Когда небо усыпано звёздами...

Чонгук

По радио сообщают, что в ближайшие два часа начнётся снегопад. «Слишком много снега» —проносится у меня в голове, в Корее ездить во время снегопада всегда проблематично, поэтому сегодня лучше всего никуда не выезжать. Я поворачиваю руль в сторону подземной парковки. Хорошо, что я уже дома. На парковке мелькнула знакомая макушка, осторожно выйдя из машины, я медленно подхожу к Тэхёну, чтобы…

— Твоя машина слишком заметна, — говорит Тэхён, даже не поворачивая голову в мою сторону, всё так же уткнувшись в свой телефон. — Да и сам ты не лучший образец тишины.

— Какой скучный, — улыбаюсь я, закидывая свою руку ему на плечо. — Как прошла запись? И где Джун? — оглядываясь по сторонам, спрашиваю его. — Вы же вместе были.

— Запись прошла успешно, — говорит Тэхен, скидывая мою руку. — А Джун ушёл к Юнги, — мы заходим в лифт, и Тэ нажимает кнопку восьмого этажа. — Он готовит какую-то новую песню и попросил Джуна зайти к нему.

— А-а, вот оно что, — я смотрю на индикатор этажей, ещё три этажа, и мы уже должны приехать на наш.

— Ты съездил к ней? — не понимая о ком идёт речь, я перевожу взгляд на него. — Ну, к той девушке, которая случайно оставила свой пропуск у тебя в машине, — уточняет Тэхён.

— Я ездил к ней на работу утром, мне сообщили, что она находится в операционной, и операция продлится около шести часов, — вздыхаю я. — Я решил не ждать и ушёл.

— Ты мог оставить пропуск в регистратуре, думаю, ей бы потом передали его, — озвучивает мне свою мысль Тэхён.

— Ой, что-то не подумал, — прикусываю я нижнюю губу.

Лифт останавливается, и мы направляемся к двери.

— Не подумал или не захотел? — спрашивает Тэхён, пока вводит код на двери.

У входа датчик движения включает нам свет, но в остальной части квартиры царит полная темнота. Похоже, мы первые, кто освободился от своих дел и вернулись домой. Я застыл у входа, дом показался слишком большим и незнакомым мне, хотя раньше такого не случалось.

— Чего встал, заходить не собираешься? — Тэхён разувается и проходит в сторону ванной.

— А? Да, иду, — я начинаю быстро снимать обувь, но запутываюсь в ногах и грохаюсь на пол.

— Что там? — Тэ выглядывает из ванной. — Ты в порядке?

— Да, всё хорошо, просто… — теряюсь я. — Нет, ничего.

Я встаю и направляюсь к кухне. «Что-то не так» — вертится у меня в голове. Порылся в холодильнике, взял продукты на ужин и начал мыть овощи, тревожное состояние не покидало меня. Тэхён вышел из ванной и застал меня у раковины на кухне, я смотрел, как вода течёт из крана.

— У тебя всё хорошо? — уже обеспокоенно спрашивает у меня Тэ. — Ты странно себя ведёшь.

— Да, просто… — я задумался, а в чем собственно дело? — Мне надо принять душ… Да, приму душ и приду в себя.

— Ладно, — соглашается Тэхен. — Тогда я займусь готовкой.

— Спасибо, — мямлю я, всё ещё летая в своих мыслях и надеясь, что меня хотя бы было слышно.

Зайдя в ванную и закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к ней и выдыхаю. «Слишком много волнений в последнее время, вот и нервы расшатались» — думаю я.

Приняв душ, я немного успокоился. Из кухни доносятся приятные звуки приготовления еды, а запах от них стоит просто потрясающий. Я одеваюсь в домашнюю одежду и, вытирая голову полотенцем, направляюсь в сторону гостиной.

Когда Тэхён «правит» на кухне, он никому не разрешает заходить туда, говорит, что мы ему только мешаем. Слишком любит экспериментировать с едой, а другие могут испортить его задумку или перебить идею, но мы не против. Что бы он ни приготовил, всегда получается очень вкусно.

В гостиной всё ещё темно, похоже, Тэхён сюда ещё не заходил. Пока я включаю свет везде, на кухне что-то с грохотом падает.

— Тэ, что там? — кричу я с гостиной.

— Сковорода Джин-хёна, — слышу я ответку от Тэ. — Она цела — будем жить.

Я со смешком подхожу к телевизору и включаю его, проматывая дорамы и музыкальные каналы, я случайно натыкаюсь на интересное телешоу. Давно хотел его посмотреть, жаль, что попал только к концу. Но завтра будет повтор, и, возможно, я успею к началу. Я переключаю на следующий канал, где идут новости, и уже хочу листать дальше…

— И далее в новостях: «BigHit Еntertainment выпустил заявление об уходе одного из участников популярного бойзбенда BTS на больничный, причина такого внезапного ухода не указ…»

На экране показывают то самое заявление, которое выпустила наша компания, и моменты с Юнги на концертах, но о чем говорят, я уже не слышу, мешает звон в ушах. В какой-то момент пульт соскальзывает из моей руки и с грохотом падает на стеклянный стол, тем самым разбивая его, а вместе с ним на пол оседаю уже и я, меня всего трясёт, и ноги уже не держат. На грохот прибегает Тэхён и что-то спрашивает у меня, пытаясь привести меня в чувство, он чем-то заматывает мою руку, и ткань моментально становится красной, видимо, я поранился. Но все его попытки прекращаются, как только он слышит то, что говорят в новостях. Он только на несколько секунд вглядывается в экран, где уже идёт выступление нашего менеджера, и в состоянии прострации садится на пол рядом со мной. В его голове крутится всего одна мысль: «Как там Юнги?»

Я понимаю, что мы просидели в таком состоянии очень долго, когда перед нами возникает взволнованное лицо Джуна, а после мы чувствуем, что вся пропахла дымом. Джун что-то говорит, но слова обращены не нам, кажется, за спиной есть ещё кто-то. Я поднимаю взгляд на Джуна с надеждой, что он скажет, что это вовсе не то, о чём мы подумали, и всё прояснится. Краем глаза замечаю, что Тэхён смотрит на него с той же надеждой. Но Джун молчит, он ничего не говорит, комната начинает расплываться, это не может быть правдой, не может. Я резко поднимаюсь на ноги и выбегаю из квартиры, ребята что-то кричат мне вслед, но я их не слышу, мне срочно нужен воздух.

Тэхен

У меня возникло такое же желание убежать куда-нибудь подальше, но кажется, что если я встану, ноги не выдержат. Поэтому вместо этого я просто смотрю на Джуна и пытаюсь собрать все мысли воедино. Где-то позади слышен крик Чимина с просьбой остановиться, видимо, это было обращено к Чонгуку. Больше не в силах смотреть на Джуна, который выглядит слишком истощенным, я перевожу свой взгляд на разбитый стол и окровавленные стёкла, где сидел Чонгук.

Когда я подбежал к нему, он, смотря на телевизор, крепко сжимал в руке осколки стекла, которые лежали на полу. На его лице было полное отсутствие чувств, он даже не поморщился, когда я заматывал его руку полотенцем. Не знаю, насколько оно было чистым, но тогда это казалось не очень важным. В первую очередь нужно было остановить кровотечение. Белое полотенце мгновенно окрасилось в красный, и это меня сильно напугало. Сердце бешено колотилось, и я запаниковал, не зная, что делать, и тогда послышался голос менеджера. Я был очень зол на то, что нам ничего не сообщили, и напуган.

— Где он? — голос кажется чужим, слова слышатся где-то из далека.

— С Хоби, — охрипшим голосом отвечает мне Джун. — С ним все хорошо.

— А Джин, он… — слова произносятся с трудом.

— Я звонил Миён, она сказала, что уже едет к нему на съёмки, — он смотрит на часы. — Думаю, он тоже уже знает.

— Почему? — я поднимаю свой взгляд на Джуна.

— Ему стало хуже, — отвечает он, глядя куда-то в сторону. — Никто не знал… Он не хотел, чтобы мы волновались и…

— Не хотел, чтобы волновались, — в моем голосе слышится смешок. — Он хоть думал о нас? Он хотя бы думал что будем чувствовать мы, когда узнаем, — мой голос начинает дрожать, — узнаем… — я не выдерживаю, закрываю лицо руками и пытаюсь отдышаться, — о его состоянии по новостям, — еле как произношу я. — Вот придурок!

— Вчера вечером у него случился приступ, — Джун со вздохом садится на диван и начинает потирать руки друг о друга, он избегает моего взгляда и старательно подбирает слова.

— К-какой приступ? — не выдерживаю я.

— Новости должны были выйти позже, намного позже. Мы должны были всё подготовить. Юнги просил меня не говорить вам, — наконец, он смотрит на меня. — Хотел потом сам вам все рассказать, но… — он вздыхает и снова возвращает взгляд на свои руки, — ситуация изменилась, когда он вчера вышел на вечернюю прогулку, — он смотрит на осколки разбитого стола и кусает губу. — Прохожие узнали Юнги, — Джун обхватывает голову руками и начинает водить ими по волосам, дергая их. — Они окружили его и не давали пройти.

— Но он же принимает… — я не могу поверить.

— Принимает, то есть принимал, — слова даются ему с трудом. — Таблетки перестали действовать несколько месяцев назад, об этом я узнал только вчера, Тэ, — Джун останавливается и пытается прийти в себя. — Он приводил себя в чувство, причиняя себе вред, — говорит мне Джун на одном дыхании. — Он позвонил мне, было около трех часов ночи, и просил срочно приехать к нему. Куда приехать он и сам не знал, сказал только, где гулял до этого, — продолжает он свой рассказ, глядя уже в окно. — Я искал его примерно час, пока не услышал мелодию его звонка в заброшенном здании. — Ким еле держится, воспоминания об этом вечере даются ему с трудом. — Он не помнил, как туда попал, и его слова было сложно разобрать. Тэхён, — смотря прямо на меня, — не вини его в том, в чём он не виноват. Так решила компания — это были экстренные меры.

Этот рассказ меня ошарашил. Если он уже несколько месяцев притворялся, причиняя себе боль, чтобы остаться на плаву. Как мы, его друзья и соседи, могли упустить изменения в его поведении? Как мы могли не понять, чтó происходит? У меня в голове было столько вопросов, но задавать их уже было слишком поздно. Это уже случилось.

Чонгук

— Чонгук, стой! — за мной выбегает Чимин и пытается остановить. — Не делай глупостей, вернись в квартиру.

Я смотрю на его красные глаза, но в моей голове пустота. Я слышу его, но не понимаю, о чём он говорит. Отдернув свою руку, иду в сторону лифтов, за мной идёт Чимин. Мы спускаемся на самый нижний этаж — парковку, и я направляюсь прямо к своей машине.

— Ты не сядешь за руль в таком состоянии, — Чимин хватается за дверь и силой закрывает её. — Ты сошёл с ума? На улице идет снег, а ты в таком состоянии. Это самоубийство!

— Тогда сам, — мой голос охрип, я и сам не понимаю, что творю. — Увези меня отсюда.

Чимин только кивает и садится за руль моей машины, я занимаю место пассажира. Он едет осторожно, следя за каждой машиной в округе и молча злится на каждую, которая нас подрезает.

— Чим, скажи, что он вернётся, — прошу я, словно умоляя его.

— Ты же знаешь Юнги-хёна, — подбадривая, произносит он. — Он вернётся, и его возвращение будет фееричным.

Мы как-то спросили у доктора: «Что будет, если всё только ухудшится?» Он ответил, что прогнозы хорошие и есть все шансы, что этого не произойдет. Но Юнги всё равно рассмотрел все варианты, и в случае чего отправится в зарубежный санаторий, где проведёт целый год своей жизни вдали от всего мира. Там, где не будет связи. Я это знал, мы все это знали, но это было просто на всякий случай, если всё выйдет из-под контроля. Возможно ли вообще избавиться от фобий?

— Куда мы едем? — хотелось бы отвлечься от мыслей. Он знал, он уже тогда знал, что всё может дойти до такого и молчал.

— В больницу, — пожимает плечами Чимин. — Твоя рука, её нужно показать врачу.

Я слишком углубился в свои мысли и не заметил, как мы приехали. В приемной нас сразу направляют в сторону VIP-отдела. Чимин не идёт со мной в кабинет, а остаётся ждать меня в коридоре. После осмотра мне делают всего несколько швов и говорят, что при должном уходе шрамов не останется. Я уже собираюсь выходить, когда в кабинет заходит Чимин.

— Ты уже всё? Я оплатил, поехали, там только нас ждут, — тараторит мне Чим.

— Где? — спрашиваю я, ускоряя шаг. — Кто?

— Ребята собираются у Джина, — отвечает он мне на ходу. — Хосок с Юнги уже там.

Мы проходим по коридорам больницы, чуть ли не бегом. Смотря на Чимина, я не сразу замечаю, как открывается дверь, и налетаю прямо на неё. Схватившись за ушибленное место, я не сразу замечаю девушку, которая вышла из кабинета. Кан Чохи, вот мы и встретились, только уже без масок.