Я завяжу петлю у тебя на шее
С раннего детства маленькая Аризу училась понимать всю сложность человеческого мозга. Новые закоулки сознания открывали ей свои секреты подчиняясь убивающей их способности. Милая внешность блекла на фоне таких возможностей. Зачем стараться понравиться людям если можно заставить их полюбить тебя? Незачем. Но как говорится насильно мил не будешь.
— Почему я должна дружить с ней?! — последний вопрос которым задалась первая «марионетка» Аризу. После лишь полет сопровождающийся криками учителей, рванувших к ней и удивлением детей, стоящих внизу.
Тогда семилетней девочке ещё не было понятно почему ее способность дала осечку. Вторая попытка. Более трепетная осторожная и теперь Аризу не была господином, повелевающим делать что-то против воли, она старалась стать стоящим другом.
— Я не могу-у-у! — истошный крик раздался на весь кабинет. Сжавшись от страха младшеклассница стояла в конце класса. Дети повернулись для выяснения причины истерики девочки, но перед ними предстал отчётливый вид на канцелярский нож в ее руках. Кто-то позвал учителя и ещё больший страх заставил руки действовать. Пять ударов в живот сопровождающиеся воплями боли.
Теперь Аризу пришлось задуматься над побочными эффектами способности. Со временем подсознание вырывается, ища ответы на вопросы. Изорвав весь мозг, оно не находит желаемого лишь приказ. Всего лишь нужна причина…
Третья попытка. Успех. Вседозволенность.
Спустя пары ошибок малышка может похвастаться неплохой жизнью в школе, но дома способность будто блекнет на фоне родительской неприязни. Сэдэо Кариши автор, пишущий про плешь этого мира. Не о такой жизни мечтала его жена. Самой ей приходилось работать, а после выслушивать унылые рассказы мужа. На этой почве и происходили все скандалы и ссоры.
В таком случае правда на стороне женщины, но маленькую Аризу всегда влекло издевательское отношение отца к миру. А тот в свою очередь увлеченно посвящал наследницу ненависти к человечеству в свой идеальный мир. Ревность матери проявлялась в старательных попытках выставить отца на смех. Они все были безрезультатны.
Однажды гуляя по крыше с третьей (Аризу никогда не называла подругу по имени, лишь при людях) она вспомнила ту радость полету на лице первой попытки на управление людьми. Летящая с крыши девочка была рада последним мгновениям, освободившим ее из ада. Аризу часто вспоминала тот случай, он не давал ей жить спокойно как, впрочем, и второй.
Вместо одной управляемой игрушки маленький кукловод получил целый театр безвольных кукол. Элита школы. В нее входили самые выдающиеся ученики (не по уму конечно же). Группа часто насмехалась над слабыми имея прикрытие от родителей или знакомых.
***
— Куда мы идём?! — в более приказном тоне спросила Аризу догоняя компанию школьников. Чтобы замести следы способности девочке пришлось оставить малую долю самостоятельности в своих «игрушка».
— Увидишь. — бодрящим тоном ответил один из трёх ребят.
Окаю часто обедала на крыше читая при этом любимую книгу. Ей было чуждо общество, и ученица всеми силами сторонилась его. Выходило плохо. Ране упомянутая элита прознала про их семейные проблемы. Очередная неблагополучная семья с выпивающими родителями, не более.
— Хэй, Окаю что читаешь? — вырывая книгу из рук спросил рыжеволосый мальчик.
— Саоко, прошу перестань, — сегодня она была настроенная решительно. — мне уже надоели ваши выходки! Что я вам сделала? Вы все просто отбросы способные только на унижение слабых!
Самая старшая из компании хитро улыбнулась, обводя взглядом друзей. «Ну как хочешь». Это были ее последние слова перед первым серьёзным избиением. Саоко, третья и Тонами повеселились на славу. А Аризу лишь наблюдала за ужасающим спектаклем. Она не участвовала, стояла в стороне то и дело ловя болезненные взгляды заплаканных глаз. Аризу могла все остановить, могла, но не остановила… Сама не понимая почему. Словно ноги приклеились к полу на супер клей, а руки самовольно замотались скотчем.
Придя домой девочка сразу бросилась к комнате отца. Он по-прежнему сидел, уткнувшись в свои рукописи. Услышав хлопок двери, мужчина обернулся на шум. Перед ним стояла запыхавшаяся от бега дочь. Вопрос застывший на бледных губах не как не мог сорваться. Так ничего и не сказав Аризу опала на пол рядом с отцом. Очередная попытка заговорить опять закончилась провалом.
— Успокойся, а потом говори. — строго оборвал ребенка отец, переключая свое внимание обратно на книгу.
Наконец отдышавшись Аризу потянула мужчину за край рубашки, чтобы тот всё-таки выслушал ее.
— Над тобой же издевались в детстве, да?! Ты сам говорил. — полувопрос-полуутверждение бесцеремонно остановил движение пера. — Что ты чувствовал?
— Не твоего ума дело, мне незачем это рассказывать. Детство всегда будет лишь прошлым. Даже если этот отрезок жизни больше всего влияет на твое будущее. — Сэдэо был огромным любителем пафосных фраз. — Могу сказать лишь одно. Жертва никогда не сможет стать охотников, как ни крути. Но так будет лишь до смерти, а после все станут падалью…
***
Лёжа в кровати Аризу не как не могла заснуть. Мысли бодрили голову выветривая сон.
«Окаю — жертва. Саоко — охотник. Кто же тогда я? Я — охотник потому что управляю людьми. Я — жертва потому что страдаю от роли охотника. Нет, я охотник, я тоже издевалась над Окаю. Или жертва? Ведь я просто наблюдала». — Каждому предназначена роль, но не каждый может понять какую роль суждено играть ему. — «Охотник! Я убила уже двух, они были жертвами. На очереди Окаю. Жертва, что скоро разделит со своим охотником роль падали».
***
Школьный день пролетел незаметно. Так бывает, когда ты много думаешь или проще говоря летаешь в облаках. Последний урок не принес новых результатов. Аризу не смогла поменять своего решения. Теперь девочка спешила на крышу к постоянно сидевшей там «жертве». Она надеялась, что та, несмотря на избиение осмелится вернуться в свое любимое место. Окаю была там. Без порванной вчера книги, просто наблюдала за редко вздрагивающими деревьями. На лице пластырь, а дома наверное деньги, которые её родители получили в знак компенсации. Или вовсе ничего, ни денег, ни еды, ни сочувствия к дочери. Та и так часто приходила ссадинами или синяками. Не исключено, что домашние не заметили это как и учителя.
— Сиямота! — Аризу крикнула как можно громче перебивая страх неудачи. Услышав свою фамилию, девочка обернулась и увидев одну из вчерашней компании вскочила со скамейки. — Я не буду тебя бить! Мне очень жаль за вчерашнее, прости. Если мы сможем поговорить обещаю я помогу тебе.
Окаю смогла поверить искренне врущей Аризу. Не смотря на тяготы своей жизни, девочка была очень доброй, наверное это и послужило главной причиной издевательств. Подпустив ее к себе, она совершила свою последнюю детскую глупость. Маленькая ладошка нажала на висок совмещая движение с выкрикнутым именем.
— Через пять минут ты спрыгнешь с этой крыши совершив самоубийство. Тебе надоела эта жизнь и ничего уже не держит на земле. — озвучив приговор Аризу отстранилась от новой (временной) куклы.
Теперь у обладательницы столь властной способности было время до начала действия ранее предъявленной инструкции. Будущая самоубийца неподвижно стояла, ожидая своей участи, а Аризу не как не могла замереть на месте. Эмоции выплескивались наружу, заставляя девочку суматошно ходить из стороны в сторону.
«Если охотник загнавший в угол жертву и направивший на нее ружье чувствует страх и беспомощность в этой ситуации может ли он стать жертвой? В таком случае жертва превращается в охотника, но такое невозможно! Значит они оба жертвы. Жертвы неприятных обстоятельств. В таком случае больше пострадает бывший охотник. Он лишиться прежнего титула. Но ведь он сам виноват в этом!» — Не переставала рассуждать Аризу. Её мысли медленно перерастали в обычный бред.
Время подходило к концу. Окаю пришла в движение и как ни в чем ни бывало принялась снимать обувь. Черные туфельки, аккуратно отставленные в сторону, блестели на палящем солнце. Аризу не чувствовала его тепла. Ей казалось, что весь мир превратился в огромную глыбу льда, морозящую всех узнавших про это.
В то время Окаю уже забралась на бесполезную перегородку и ждала последнюю минуту. Вспомнив о своем плане Аризу тут же вскочила (из-за страха не успеть, не сняв обувь) к опять замеревшей перед смертью одноклассницей. Теперь они стояли рядом почти, касаясь руками.
«Отныне, мы просто падаль. Не больше». — Последняя мысль пронеслась перед решающим шагом. Казалось она пыталась оправдать поступок Аризу. В тот день она почувствовала полет. Полет сблизивший ее с смертью.