7. Декабрь, 2024 год. Хосок.
Сказать «я его найду» легче, чем сделать. Ну вот где он может быть? В общежитии его не было, в его студии тоже, как и в зоне отдыха. Юнги любил гулять у реки Хан, но это место исключается сразу, в последнее время он избегает людных мест. Уже вечер, может быть, лучше поехать к нему в квартиру? Если его и там нет, я просто потеряю время впустую.
Когда-то давно мы с друзьями пообещали друг другу, что всегда будем держаться вместе. Мы купили наши квартиры так, чтобы они находились либо в одном районе, либо в соседних зданиях, а Джин, после свадьбы с Миён, купил квартиру в том же доме, где и Юнги. Он единственный из нас, кто полностью переехал в свой новую квартиру. Я звоню Джину, но у него автоответчик, надеясь, что Миён окажется дома, я позвонил ей.
— Слушаю, — доносится до меня приятный женский голос.
— Миён, привет, ты сейчас дома? — спрашиваю я. — Это срочно.
— Дома. Что-то случилось?
— Пожалуйста, поднимись к Юнги и…
— Его там нет, — перебивает она меня. — Я поднималась после показа новостей, но мне никто не открыл. Что происходит?
— Спасибо, прости, давай позже поговорим, — и не дожидаясь ответа, отключаюсь.
Я делаю глубокий вдох, а потом выдох, нужно успокоиться. Куда он мог пойти ещё? Если его нет дома, а в людные места он не мог пойти, остается только одно место... Я бегу к лифтам. Кабинка приезжает практически сразу, несколько раз нажимаю на самый последний этаж — крышу. Двери закрываются, лифт начинает движение, но, как мне кажется, он специально едет слишком медленно. Я закрываю глаза и пытаюсь восстановить дыхание, надежда только на то, что он окажется там.
Я выбегаю на крышу, где меня сразу принимает в свои холодные объятия морозный воздух. На улице минусовая температура, вчера весь день и всю ночь шёл сильный снег, и хотя он уже растаял, холода от этого не убавилось. Но в данный момент это не самое важное. Я начинаю оглядываться по сторонам в поисках Юнги, но его нигде не видно. Подхожу к краю крыши, я замёрз до дрожи. Необдуманно выйти в рубашке на мороз, пожалуй, мог только я. Вид с крыши открывается потрясающий, но мысли занимает только Юнги. Куда он мог пойти ещё?
— Решил закалиться? — ко мне подходит Юнги, он одет гораздо теплее, чем я, и в руках у него тёплое одеяло, которое он накидывает на меня. — Похвально, но так ты только заболеешь, — указывает он на мою рубашку.
Волна облегчения прошлась по мне. Я, плотнее закутавшись в тёплое одеяло, смотрю на своего лучшего друга. Юнги здесь, он живой и невредимый. Какое счастье, и хочется треснуть его за то, что заставил так волноваться за него.
— Почему не сказал? — говорить очень трудно, зуб на зуб не попадает, хочется чего-нибудь тёплого, и желательно тоже в тепле.
Юнги поднимает голову высоко к небу и стоит так, будто увидел там что-то очень важное. Я последовал за его взглядом, но увидел только пустое небо.
— Когда мы были в Великобритании, — говорит Юнги после короткого молчания, — я увидел девушку, — не отрывая взгляда от неба, продолжил он. Я жду, что он будет говорить дальше, но он молчит.
— Когда это было? — хоть одеяло и тёплое, но я все ещё мерзну. Я стараюсь вспомнить хотя бы один момент, когда Юнги разговаривал с кем-то или смотрел на кого-то, но в голову не приходит ни одна из девушек из персонала или проходящих мимо. Куда бы мы ни пошли, он всегда опускал свой взгляд на пол, избегая всякого зрительного контакта, и не поднимал его, пока мы не доходили до места назначения, или всё время сидел в телефоне, где бы мы ни находились.
— Когда небо было усыпано звёздами... — вздыхает Юнги, пар из его рта тёплым воздухом поднимается на небо, и Юнги, опустив голову, пробегает взглядом по городу. — Настоящими звёздами.
Его взгляд кажется очень расстроенным, как будто он не в том месте, где хотел бы быть. Я смотрю на небо в ожидании, что звёзды вдруг появятся, а затем перевожу взгляд на город. Что же он увидел тогда, что вид, который всегда приносил ему покой, вдруг потерял свою ценность? Пока я смотрю на город, вспоминаю, что Джун просил написать, когда я найду Юна. Я достаю из кармана свой телефон, но вынимать руку из-под одеяла совсем не хочется. Тем не менее с трудом, замерзшими руками я всё же набираю короткое сообщение и отправляю его.
— Пойдём, а то точно заболеешь, — зовёт меня Юнги и, развернувшись, направляется к двери.
— Сколько времени прошло? — я оторвал свой взгляд от города и развернулся к нему. Юнги застыл на месте, он казался расслабленным, но я знал, что это ложь, как и всё остальное. — Сколько времени ты скрывал? — мой голос дрожит, как и у Джуна, когда он сообщил мне, что таблетки больше не действуют.
— Полгода, — его голос становится всё тише, — а пару месяцев назад они перестали действовать вообще, — он поворачивается ко мне.
— Почему молчал?
— Потому что это не важно, Хо, — пожимает плечами он. — Что изменится, если я скажу, что как только выхожу на сцену, я не могу дышать? Что произойдёт, если я расскажу о том, как тяжело мне становится, когда в комнату заходит хоть кто-то посторонний? — он тяжело вздыхает и закрывает глаза. — Я не могу выйти из комнаты, не боясь столкнуться с кем-то, я просыпаюсь весь в поту после кошмаров, где меня окружают люди с фотоаппаратами, — он начинает трясти головой. — Хо, зачем вам всё это? У вас уже достаточно своих проблем, зачем вам ещё и мои? — он поднимает свой полный слёз взгляд на меня, он на грани. Я чувствую, что ещё немного, и он сорвётся.
— Потому что ты наш друг! — как я хочу, чтобы это до него, наконец, дошло. — Ты наш друг! Слышишь? Мы обещали заботиться друг о друге, ты помнишь? — и уже кричу я, голос дрожит. — Мы — семья, а семья должна поддерживать друг друга, ты сам это сказал. Когда Джуна чуть не обвинили в домогательстве, кто не спал целую неделю, чтобы доказать, что его подставили? — я хотел напомнить все случаи, когда он был рядом. — Кто был со мной рядом целый месяц, когда я сломал ногу и чуть не впал в депрессию? А когда Чимин чуть не ввязался в пьяную драку с тем мафиози, кто его остановил? — я вздохнул. Он всегда был рядом, когда кому-то из нас было плохо. — Почему ты это не учитываешь, а?
Я даже не мог себе представить, как Юнги все это время страдал. Как и все, я надеялся на эти проклятые таблетки, думая, что всё это скоро пройдет. Но уже два года как он ходит к психотерапевту, но лучше не становится, а только хуже. Я не могу смотреть на его слёзы, он из тех людей, кто всегда тщательно скрывает свои слабости, а когда они все же проявляются, всё разносит огромной волной. Я подхожу к нему, кладу свою руку ему на плечо и не знаю, что сказать. Теперь я понимаю, что чувствовал Джун, когда Юнги пришёл к нему.
— Я хотел, чтобы она посмотрела на меня, — неожиданно шепчет мне Юнги. — Она стояла ко мне спиной, и я захотел увидеть её глаза. Даже сам не понимаю почему.