Глава 8
Спокойная улыбка искрилась почти незаметным нетерпением.
— Как же мне надоели твои вечные угрозы! — сорвалась Аризу, делая шаг на встречу пугающего своей хищной улыбкой Достоевскому. — Так сложно сказать все напрямую?! Давай же, я помогу.
— Я лишь повторяю твои поступки, — Федор не спеша встал со стула, продолжая говорить. — Если хочешь видеть мою правду, сначала покажи свою. Зачем ты пошла на встречу с Дазаем?
На мгновение девушка опешила. Достоевский стоял перед ней, ожидая ответа. Аризу улыбнулась ему, начиная оправдываться.
— Всего лишь дружеские посиделки, — задорный ответ не смутил парня, и тот продолжал ждать настоящей причины. — Зна-а-аешь, со временем мне стало надоедать ваше однообразное общество. А Дазай очень интересный собеседник, — Аризу продолжала строить из себя дурочку. — Или может ты ревнуешь?
— А что, если ты уже пополнила его любовные списки, и теперь собираешь информацию? — Достоевский не собирался отступать, наоборот парень двинулся ещё ближе к вынужденно отшатнувшейся от него подчинённой. Теперь он был на расстоянии одной вытянутой руки.
— Да я лучше пополню его списки, чем останусь с тобой, — это был вызов. Вызов, который молодой человек с радостью принял.
Рука в перчатке рывком вцепилась в черный мех, словно пасть разъярённого зверя в беззащитного кролика. Ещё одним резким движением парень притянул не сопротивляющуюся «жертву» к себе, и так же быстро, развернувшись вполоборота, кинул ту на рядом стоящую кровать. Лёгкое тело покорно упало в объятия мягкой постели.
— Чего же ты добиваешься? — вместо ответа, в темной комнате раздался пронзительный женский смех, оборвавшийся лишь когда Достоевский навис над лежащей Аризу. Его темные волосы свисали по бокам, щекоча щеки девушки.
— Мне просто нужен тот человек… — Шепот на мгновение замолк, а после продолжился. Но теперь он был более живым и детским. — Мну нужен тот дурак, который постоянно воротит от меня нос и ненавидит запах алкоголя. Но несмотря на это, терпит его и меня. Он не любит меня, но…
Настойчивый и грубый поцелуй прервал монолог Аризу. Та, не успев отреагировать, лишь со всей силы вжалась в кровать. Тонкие запястья уперлись в грудь парня, пытаясь оттолкнуть. Но Достоевский сразу же перехватил ее руки в свои, сжимая и отводя за голову.
Наконец оторвавшись от ещё ранее покусанных губ, Федор поднялся над девушкой, будто оценивая ее. Черные и белые кудри смешались воедино, и бывший инь янь пошатнулся в теневую сторону янь. Черная накидка почти сливалась с одеялом, становясь его продолжением. Ещё во время поцелуя Аризу зажмурила глаза. То ли от стыда, то ли от нежелания показывать радостный взгляд. Ресницы продолжали еле вздрагивать, боясь распахнуться.
— Ты такая миниатюрная, аж трогать страшно, — с явным сарказмом, наконец заговорил Достоевский. — Тем не менее.
Холодные пальцы эстетично провели линию от виска до подбородка. От подбородка к губам.
— Тогда перестань меня трогать, - хихикнула девушка.
Освобождая ее руки, Федор рассчитывал на покорное ожидание, но Аризу сразу же попыталась скинуть его. Как и следовало ожидать, их силы были совершенно не равноправны.
— Ри-изу, чего же ты такая неугомонная? — спокойным тоном спросил Достоевский, после чего медленно опустился к груди девушки. Аризу слегка вздрогнула, но тут же замерла, боясь пошевелиться. Положив голову на шелковистый мех, словно на подушку, он продолжил. — Я слышу, как бьётся твое сердце. Тебе страшно? Просто попроси, и я уйду.
Молчание, смешанное с еле слышным рваным дыханием. Но даже оно смогло перекрыть рычаг отступления в голове, заполненной гениальными планами и ходами. Федор слабо улыбнулся.
— Ха, ты ещё и упёртая. Знаешь, это может плохо кончиться. По крайней мере для тебя, — молодой человек умело расстёгивал массивные пуговицы. — Уверен, ты не замёрзнешь.
Стянув теплую вещицу с плеча, он сразу же прильнул к нему, оставляя «метку». Оставшаяся в перчатке ладонь осторожно сжала шею. Совместив два предыдущих действия воедино, Достоевский вновь впился в нежную кожу, на этот раз грубо кусая ее. Пальцы соответственно сжались сильнее, ограничивая воздух. Спина подалась наверх, прижимая тело к Федору. Он немедля стянул теплую вещицу с Аризу, и швырнул мягкий комочек на пол.
Наконец рука оторвалась от тонкой шеи, давая легким полностью наполниться кислородом. Скинув последнюю перчатку, Достоевский принялся расстёгивать свою рубашку. Управившись с ней, он откинул её в противоположную сторону от одежды Аризу. Пальцы коснулись края чулок, и стали подниматься выше. Федор специально растягивал момент, давая девушке время понять её положение. Та попыталась свести ноги, но не сильно, так, чтобы увидеть ещё более хищную улыбку на лице темноволосого. Ей это удалось. Не приняв упрёков, Достоевский силой раздвинул ноги Аризу, устраиваясь между ними.
В спальне раздался тихий женский смех. Он разрушил всю пикантность столь сладкого момента. И именно он вынудил парня сначала тяжело (и обречённо) вздохнуть, а после вновь прильнуть к губам Аризу. На этот раз она охотно отвечает на ласку партнёра. Тот, во избежание очередных отвлекающих факторов, решил не медлить, и сразу приступил к действию.
Скользнув под пышную черную юбку, Федор нежно провел по промежности девушки. Та негромко пискнула, но сразу же прикусила губу, не давая возможности демону насладиться ее голосом. Он, не обращая внимания на реакцию отвернувшейся в сторону Ари, принялся снимать с нее кружевное белье. Как бы Аризу не старалась показать свое недовольство, она самовольно поджала ноги, дабы помочь Достоевскому избавить себя от мешающей ему части гардероба. Два холодных пальца вошли медленно и плавно. Такая нежность от постоянно небрежного к ней Федора удивила девушку, но быстро вспомнив, в каком виде сейчас находится, она резко закрыла покрасневшее лицо руками. Заметив ожидаемую реакцию, темноволосый ускорил темп. Ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять эмоции, волнами проходящие по всему телу.
Достоевский остановился, вынимая мокрые пальцы. Даже расстёгивая брюки он не переставал смотреть на ладошки, так старающиеся спрятать смущение. Поняв, что Федор следит за ней, Аризу решила выглянуть из своего «убежища», но резкий и грубый толчок заставил ее не только вновь скрыться, но и закусить край ладони, дабы не издать ни звука. Девушка кусала все, что попадалось под клычки. Пальцы, язык, губы. Алая кровь пачкала руки и подбородок, но даже металлический вкус не мог заглушить боль внизу живота.
Федор не двигался, по-прежнему наблюдая. Парень гладил худые бедра. Зная, что через поток злости к нему, Аризу не заметит этих касаний, они были для него.
— Посмотри на меня, — приказал Достоевский, ставя свои руки по бокам от шеи девушки. Та в свою очередь медлит, но поворачивается, убирая руки от лица. Старые укусы на губах вновь начали кровоточить. Их глубина позволяла убегать крови, стекая на щеку и одеяло.
Федор медленно выходит, поощряя послушную подчинённую аккуратностью и нежностью. Он видит, что Аризу нравится такой ход и стоны так и кружатся на растерзанных губах, но оставшаяся гордость и нежелание до конца подчиняться демону сдерживают их. Достоевский входит до основания, возвращаясь в исходную точку. На этот раз девушка уже не пытается заткнуть себя, наоборот громко вскрикивает, цепляясь за простыни и выгибаясь. Именно её стоны и покорный вид больше всего возбуждали и давали мотивацию двигаться быстрее.
Боль почти пропала, давая волю удовольствию. Бледные, слегка испачканные кровью руки слабо припали к краю воротника все ускоряющегося Достоевского.
— Я…гха…хочу… — блаженное удовольствие не давало рассказать о незамысловатой просьбе. Попытка была и вправду неудачной, но Федор слегка приостановился, ожидая. Девушка, смущаясь, потянула за помятую от сильного сжатия ткань. Не на себя, а в бок. Вместо ожидаемого поцелуя, Достоевский, сам того не понимая, отдал Аризу роль актива. Та сразу начала двигаться, осознавая насколько важна ее роль. Спустя полчаса они оба кончили в унисон.
Вымотанная и уставшая девушка упала возле Достоевского. Он лежал неподвижно, словно мертвец, и дабы не портить себе счастье, Аризу отвернулась к нему спиной. Сразу же послышался звук застёгивания ширинки и шумное исчезновение Федора с постели. Открытие баночки с таблетками и их шуршание.
Грубый толчок, но нежный поцелуй. И таблетки, передавшиеся с соприкосновением губ. Проглотить два маленьких сплюснутых кружка можно было и без воды. Так и поступила Аризу. От этого препарата в сон клонило чуть ли не мгновенно. Девушка закрыла глаза, противясь внимательному взору Достоевского. За столь долгое время неволи, большинство которого она любила проводить именно в компании холодного к ней демона, девушка должна была уже привыкнуть к пугающей до сих пор мании Федора наблюдать за собеседником.
Тонкая мягкая ткань коснулась ее тела, покрывая его по плечи. Аризу уже почти перестала осознавать, где кончается реальность и начинается сон. Все происходящее было и впрямь похоже на манящие грёзы. Ладонь гения легко провела по спутанным волосам.
— Думаю, это и есть моя правда. А нравится она тебе или нет, меня уже не волнует. — его голос был по-прежнему холоден, но слова обжигали сердце Аризу, заставляя улыбнуться перед входом в чудесные покои Морфея.