Раньше, чем предполагалось, вопреки тому, что я этого не хотела. Все остальные ещё гуляли и веселились, оставалось не так долго до замужества и «рабства». Я всегда смотрела на них сквозь окна. Как будто была в клетке или даже в тюрьме. Летом они бегали в лес за травами и просто гулять. Осенью все бродили по берегу и говорили о любви. Почему-то именно осенью. Зимой чаще всего ходили друг к другу домой, не очень хотелось шататься по снегам. Тут со снегом никогда проблем не было. Весна заставляла всех проснуться от этих походов и снова бегать по берегу. Я видела их лица сквозь стекла, слышала их разговоры. Мне хотелось так же. Но не могла... Однажды, когда я ждала отца на обед, а он обещал прийти, такое не часто было, в дверь постучали. Я очень удивилась, кроме папы никто не приходил: друзей у меня не было, а кто-то из взрослых шёл напрямую к папе, если что-то требовалось. Я никогда не забуду его лицо... Парень... Красивый и очень смущенный. Он смотрел на меня и краснел, а я просто не могла понять: зачем он тут. Вокруг было тихо, все ушли обедать, того шума, по которому я так страдала, сидя у окна, не было. Был он и я. Он хотел что-то сказать, но не успел: папа подбежал.
-Вижу, вы уже познакомились,-он снова улыбался, я давно его таким не видела, ведь работа на маяке и помощь другим сильно изматывала его, он становился более угрюмым и серьезным.- Ну что же, проходи, Томас.
Томас... Я никогда не забуду его испуганный взгляд, когда отец провожал его в дом. Оказалось, что Томаса отправил его отец, учиться техническим дисциплинам у моего отца. Томас тоже мечтал стать инженером, а переехать в город возможности пока не было. Их семья была очень богатой, огромный дом, красивая одежда. Им повезло, что в деревни были мы. Смешно, конечно. Повезло... Может чаю?
Свен не сразу понял вопрос женщины. Он поднял глаза от блокнота и долго смотрел на неё, взглядом переспрашивая.
-Я говорю, может чаю?
-Да. Я не откажусь.
Свен был поражён. За три дня эта женщина изменилась, немного, но все же. Он не совсем мог узнать ту ледяную статую, которая встретила его. Хотя местами она и проглядываласо. Что-то заставляло Фриду резко менять темы. В этот день она рассказала про свои занятия в шестнадцать лет, про то, как он любила сидеть на пирсе и рисовать, про небо зимой, осенью, весной и летом.... Но она не возвращалась к своему рассказу о Томасе.
-Когда я наконец пришла домой после двух часов на морзе, я долго сидела у камина и не могла...
-А что было дальше?-прервал ее Свен.
-Я отогрелась и...
-Нет, с Томасом.
Фрида опустила глаза, как тогда, когда Свен выкинул стул в окно. Ее снова ранили, но сейчас сильнее, это было видно.
-С Томасом... Он стал ходить к нам каждый день, отец стал чаще появляться дома. На маяке была работа, но все же скучно, а здесь живой человек, который хочет учиться, который хочет получать что-то от отца. Папа называл Томаса кораблём, которому нужен луч. Он всегда говорил, что пока он может дать кому-то луч, он здесь нужен. Но забывал про меня. Его так поглощала работа и Томас, что на меня времени оставалось мало, я была предоставлена самой себе. Я так думала. Но что я могла делать? Начать курить и пить? Зачем? Это глупо, я не враг самой себе. Начать дружить с кем-то, бегать по берегу и говорить о любви? Да. Но я хотела говорить о любви только с одним, который не бегал по берегу, он сам приходил ко мне домой. Странно да? Я влюбилась в первого мальчика, с которым познакомилась. Ведь до этого у меня вообще не было друзей. Сейчас я понимаю, что так обычно и происходит: ты начинаешь общаться только с перспективой на любовь. Или только я такая. Я редко открываюсь... открывалась. Но ему доверилась. А он мне... Когда отец заканчивал свои рассказы о механике, мы уходили на пирс. У нас было одно развлечение, точнее сначала только он этим занимался: мы ловили волны руками. Один ловил, другой был судьей, кто поймает больше трёх-победитель. Я всегда проигрывала, но это было неважно. Я была с ним, а он со мной.
-Почему ты тоже решила ловить их?
-Потому что я-сумасшедшая.
Он только улыбался. Наверное, думал точно так же.
-Ты...ты раньше видела, как океан засыпает ночью? Он совсем другой, он похож на людей. После тяжелого, утомительного дня, после того, как миллионы сотен тысяч глаз смотрели на него, он может наконец-то побыть с собой наедине. Ночью он становится совсем другим. Никогда не видела?
-Нет. Ночью я сплю, у меня день такой же, как у него: люди проходят мимо окна и смотрят в меня.
-Ты хотела сказать «на тебя»?
Томас просто посмеялся. Действительно , как можно смотреть в человека? А меня это обидело, потому что смотрели именно в меня!
-Нет! Я сказала то, что хотела сказать.
-Но ведь в людей смотреть не могут.
-В людей нет, а в животных за стеклом, могут. Посмотри на них,-недалеко бегали все те же люди, которые каждый день играли и смеялись у моего окна,-что ты видишь? Радостные лица? Счастье и любовь? А я вижу в них то, что я теряю каждый день, когда жду отца и занимаюсь домом! В свои шестнадцать я стала старше тех тётушек, которые говорят обо всем на свете и пускают сплетни. Я хочу жить. А я проживаю.
Томас явно не ожидал такой бурной реакции. Он не мог отвести удивленного и немного испуганного взгляда. Я тоже смотрела на него, я была зла, сильно зла. Та обида, которая долго копилась во мне, наконец вышла, но не на того... В какой-то момент я поняла, что я не права и попыталась уйти, но он поймал меня за руку.
-Я приду сегодня за тобой. Только оставь окно открытым. Я покажу тебе океан. Его настоящее лицо.
Тогда мне не хотелось уходить. Он держал меня не только за руку, но и за что-то в глубине. Даже не помню, как вернулась домой. Помню, что все продолжилось так же, как и всегда: готовка, уборка, шитьё... время подводило, это тоже помню. Отец в тот день не должен был вернуться домой, снова на маяке, от этого становилось только хуже. Оставалось только сидеть у окна и смотреть, как те, кого я ненавидела больше всего в этом мире, снова веселились у моего окна....
Она замолчала. Что-то опять остановило ее. Томас был очень важными персонажем в ее истории. И в ее жизни. Он точно сделал ей больно, но как? Свен боялся продолжить, но ему было очень интересно.
-Он не пришёл?-спросил Свен немного неловко.
Ее лицо показывало тихую злобу. Хотя Свен слышал этот душераздирающий крик, Фрида была как всегда спокойна.
-Пришёл,-наконец она собралась с мыслями,-и я была рада... Он тоже... Луна была очень большая, никогда такой не видела, это даже немного пугало. Но не его. Он казался таким бесстрашным. Я почему-то верила ему. Верила, что он всегда поможет и не бросит, верила, что с ним я в безопасности.
-Смотри, здесь он особенно красивый. Как будто с другой планеты. Я даже не всегда узнаю его, это очень странно.
Мне было все равно, я смотрела только на Томаса. Его лицо в лунном свете казалось ещё более красивым, чем я его видела обычно. Он улыбался, а я ему в ответ. Здесь, на берегу, ночью, он был совершенно другим, ничего не держало его, он был каким-то более свободным.
-Ты смотришь на меня уже около часа и не отводишь взгляд, что-то не так?
-Нет, все в порядке. Я просто... ты очень похож на океан...
-Правда? Чем?
-Вы оба сильно меняетесь ночью. Только океан успокаивается, а ты наоборот становишься более открытым и раскованным.
Улыбка опять проскользнула по нему, и он повернулся ко мне:
-Как и ты. Днём ты прячешься за стеклом, а ночью переходишь его. Мы все становимся свободнее. Ночь-время, когда все то, что так долго мы стараемся прятать в течение дня, выходит наружу. Это единсвенный момент, когда пора показать запрятанное.
-А зачем ты прячешь такого открытого человека внутри? Разве это плохо? У тебя было бы больше друзей и людей вокруг в общем.
-Ты думаешь, мне это нужно? Нет. Я об этом даже не думаю. Просто так интереснее: меньше людей, больше свободы.
-Это странная мысль. Тебе не могут ограничить свободу, если ты этого не позволишь.
-Ты, наверное, единственная, кто так думает. Если сильно захотеть, ограничить можно даже безграничное пространство.
Стало тихо. Волны осторожно наступали на берег. Темное небо безжалостно сбрасывало звезды. Все было спокойным. И мы тоже. Он попытался взять мою руку, а я не стала сопротивляться. Так мы сидели очень долго, пока Томас не встал.
-Пора домой, скоро будет рассвет.
-Уже? Я не заметила.
Он снова улыбнулся и повёл меня к дому. Во всех домах было ещё темно, нас никто не видел. Это была абсолютная свобода.
-Ты каждую ночь ходишь на берег?
-Почти. Иногда бывает тяжело выйти незаметно.
-Если ты снова пойдёшь, предупреди меня,-я почему-то смущалась, хотя не предлагала ничего, кроме просто встречи.
-Хорошо. Но не сегодня, мне нужен будет поспать. И тебе тоже. Лучше ложиться сейчас.
Он развернулся и пошёл. Просто так. Развернулся. Видимо, начало нового дня его опять связывало. Это была первая ночь, когда я не чувствовала себя одинокой. И последняя. Он долго не общался со мной, и мне стало страшно, вдруг что-то произошло. Отец все больше времени проводил на маяке, тишина в дома сводила меня с ума, и все, тогда я решила для себя все. Я пришла к нему. Мне нужно было понять, почему, что произошло. Наверное, это самое глупое решение в моей жизни. Что для тебя красота?
-Для меня?
-А, извини, забыла, что ты здесь, решила по привычке у стульев спросить... Конечно, для тебя.
Свен был удивлён и озадачен этим вопросом.
-Ты красивый молодой парень, но в моем понимании красоты. А что для тебя красота?
Она не сводила с него глаз и ждала ответа. Парень чувствовал, когда она сверлит внутри него огромную дыру, но ничего не мог с этим сделать. Тишина давила на него.
-Для меня...- в мыслях была суматоха: картины Ван Гога, скульптуры Родена, пейзажи за окном маяка, молодые девушки,- наверное...-ещё уйма всего, но он остановился на том, что видел когда-то утром,-дети... нет, улыбка... Да, точно. Любая улыбка для меня красива. Неважно сколько тебе лет, какой у тебя цвет глаз и форма лица, я люблю смотреть на улыбающихся людей.
Фрида продолжала смотреть в Свена. Они снова замолчали, пока наконец она не улыбнулась.
-Странно слышать это от тебя. Но очень приятно. Ты не такой, каким я себе нарисовала.
Свен не знал, что он стал объектом психологического анализа до сих пор.
-Но к чему был этот вопрос?
Улыбка исчезала так же быстро, как и появилась. В голове женщины быстро пробегали картины, сменяя светлое небо серым, мелькали деревья перед глазами, дома, машины...
-Я пришла, чтобы понять... Но дверь открыл не он. Она, кстати, тоже улыбалась, но была такая неестественная, такая пустая... Эта улыбка иногда снится мне в кошмарах. Его мать. С виду милая женщина, оказалась демоном, самым настоящим. Она пригласила меня в дом... Я даже не думала...
-Проходи, деточка, Томас не дома, он пошёл на пирс с друзьями.
Это была ложь, я поняла только сейчас, когда окунулась туда снова. Она лгала мне, улыбаясь.
-Но Томас не гуляет ни с кем из...
-Деточка, ну как же ты можешь знать все о моем сыне, у него очень много друзей, может, он просто не хотел тебе об этом говорить. Так бывает, когда не хочешь открываться человеку.
-Что?
Я смотрела на эту ядовитую улыбку, которая как будто была нитками пришита к ней, уже тогда она меня раздражала.
-Послушай. Давай присядем. Ты же понимаешь, что мой сын красивый мальчик? Можешь не отвечать, я вижу ответ в твоих глазах. Ты видишь наш дом, он достаточно богат и красиво обставлен. А ещё Томас любит игрушки. Ты же понимаешь?
Я была не такой уж взрослой, как я думала, я не понимала, чего хочет эта женщина.
-Не совсем...
-Мой сын любит играть, но он уже достояно взрослый, чтобы играть в игрушки, которые мы ему покупаем. Он нашёл себе другую. Бедную маленькую девочку, дочку смотрителя маяка. Такую невинную и беззащитную, абсолютно свежую игрушку. Но он уже наигрался.
-Вы хотите сказать...
-Я уже сказала. Малышка, посмотри на себя. Ты же типичная мечта для местного рыбака, а моего сына ждёт грандиозное будущее, твой отец сам сказал это. Томас очень способный мальчик, его ждут великие дела, ему легко даются науки. А ты... Прости, но боюсь, ты не вписываешься в планы моего сына. Он очень скромный мальчик и никогда не скажет этого напрямую, даже хорошо, что ты сама пришла, я все рассказала тебе. Я уверена, что ты найдёшь здесь себе хорошего мужа, это общество тебя примет. Но для большего...
-Хватит!-Слезы сами текли, я не могла из контролировать,-я все поняла.
-Я знала, что ты умная девочка.
-Не думала, что ваш сын пойдёт за красотой, ведь мне он говорил о внутреннем наполнении.
-Боже мой, ты совсем ещё ребёнок,-боже эта улыбка, она так и не сходила в течение всего разговора,-ты ещё многого не знаешь и не понимаешь. Он из другого мира, воспитан иначе, он слушается нас и никогда бы не стал связывать себя чём-то серьезным с простушкой.
Я смотрела на неё и не могла понять: что такого я ей сделала, что она вбивает в меня свои слова, как гвозди? Мне было больно, я хотела просто уйти, но не могла...
-Хорошо, я, пожалуй пойду.-Я остановилась уже в дверях,-знаете, я выросла без мамы, меня воспитывал отец, и он всегда говорил мне, что там где очень светло, всегда есть темное пятно. У вас в доме очень много света, как думаете, где сконцентрирована вся тьма?
Наконец-то улыбка сошла с ее лица. Мне удалось выбить ее из седла.
-Что ты сказала?
Она была задета. Не так как я, но мне уже было приятно от того, что я ухожу не просто так. Я могла добить, но хотела наслаждаться.
-Да... Вы здесь не просто так живете. На любой картинке должны быть темные мазки, чтобы она не казалась слишком броской. Почти как грязь, с которой вы пытаетесь меня сравнять.
Она онемела. Я видела, что внутри извергалось нечто. Я ждала, когда она начнёт брызгать ядом по всей деревни... Я дождалась...
-Да как ты смеешь? Кем ты себя возомнила? Думаешь, можешь вот так легко бросать мне эти фразы, а я стерплю? Послушай сюда, мой сын никогда не будет с такой как ты, с такой грязной, забитой поломойкой, которой светит только чистить рыбу с утра до ночи и выкидывать потроха своим свиньям во дворе. Ты никогда не сможешь выбраться из этого дерьма, ты будешь всю жизнь гнить здесь. Томас достоин красоты!
И он вышел, вышел из своей комнаты.
-Мама, что за крики?-он заметил меня и... кажется, даже был рад, а может показалось...-Фрида? Я так давно...
-Не подходи ко мне,-мне было так обидно от слов его матери, что я не хотела ничего, кроме как сбежать.
-Фрида, я хотел,-он быстро спустился к нам вниз и хотел взять меня за руку, но мне этого не хотелось.
-Не трогай! Оставайся здесь! Забудь, что я существую! Красота спасёт мир, не так ли?
-Мама, что ты ей сказала?
-Пусть катиться отсюда!
-Прощайте! Обещаю, вы больше никогда меня не увидите.
-Фрида, стой! Стой!
-Ты никуда не пойдёшь, Томас! Если ты выйдешь за порог за этой паршивкой, ты можешь больше не возвращаться!
-Фрида!
-Я вас ненавижу! Я вас всех ненавижу!
-Пошла вон, уродина!
-Фрида! Остановись! Фрида!
Это последнее, что я услышала от него. Тогда я действительно не понимала, что это все была ложь, и он сбегал ко мне, и ему не нужна была красота. Но тогда было не сейчас... Я бежала. Бежала и ничего не видела. Слезы не давали глазам этой возможности. Что-то мелькало мимо. Я бежала очень долго. Ускорялась и замедляла бег, переходила на шаг, падала, лежала у обочины, вставала на колени. Мелькало все: деревья сменяли чистое поле; синее небо стало серым, и молнии ярко красили его в красный; машины, машины, машины... много машин перед глазами; дома, люди, люди, дома, птицы, ветер, бешеный ветер сбивал с ног, уносил слезы обратно к порогу того дома, того проклятого дома, чтобы она ими умывалась, чтобы она чувствовала ту боль, которую она никогда не поймёт, чтобы она горела от моих слез, чтобы она утопала; этот мир для меня исчез, он больше не существовал, кромешная тьма, и ничего больше не было, только одно направление, только один шанс; дорога, очень долгая дорога туда, где можно найти что-то, чего не хватает; бешеный ритм, сердце разрывалось от боли и от бега; я потеряла ботинок, да черт с ним, бежала босиком,лишь бы убежать, как будто, если остановлюсь, то умру; бежала к воде; потом пирс и....
Она сидела и плакала, воспоминания сильно ударили по ней.
-Я думаю,-Свен не смог долго молчать,-на сегодня хватит. Простите, что заставил это вспомнить.
-Я прыгнула... И, знаешь, только тогда я почувствовала свободу. От этой работы в доме, от одиночества, от всего... вода была ледяная, но мне было все равно... Какой-то водитель видел, как я бегу, остановился и вытащил меня... зачем-то. Вернул домой, отец даже не узнал. Никто не узнал. Тогда я чётко решила, что скоро уеду, оставалось немного...
Она отвернулась и снова ушла к окну.
-Прости, наверное, на сегодня, действительно, все...
Свен собрал бумаги, быстро подошёл к лестнице и бросил тихое:
-До завтра.
Она все ещё плакала. Очередная трагедия ее жизни, очередной ожег на ее душе. Но сейчас ее почти сожгли до конца. Хотя она знала, что есть такие существа, которые из пепла врываются в новую жизнь...