5 часть
— Машенька, вы просто фея! — восклицает Рубинштейн мне в трубку вечером
— Я что-то натворила? — уточняю я осторожно
— Еще как! Вам надо проводить больше занятий с Сергеем, в присутствии вас еще вторая личность затихает и становится менее агрессивной! Я жду вас завтра, — быстро говорит он и кидает трубку, не дождавшись моего ответа.
Я отбрасываю телефон. И этот человек мне еще говорит, что ему лучше со мной, хотя это в его больнице сделали так, что от него осталось только тело.
Шура на что-то внимательно втыкает в телефоне. Олег ушел проверить своих рабочих. Я направляюсь в комнату и открываю там окна. Просто настежь. Духота какая-то невероятная.
В голове опять прокручивается мысль «Саша, но он же убивал», ну и что, Олег с Шурой, не смотря на вселенское спокойствие, тоже убивали. Это их работа.
Олег пишет, что суд через три дня. Я понимаю, что Сережу сразу не отпустят. Надо что-то думать, чтобы с ним там ничего не сделали. Хотя что уже там в этом случае можно сделать блин? Может протащить телефон? Сфоткать побои на пациентах? Расплакаться в суде из-за того, как плохо относятся к больным в лечебном форте? Пожалуй. это не плохая идея
Но что делать потом, когда все кончится? Мне возвращаться к нему? В душе мне хочется, чтобы все было по старому, но какое-то через чур давящее чувство внутри, оно кричит, что не надо, что лучше без него, убьет. Правда ведь может. Я не видела двойника. Точнее видела, но пообщаться толком не успела.
Ладно, решу, как вытащим. Не шею ему конечно не кинусь сразу, подумаю хорошо. Хотя кому вру, кинусь и еще как.
Шура заходит ко мне в комнату, и сообщает, что я слишком шумно думаю, и что ему уже плохо от гнетущего молчания
— Музыку на колонке вруби, — говорю я, заваливаясь на кровать
— Тебе не понравится моя музыка, — он опирается об косяк двери
— Я меломанка, — отвечаю я
— На твой страх и риск, — разводит он руками и уходит.
Через секунду моя квартира разрывается от группы Квин. А у Шурика есть вкус
— Мне все нравится! Слушай сколько угодно! — ору я в ответ
Утро через три дня проходит у меня в небольшой панике. Олег с Шурой уехали к адвокатам, я сказала, что сама сегодня доеду. Нужно побыть одной.
К делу подхожу ответственно, волосы выпрямляю, крашу глаза и в принципе делаю макияж. Мое лицо точно будет сверкать из всех утюгов ближайшее время. Все таки мы тут освобождаем убийцу, так еще какого!
Одеваю свое любимое черное атласное платье, сверху накидываю черный кардиганчик. Выглядит довольно мило.
Схватив свою сумочку и попшикавшись любимыми килианами, выбегаю из квартиры. Не забываю и про куртку.
Как я странно выгляжу. Мою любовь к кроссовкам не сможет убить никто. Да, в платье и с кроссовками.
Настрой у меня крайне боевой, конечно, перед журналистами, буду косить под страдающую, влюбленную душу.
Только остановившись у здания суда меня окружают журналисты.
— Я не намерена давать никакие интервью! — кричу я и быстро протискиваюсь внутрь.
Там меня уже встречает Шура. Олег, само собой, не может присутствовать. Он, извините меня, как бы мертв.
Сюда пустили совсем немного журналистов
— Александра, дайте комментарий! — кричит один из них
— Я не даю комментариев по этому делу. Все потом сами увидите. Сергей — невиновен. И мы это докажем! — кричу я ему в ответ, лучезарно улыбаясь в камеру
— Это правда, что у вас с этим молодым человеком, с синими волосами, роман? — кричит второй
Мы с Шурой переглядываемся и хором отвечаем, что конечно.
— Да, разумеется, а еще я сама являюсь чумным доктором, подставила своего молодого человека, чтобы забрать весь бизнес себе! Я бы на вашем месте отошла подальше, пока я не начала истерику и не сожгла тут все, не хочется сегодня! Не в настроении! Денис, ты же согласен скрывать наш роман?! — я показушно хватаю Шуру за рубашку и начинаю трясти
— Конечно, ради твоих денег я согласен на все, дорогая! Только бы об этом никто не узнал, — он артистично приставляет руку к голове, чем очень смешит меня. Под общее непонимание мы заходим в зал.
Кажется, что меня сейчас ненавидят все журналисты, после этого спектакля.
Зато нам весело, пусть себе пишут.
Но как только начинается процесс и я Шура сидим с каменными лицами.
Наши адвокаты разносят всех в пух и прах, полностью оспаривая дело.
Я переписываюсь с Олегом, который мне задвигает про наше с Шурой представление. Грозится пристрелить. Ух, какой злой. Наступает моя очередь выступать
— К речи приглашается официальная представительница Сергея Разумовского, Александра Волкова. Девушка, потерпевшая и свидетель, — оглашает судья
— Уважаемый суд, все, что мне нужно, уже сказали мои адвокаты. Я хочу попросить об одной просьбе, отпустить Сергея без завершения лечения в психиатрической больнице. Там издеваются над людьми, бьют током и не только. Я очень волнуюсь, что могут сделать с Сережей, если узнают, что его выпускают. Я бы хотела попросить, чтобы Сергея отпустили на месяц раньше под мою ответственность. Я психолог с двумя высшими образованиями, мне будет не тяжело справиться. Тем более Сергей не болен, никто не стал разбираться и его просто туда запихнули. Из него выбили всю жизнь, поймите меня, я очень сильно нервничаю. Я готова подписать все документы, написать доверенности, только отпустите его из этой больницы. Если нужно, то мы закончим лечение, но уже в частной клинике, хоть и не вижу в этом особого смысла. Я надеюсь на искреннее понимание, спасибо, у меня все, — завершаю я свою пламенную речь.
Сажусь обратно к Шуре, который со смешком мне сообщает, что аж прослезился.
Теперь уже я сдерживаю свой смешок.
— Не волнуйся, пустят твоего психопата, мы с Олегом тут все купили, — радостно делиться Шура, когда суд удаляется на совещание
— Господи, ну вы в своем репертуаре, — говорю я, закидывая ногу на ногу
Шура разводит руками.
Олег пишет, что все должно получиться, и если все ок, то я и Шура едем забирать Разумовского.
Вот тут уже тяжелее, я ведь так и не определилась с этим всем, да и рад ли будет сам Сережа меня видеть? Не знаю
Шура видит мое волнение и на пол зала раздается
— Не дрейфь, мать, — он резко закрывает рот рукой, осознавая как громко это было.
Олег пишет, что убьет его абсолютно точно
Я лишь улыбаюсь.
Спустя пол часа возвращается суд с присяжными.
— Уважаемый истец, ответчик и присутствующие!
Сегодня состоялось судебное заседание, на котором рассматривалось дело Сергея Разумовского против факта обвинения его в причастности к делу о чумном докторе, убийствах с особой жестокостью и спонсировании терроризма. В ходе разбирательства были выявлены существенные обстоятельства, свидетельствующие о невиновности Сергея Разумовского и ошибочности предъявленных обвинений.
В связи с этим суд постановляет:
Снять все обвинения с Сергея Викторовича и признать его невиновным в совершении преступления.Обязать верховное управление полиции выплатить сумму в размере 456 тысяч рублей в качестве компенсации за моральный вред, причинённый Сергею в результате ошибочного обвинения.
Суд также выражает свои извинения Сергею за причинённые неудобства и несправедливость, которая была допущена в отношении него.
Решение суда вступает в силу немедленно и является обязательным для исполнения всеми сторонами. — оглашает судья
Я и Шура самодовольно потираем руки и выходим из зала вместе с адвокатами под крики.
Шура быстро разгоняет журналистов, чтобы мы смогли пройти.
Олег уже давно заплатил кому нужно, поэтому мы прощаемся и едем с Шурой в башню «Vmeste», это по моей просьбе. Я решаю, что лучше взять с собой его обычную одежду, чтобы было более спокойно.
Я с Шурой захожу в башню и направляюсь в умному лифту
— Приветствую вас, Александра, — сообщает мне Марго
— Привет, на этаж где спальня, — сообщаю я ей
— С вами посторонний человек, который не внесен в базу разрешенных людей на этом этаже, — сообщает Марго
— Он со мной
Нас быстро поднимают, я немного замираю, перед тем как выйти из лифта. Я не была тут пол года. Этаж в разрухе, в полной, все в пыли и грязи, оно и понятно, доступ сюда есть только у двух людей, даже клинеров не вызвать.
— Вы тут с ним жили? — спрашивает Шура, глядя на нашу фотку с Сережей на столе.
Окна здесь выбиты, поэтому сильно задувает. Все в стеклах и следах борьбы с Громом.
Мы обходим эту зону и направляемся в сторону спальни.
— Да, жили, — тяжело выдыхаю я, — я не подумала про ремонт. Вылетело из головы совсем. Я щас соберу чемодан и поедем.
Сказав это я лезу в огромный шкаф за нужной мне вещью
— Ты ничего не забирала что ли? Вся одежда твоя кажется тут, — снова интересуется наемник
— Нет, не в силах была, а потом забыла, о, мой любимый свитер, — отзываюсь я и вытаскиваю свой огромный чемодан. Быстро сгружаю туда вещи Сережи, жить видимо будет у меня пока что. Пока тут нельзя жить, сегодня же прикажу директрисе вызвать рабочих.
Мы снова спускаемся на лифте на парковку. Там Шура закидывает мой чемодан в багажник
— Так, давай-ка щас в торговый центр, мне надо продуктов купить, щетки зубные там, хотя, отправлю Олега, поехали к причалу, — сообщаю я и звоню Олега
В конце конструктивного диалога с братом меня посылают куда подальше, но все-таки он соглашается. Хоть и идея сейчас тащить его ко мне в квартиру, не кажется Олегу моей самой лучшей, по голосу он был рад, что я сменила гнев на милость. Единственное, что меня смущало, это второй. Второй... ну и признаться честно, убийства тоже немного смущали. Да в принципе блин все это!
Шура врубил какой-то шансон, чтобы поиздеваться надо мной, прошу не включать его при Разумовском, чтобы он еще сильнее не сошел с ума после этого дур дома. Нехотя он со мной, все-таки, соглашается.
Мы подъезжаем, тут нас встречает полицейский катер.
— Пустим только Александру Волкову, — говорит полицейский
— Это мой телохранитель, он обязан присутствовать, я заявляла его в документах, как сопровождающего, — быстро заявляю я и тяну Шуру в катер. На плече у Шуры сумка с курткой, свитером, джинсами, водой и едой. Я крайне нервная в этом плане всегда.
Спустя пять минут мы прибываем и в компании полицейских заходим внутрь. Встречает нас сам Рубинштейн. Не дай бог он меня узнает. Не должен
Он о чем то говорит с полицией, что Сережа не здоров, что его нужно оставить, та его слушать не хочет, говорит, что приказ и все.
Я молчу, чтобы по голосу не узнали.
— Бог с вами, — рассержено говорит Рубинштейн, — Сейчас подготовим документы о выписке, вы пока можете его навестить. Владимир вас проводит
Ох, мой любимый Владимир с которым я подралась. Какая чудесная компания. Сумасшедшая дура, которая простила все из-за любви, наемник с синими волосами, два сотрудника полиции и крайне агрессивный санитар. Выглядит как команда супергероев в очень плохой комедии.
Шура недовольно все разглядывает, шепчет мне, что в таком месте и здоровый сойдет с ума. Я с ним соглашаюсь
Мы доходим до камеры. Сережа сидит в углу палаты. Как только он обращает внимание на нас, в частности на меня без образа Машеньки, шугается в сторону. Я захожу в камеру и быстро иду к нему. Сердце разрывается
— Все хорошо, Сережа, это я, Саша, помнишь кто я? Я Саша, твоя девушка. Помнишь, все, мы тебя забираем, все кончено, — говорю я быстро развязывая смирительную рубашку. Он явно плохо соображает, его всего трясет. Как только я заканчиваю с этим, помогаю ему подняться на ноги и как только это происходит, тут же висну на нем с объятиями. Теперь мое официально никто не запретит так делать.
Сережа робко касается меня, а через секунду сжимает так сильно, будто от этого зависит его жизнь
— Все. тише. я рядом, — шепчу я, — Пойдем отсюда скорее. пока я тут всем глотки не перегрызла... пойдем, Сереж, скорее
Я тащу его в сторону выхода, под прицелом яростного взгляда Владимира
Шура идет за нами, полицейские тоже. Я не позволяю никому трогать Сережу, крепко держу его за руку, пока тот не уверено ступает по мокрому холодному полу. Босиком. Я убью Рубинштейна и выцарапаю ему глаза, хорошо, что догадалась взять шерстяные носки и кроссовки потеплее.
Сережа постоянно смотрит на меня, не доверчиво, боится, что исчезну. Я завожу его в комнату ожидания, беру сумку у Шуры и закрываю дверь. Тут темно
Сережу все еще шатает из стороны в сторону
— Все, родной, я рядом, снимай с себя этот кошмар, я твой любимый свитер привезла, и куртку с шапкой! — говорю я радостно и начинаю помогать ему переодеваться. Сережа так же молчит, недоверчиво смотрит.
Когда все готово я снова обнимаю Сережу и только потом мы выходим.
Рубинштейн смотрит меня, как коршун на добычу. Сережа начинает трястись, как только видит его, я крепче прижимаю его к себе.
— Вы совершаете ошибку, послушайте меня, Сергей самый настоящий псих, ему нужно лечиться, — цедит Рубинштейн от его слов Сережа начинает дрожать и еще сильнее хватает меня за руку
Я срываюсь. Шура обречено на меня смотрит
— Нет, это вы послушайте, вы не имеете и малейшего права так говорить, на себя посмотрите! Кто тут еще псих?! Рот свой закройте и не открывайте, если дельного нечего сказать, я могу показаться грубой, но ваше мнение на счет этого меня, честно, не волнует. Так что всё! — озлобленно сквозь зубы говорю я
— Вам это отношение к больным с рук не сойдет, уж поверьте, — цедит злобно Шура, смотря на меня с Разумовским, — Отдавайте документы, пока я тут все к чертям не разнес
Впервые вижу его таким злым, но полностью с ним разделаю эту позицию.
Я выдергиваю у этого козла документы из руки
— Надеюсь мы больше никогда не увидимся, — шиплю я на него, — Я вам устрою за это
— Толи еще будет, — шепчет Рубинштейн, не к добру это.
Ну и хер с ним!
Я веду Сережу к катеру. Шура там что-то кидает про права человека, наемник и про права, ладно, я скоро привыкну к абсурду.
Я поправляю Сереже шапку. Крепко держу за руку. Он выглядит слишком ошарашенным, ну конечно, пришли выдернули и увели. Любой бы занервничал
Холодный осенний ветер задувает в мою раскрытую куртку. Распрощавшись с полицейскими и заверив их, что сопровождать нас до дома не нужно, они соглашаются, им явно самим не хочется возиться с психами.
Я помогаю Сереже сесть в машину
— Шура, ко мне едем, — быстро говорю я
— Хорошо, Олег в курсе? — спросил он
— Да, я ему уже написала, — говорю я быстро.
Сережа еще более шокировано смотрит
— Олег жив, я говорила тебе, — напоминаю я
— Это правда ты? — очень недоверчиво и тихо спрашивает Сережа
— Я конечно, и Машей я была, — тихо говорю я, обнимая его за плечо, — Все хорошо, Сереженька, все позади. Мы сейчас ко мне едем. твой офис, слегка не пригоден для жилья, я распорядилась, там все починят и ты сможешь туда вернуться. Пока придется у меня пожить
— Если это сон, то самый ужасный из всех. — шепчет он
— Это не сон, все хорошо, — говорю я
Дальше едем в тишине. Шура обеспокоено поглядывает на меня, но я даю понять взглядом, что все под контролем
Спустя пол часа мы выходим у моего дома, Шура помогает с вещами. У порога квартиры говорит, что написал Олегу, что нам нужно побыть вдвоем, и что ни он ни Олег на ночь не останутся, и придут только завтра. Я благодарно киваю, Шура серьезно лучший, очень рада, что появился в моей жизни. Я завожу Сережу в квартиру и быстро сажаю на диван.
— Сереж, все, расслабься, ты дома, все хорошо, слышишь? — спрашиваю я, садясь рядом с ним.
— Не исчезай пожалуйста. — шепчет Сережа
— Не исчезну. все хорошо, никакого больше форта, — сообщаю я
Он еще смотрит на меня, а потом цепляется и сильно прижимает к себе
— Не уходи пожалуйста. не уходи больше никогда! Исправлюсь! Честно! Не исчезай! Я не хочу проснуться снова там! — резко начинает кричать он
— Все хорошо, Сережа, я никуда не уйду, я здесь, я с тобой, все будет по-старому! Ты, я и Олежка! Ну и Шурик еще, я и к нему тоже привязалась. Все, ты меня слышишь, я рядом, — шепчу я, глядя его по спине
— Прости за те слова! Прости за весь этот год! Я просто ужасный, я не заслуживаю твоего прощения! Я такое тебе там наговорил. точнее не я. прости меня, я умоляю, — очень обреченно говорит он
— Сереж, все в порядке, я не злюсь, не обижаюсь, все в порядке. не стоило просто от меня это скрывать, — тихо говорю я
— Я эгоист, я последний эгоист. прости меня... умоляю. я так боялся, что ты меня бросишь, что скрыл это. прости. Я не хотел этого. это все он, — шепчет он, еще сильнее прижимаясь ко мне
— Я бы тебя никогда не бросила, дурень, даже если бы у тебя было пятьдесят тайных личностей, просто не стоило это так скрывать, я же приму тебя любым, — я мирно обнимаю его, стараясь наверстать упущенное за последние пол года.
Он все извиняется передо мной, говорит как сильно любит, что никогда в жизни себе не простит того, что устроил
— Сереженька, я тебя очень люблю, успокойся, хотя бы ради меня, ты наверное голодный, и в душ тебе надо обязательно сходить, тебя там вряд ли нормально мыли, пойдем, я помогу, надо покушать, обязательно, я твою газировку любимую купила, — улыбаюсь я
Сережа легко отстраняется, его продолжает трясти
— Ну все. все закончилось, Сереж, я понимаю, что тяжело. я. прости, что не навещала тебя. я услышала отказ, тогда я не знала про второго и думала, что ты не хочешь меня видеть, я не знала, прости, я понимаю, как тебе было одиноко, прости меня, родной, мы все исправим, ты больше не будешь один, я тебе обещаю, — сказав это, я быстро целую его в щеку и веду в ванную, показываю что и где, понимаю, что он стесняется, поэтому выхожу из ванны, со словами, что если что, то пусть сразу зовет меня.
В паническом настроении хожу туда сюда. А если этот второй задумает меня убить?! Я сейчас без Олега. Да и Шура уехал далеко.
Из ванной не доносится никаких звуков. Ни шума воды. Ничего
— Сереж? — зову я, — Все в порядке? Я зайду
Постояв секунд 30 я все-таки захожу.
Мне приходится сильно зажать рот рукой, чтобы не заорать.
— Боже. хороший ты мой. это чем вообще?! Что это за кошмар?! — визжу я, смотря на оголенную спину, которая просто вся в каких-то кровоподтеках. Руки в ссадинах и ожогах.
Сережа испугано смотрит на меня, а я на него.
— Можно тебя обнять? — спрашиваю я
Вместо ответа он сам делает это, прижимая к себе как можно ближе. Я чувствую всю эту дрожь.
В глазах скапливаются слезы, как можно было так довести человека!
— Прости меня. прости! — шепчу я, — Надо было к тебе ходить. забрать как-то оттуда. прости пожалуйста, я виновата!
— Виноват только я. — тихо говорит он, — так боялся, что ты пошлешь меня, после того, как узнаешь о втором. что испортил абсолютно все. я так перед тобой виноват. И за те слова.
он говорит с каким-то надрывом, будто еще немного и его накроет истерика
— Все, давай не будем об этом. я рядом, Сереж. все позади. Никакого больше форта, ссаного докторишки. я с Олегом их уничтожу, плевать на все, — говорю я с тихим ужасом в голосе
— Я так виноват. — он еще сильнее прижимает меня к себе
— Все. тише. я рядом. Давай я помогу тебе грязь смыть, выглядит очень больно. Если ты не возражаешь, конечно, — добавляю я
— Я так по тебе скучал. я ненавижу второго, за тот случай в участке... я так перед тобой виноват. — не унимается он
— Все, Сереж, все хорошо. Сейчас все хорошо. Это в прошлом? Слышишь? — спрашиваю я, стараясь заглянуть в глаза.
— Факт остается фактом. Я убийца, мое место в тюрьме. Я не понимаю, что тобой движет после всего того, что я учинил. что наговорил тебе, почему ты здесь? Верни меня туда! Я не заслуживаю здесь быть! Я убийца! — кричит он, опускаясь на пол
— Ты с ума сошел, родной? — уточняю я, ох, точно, — Давай сделаем вид, что я это не слышала. Ты дурак, Сережа, дурак! Я тебя люблю и всегда буду рядом. Я вижу, что тоже нужна тебе. Про то, что твоими руками были совершены преступления, мне, честно, насрать с высокой башни. Это был не ты! Да и людишки эти были. людьми не назвать в общем. Я готова это все принять. Мне все равно на это, если ты и Олег будете рядом. — я сажусь к нему и кладу голову на плечо, — А движет мною любовь, Сереж
Он крепко жмется ко мне
— Не бросай меня. прошу, — шепчет он
— Никогда, только через мой труп, — говорю я твердо, — Я люблю тебя, заканчивай, я понимаю, что после всего этого тебе тяжело, но прошу, доверься мне
— Я буду верить тебе всегда, — тихо говорит он
— Значит уверуй в то, что я хочу тебе помочь. Давай, надо смыть всю эту грязюку фортовскую. Я им еще покажу где раки зимуют. — уже тише добавила я, — Не смотри на меня так, Олег обещал им кишки вырвать, так что я по-ласковому даже!
Спустя пол часа, когда мне, все-таки, удалось справиться, я повела Сережу на кухню
— Сереж, ты хочешь кушать? — спрашиваю я
— Нет. — шепчет он, не поднимая глаз
— Надо, тебя там бог знает чем травили, я твои макароны любимые приготовила. Покушай пожалуйста, и надо будет тебе обработать все. это. — меня аж всю корючит от этих мыслей, — вот, держи. Покушай ради меня пожалуйста, я сейчас вернусь.