Глава 9. Сердце.
Я выхожу из душа, обмотав себя полотенцем, в надежде, что мама уже освободила мое личное пространство в виде крохотного подвала, куда едва влезают кровать, письменный стол, комод с вещами и телевизор со всякими примочками.
Но к несчастью она все еще сидит на кровати, разглядывая мою комнату, словно галерею какого-то музея. Я слежу за перемещением ее взгляда и последственными переменами выражений лица. Мне кажется или она находит это все милым? Словно я все еще тот десятилетний мальчик в шортах в красно-оранжевую полоску.
Я решаю вогнать ее в краску, показавшись в одном полотенце. Достаю из крохотного комода футболку и шорты и останавливаюсь перед ней с вещами в руках, чтобы намекнуть на желание уедениться. Она обращает свой взор на меня и словно оторванная от своих мыслей, встает с кровати и удаляется еще раз пригласив меня к столу.
Одевшись и морально подготовившись к застолью после долгой разлуки я покидаю свою "берлогу", как ее называет Мэт, и вхожу в кухню.
Мама, надев какой-то яркий фартук с отделкой из рюшек розового цвета, хлопочет у плиты, из ниоткуда взявшихся кастрюль валит пар, кухня наполнена какими-то неизвестными запахами домашней еды, которой в доме раньше почти не было.
Папа читает газету, положив ногу на ногу и поднимает на меня взгляд:
-Привет сын, мы даже и не заметили как ты вернулся домой.-ухмыляется он и взглядом приглашает меня присоединиться к этой взявшейся из ниоткуда идилии. Кого эти двое хотят одурачить? Они принимают меня за глупого маленького и наивного? Вот и зря. Пока они познавали "нашу родную Землю", их сын вырос без их помощи, вмешательств, советов и наставлений.
-Я не голоден,-говорю я и выхожу из дома.
Нужно уйти. Подальше от этой актерской игры, которая отдает приторными запахами ванили и сирени.
Я заставляю себя остановиться, когда дом находится не менее чем в пяти кварталах. Мне никто не поможет справиться с этой проблемой. Тем более, что создал эту проблему не я.
А может быть я и был проблемой. Не зря же они отдали меня тете, пропадали на других континентах, островах и сторонах света. Я был нежеланным ребенком.
Раньше подобная мысль не раз проскальзывала в моей голове, но я игнорировал ее, не давал ей поселиться у себя в сознании, опутать его своими толстыми щупальцами и постепенно разрушать мой мозг и разламывать мое сердце на части.
Я и сейчас до конца не верю в это. Но это так. Да, родители любят друг друга. Но им не нужен и не нужен был третий. Они делили свою любовь между собой. А я был лишь причиной отвлечься друг от друга. Я трясу головой, надеясь что эти мысли уйдут из головы, как вода утекут через уши и я смогу просто побыть в тишине, не раздираемой внутренними криками. Я надеюсь, что никто не заметит мои мокрые глаза. Даже я не хочу их замечать или вообще признавать тот факт, что почти незнакомые люди причинили мне боль.
Я ухожу куда-то дальше. Не видя перед собой ничего, кроме ближайших пару метров. Да мне и не нужно. Жизнь вообще потеряла какой-либо смысл. Родителям я не нужен, тетя тоже оставила меня и нашла себе нового главного мужчину своей жизни и с недавнего времени в список покинуших меня людей добавилась Елена.
Мой призрак. Мой ангел, который была моим благословением, мысли о ней даже сейчас спасают меня. Уж лучше пусть причиной для боли в моей грудной клетке будет она, а не те, кто дал мне возможность существовать в этом мире.
Боль от разбитого сердца физически ощутима. Я понимаю, почему люди говорят что им разбили орган качающий и перекачивающий кровь по их венам, артериям и капелярам. Не для того, чтобы все прозвучало поэтично и красиво.
А потому что ты реально чувствуешь боль.
Я не знаю как я это переживу. Я знаю, что в конце мне полегчает, но сейчас я чувствую себя как будто мне вырвали клок души, швырнули об стену и он треснул как стекло, рассыпался на осколки. У меня забрали часть сердца и сломали, бросили в грязь, растоптали, швырнули на помойку, отдали сьесть дворовым собакам, пустили в мясорубку, закопали, и теперь она лежит погребенная где-то под землей. Лежит там в одиночестве так же как и я и морально умирает.
Лежит там вдалеке, но все равно болит.
Болит прямо здесь.
Именно в области того самого сердца, о существовании которого я до недавнего времени даже не подозревал.