Глава 12
Сапоги глухо стучали по полированному мрамору, но этот звук тонул в нарастающем хаосе, доносящемся снизу. Адреналин, едкий и обжигающий, заливал вены, девушки смешиваясь с ледяной дрожью после откровений Авы. Она мчалась по бесконечным, похожим друг на друга коридорам верхних этажей.
Стерильные белые стены с редкими абстрактными картинами мелькали мимо как размытые пятна. Потолочные панели дневного света, обычно такие равнодушные, теперь казались слепяще-яркими, отбрасывающими резкие, прыгающие тени от ее фигуры. Давящая тишина «Порока» была взорвана – снизу, сквозь перекрытия, пробивались приглушенные, но отчетливые звуки войны: резкие, отрывистые хлопки выстрелов, металлический лязг, далекие, нечленораздельные крики. Каждый звук вонзался в сознание, подстегивая страх и ярость. Ее ноги горели, дыхание сбилось, превратившись в короткие, хриплые вздохи, но она не сбавляла шаг.
Коридор вывел ее к широкому атриуму, окруженному прозрачными ограждениями из ударопрочного стекла. Даниэль резко замерла у перил, цепляясь за холодный, гладкий материал пальцами, побелевшими от напряжения. Внизу открывался вид на главный холл комплекса – теперь он напоминал поле боя. Дымка пороха и пыли висела в воздухе, смешиваясь с резким запахом гари. Вспышки дуль автоматов на мгновение освещали хаос: перевернутые стойки ресепшена, осколки стекла, искрящие провода. И там, в эпицентре этого ада, метались фигуры в черной форме «Порока», отстреливаясь куда-то в боковые проходы.
И он был среди них. Дженсон. Его дорогой серый костюм был испачкан сажей, но он держался с поразительным, леденящим душу хладнокровием. Он не стрелял. Он командовал. Резкие, отрывистые жесты его рук направляли солдат, как дирижер – оркестр разрушения. Его голос, усиленный или просто пронзительный от ярости, резал гул боя:
— В сектор Гамма! Перекрыть выходы! Не дать им уйти!
Даниэль прижалась к ледяному стеклу перил, пытаясь слиться с тенями. Каждый удар сердца отдавался глухим молотом в висках, бешеная дробь угрожала разорвать грудную клетку. Страх, холодный и липкий, обволакивал горло, но под ним клокотала ярость – ярость пойманного зверя. Она зажмурилась, вцепившись пальцами в холодное стекло до побеления костяшек.
— Сосредоточиться, — прошептала она.
Глубокий вдох. Резкий выдох. Девушка чувствовала ту самую тьму внутри, ту силу, что всегда отвечала на зов – темные реки под кожей, готовые прорваться наружу, дать крылья, дать когти... Но лишь жгучая волна слабости прокатилась по телу. Черные вены мелькнули на запястьях, как призрачные змеи, и тут же исчезли, подавленные химической хваткой препарата.
— Черт! — Вырвалось сквозь стиснутые зубы, горькое и беспомощное. Она стукнула кулаком по стеклу, оставив мутный отпечаток. — Сколько еще эта дрянь будет держать меня на цепи?! — Прошипела она в пустой коридор, чувствуя, как бессилие разъедает душу. Ее взгляд снова метнулся вниз, в дымящийся хаос холла.
— Где они? Если Дженсон здесь, в пылу погони, значит цель близка. Ребята... Они нашли Минхо? Или уже вырываются? Движутся к выходу? — задавала сама себе вопросы.
И вдруг – ослепительная вспышка понимания. Не мысль, а удар током. Она замерла.
— Ньют... — Его имя сорвалось с губ шепотом, полным новой, острой тревоги. — Заражен.
Инстинкт, древний и неистребимый, проснулся раньше разума. Ноздри резко расширились, втягивая воздух, отфильтровывая коктейль запахов: пыль, гарь, металл, химикаты... И оно. Тонкая, ядовитая нить. Знакомый горьковато-сладкий шлейф вируса. Не абстрактная угроза – его личный запах болезни, смешанный с родным, единственным запахом. Он висел в воздухе, слабый, но неоспоримый, как печать. И тянулся не вверх, к выходам, а вниз. Глубже. Туда, где холодные лабиринты уступали место стерильному кошмару лабораторий.
Уголки ее губ дрогнули в короткой, почти безумной усмешке. Силы отняли? Ладно. Но это – ее козырь. Ее проклятие и спасение.
— Единственный плюс этого кошмара, — прошептала она в пустоту, поворачиваясь от перил. Глаза, еще секунду назад полные паники, теперь горели холодным, хищным азартом охотницы. — Я всегда найду тебя, Ньют. Всегда.
Она рванула с места, не вверх, к призрачной свободе, а вниз, навстречу мраку лабораторий. Сапоги отчаянно стучали по полу, дыхание свистело в горле, но внутри кипела одна мысль:
«Держись. Я уже близко.»
***
Двери лифта разъехались с глухим шипением пневматики. Даниэль едва успела сделать шаг вперед, как двое солдат, мчавшихся вдоль коридора с остервенением преследуемых, врезались в нее плечом. Удар был тупым, сокрушающим. Воздух вырвался из легких со стоном, мир на миг поплыл перед глазами, и она грубо шлепнулась на холодный кафельный пол, ударившись локтем и затылком. Боль, острая и жгучая, пронзила плечо и звоном отозвалась в черепе.
— А-аргх! — вырвалось у нее, больше от ярости, чем от боли.
Она лежала, оглушенная, глотая пыльный воздух, а тяжелые ботинки солдат уже гулко стучали дальше, даже не замедлив шаг. Безликие тени, не удостоившие ее взглядом. Унижение добавилось к боли.
— Вот же сволочи... — прошипела она сквозь стиснутые зубы, с трудом поднимаясь на дрожащие руки.
Пальцы впились в больное плечо, пытаясь заглушить пульсацию. Но ярость гнала вперед сильнее боли. Ее глаза, суженные от гнева, метнулись вслед убегающим фигурам. Куда они так несутся? Туда, где громче выстрелы? Где, возможно, зажали ее друзей? Логика была железной: куда враг – там и цель.
Она вскочила, игнорируя протест мышц, и рванула за солдатами, втягивая в легкие холодный, пахнущий порохом и пылью воздух. Каблуки отчаянно цокали по плитке, эхо разносилось по пустому коридору. Поворот за угол и она врезалась во что-то твердое, упругое. Отпрянула, едва удержав равновесие. Перед ней стоял человек. Высокий, в изорванной и грязной одежде, с диковатым блеском в знакомых глазах, полных изумления и недоверия.
— Даниэль?
— Минхо?
Их голоса слились в единый удивленный выдох. Радость узнавания, облегчение – все смешалось в этом мгновенном, безмолвном взгляде. Но времени на слова не было.
Из-за спины Минхо, из того же коридора, откуда он выбежал, донесся грозный окрик и топот сапог. Двое солдат, явно его преследователи, выскочили из-за угла. Их маскированные лица повернулись к беглецам, руки уже поднимали странные, громоздкие винтовки с синими конденсаторными блоками. Целились.
Инстинкт сработал раньше мысли. Даниэль рванулась вперед, ее пальцы впились в запястье Минхо с силой, от которой он ахнул.
— Бежим! – ее крик прозвучал как хлопок бича, резкий и не допускающий промедления.
Она дернула его за собой, буквально отшвырнув в нужном направлении, и сама рванула что есть сил. Минхо, не ожидая, чуть не упал, но мгновенно восстановил равновесие и помчался следом, догоняя ее длинными, мощными шагами. Они неслись по коридору, два спасшихся призрака в каменном лабиринте.
Позади них воздух пронзил резкий, высокий свист. Синеватая молния электрического заряда просвистела в сантиметрах от головы Даниэль, ударив в стену с громким треском и веером искр. Запах озона мгновенно заполнил пространство.
Они рванули в сторону, едва уворачиваясь от второго разряда, который опалил воздух там, где они были секунду назад. Стены коридора превратились в смертельную ловушку. Они петляли, отскакивали от стен, ныряли в ниши, используя каждый выступ, каждый поворот как укрытие. Свист разрядов и треск ударов о бетон сливались в оглушительную симфонию погони. Лица были искажены гримасами напряжения, легкие горели огнем, но ноги, подстегиваемые адреналином и животным страхом, несли их вперед, в глубь неизвестного лабиринта, прочь от синих молний смерти.
Холодный металл стены впивался в спину Даниэль, когда они втиснулись в узкую нишу для уборочного инвентаря. Запах дезинфекции и старой тряпки щекотал ноздри. Дверца шкафчика прикрылась не до конца, оставив роковую щель. Через нее Даниэль видела, как двое солдат замедлили шаг, их черные маски поворачивались из стороны в сторону, сканируя пустой коридор. Ее сердце колотилось так громко, что казалось, его эхо разнесется по всему этажу. Рядом Минхо дышал тяжело и прерывисто, его плечо прижато к ее плечу, тепло и напряжение передавались через тонкую ткань рубашки. Она чувствовала, как дрожит его рука – не от страха, а от ярости и адреналина после побега.
– Куда... они? – прошептал Минхо, едва шевеля губами. Его глаза в полумраке ниши горели, как у загнанного волка.
Даниэль лишь сжала его руку в немом предупреждении. Она чувствовала их. Запах пота, металла и пороха. Слышала скрип кевларовых жилетов, когда один из солдат развернулся. Его тень легла на пол прямо перед их укрытием. Она затаила дыхание. Каждая мышца застыла в ожидании разряда.
Но солдат что-то рявкнул своему напарнику, указывая в противоположный конец коридора. Их тяжелые шаги застучали прочь, сливаясь с гулом вентиляции. Тишина, наступившая после, была почти оглушительной.
— Ушли... — выдохнул Минхо, разжимая кулак.
— Минхо, — ее шепот был резким, как лезвие, — ты не видел Томаса и Ньюта?
Парень покачал головой, его карие глаза в полумраке метались, вылавливая каждый звук из коридора.
— Нет. Сам только сбежал из медблока. — В его голосе звучала горечь и усталость.
— Черт! — Даниэль стиснула зубы, чувствуя, как холодная игла страха вонзается под ребра. — Нам нужно их найти. Срочно. Ньют... он заражен. И я могу его спасти. — Глаза ее горели в полумраке, полные новой, хрупкой надежды.
— Что? Как? — Минхо резко повернулся к ней, брови сошлись в изумлении и недоверии.
— Долгая история, — отмахнулась она, уже закрывая глаза. Глубокий вдох. Горьковато-сладкий шлейф вируса, смешанный с уникальным, родным запахом него. Он был здесь. Где-то близко. Как ядовитая нить в лабиринте бетона и стали. — Мы близко, — выдохнула она, открывая глаза. Решимость, острая как нож, вспыхнула в них. Она резко толкнула дверцу шкафа. — Его кровь... она кричит.
Она выскользнула наружу, не оглядываясь, зная, что Минхо – ее тень. Они спустились по короткой лестнице в еще один бесконечный, стерильно-роскошный коридор. Мраморный пол, дорогие светильники, абстрактные картины на стенах – дорогая оправа для адского механизма «Порока». Контраст между убранством и их грязными, изможденными фигурами был издевательским.
— Нужно использовать силу, — прошептала Даниэль вдруг, замирая на середине коридора. Голос ее был странно плоским.
— Ты чего? — Минхо нахмурился, инстинктивно озираясь.
Она сомкнула веки. Внутри, под слоем химического тумана, бушевала тьма. Она ухватилась за нее. Мысленно вонзила когти. Глубокий, рвущий легкие вдох. И... почувствовала. Как ледяной огонь пробежал по венам. Не слабость. Мощь. Невиданная, пугающая. Кожа на ее руках, шее, лице вздулась сетью пульсирующих, иссиня-черных вен. Глаза открылись – два бездонных уголька, лишенных белка, пожирающих свет. Голос, когда она заговорила, был низким, гортанным, эхом разнесшимся по коридору:
— Я... стала сильнее? — Вопрос прозвучал чуждо, как будто его задавал кто-то другой, живущий внутри ее кожи.
И словно по сигналу, из бокового прохода высыпали солдаты. Трое. Маски. Стволы электрошокеров уже поднимались.
Даниэль не ждала. Ее шея резко склонилась под неестественным углом, словно кость стала резиной. Она протянула вперед руку – не кулак, а с растопыренными пальцами, как коготь. Из ее ладоней, из черных вен на запястьях, вырвались клубы густого, живучего теневого дыма. Они помчались вперед не как дым, а как черные щупальца, молниеносные и смертоносные. Охватили шеи солдат, сжимаясь с жутким хрустом. Тела задрожали, ноги оторвались от пола. Они повисли в воздухе, беззвучно хрипя, барахтаясь в теневой хватке.
— Даниэль, сзади! — рев Минхо ворвался в ее демонический транс.
Она лишь успела повернуть голову на этот жуткий щелчок, как Минхо уже рванулся. Он был молнией. Врезался плечом в четвертого солдата, который подкрадывался с тыла, и впечатал его в стену с такой силой, что штукатурка посыпалась. Солдат осел без сознания. Минхо схватил его электрошокер и развернулся – из дальнего конца коридора бежали еще трое.
Даниэль не думала. Теневые щупальца, держащие первых троих, сжались в кулак невидимой силы. Хруст костей был приглушенным, ужасающим. Тела рухнули. Она уже махнула рукой в сторону новых целей. Тьма ринулась вперед, окутывая, душа, поднимая в воздух. Она чувствовала их жизни, хрупкие, как стекло, под своей властью. Чувствовала ярость, темную и сладкую, захлестывающую разум. Уничтожить. Всех. Кто служит «Пороку». Кто причинял боль. Кто держал в клетке. Черные вены пульсировали по всему телу, вздуваясь, делая ее облик кошмарным. Труп за трупом падал на мрамор.
— Даниэль... — голос Минхо донесся до нее сквозь кровавый туман. В нем был не просто ужас. А страх за нее.
— Даниэль!
Этот крик, хриплый, полный нечеловеческой боли и... любви, пронзил тьму в ее сознании, как луч света.
Она вздрогнула всем телом. Медленно, с трудом, как будто поворачивая голову сквозь густую паутину, она посмотрела в сторону крика. Ньют. И Томас за ним. Они бежали к ним.
Даниэль резко опустила голову. Последний солдат в теневой хватке захрипел и обмяк. Черные вены на ее коже начали стремительно бледнеть, сжиматься, исчезать. Глаза, когда она подняла их, снова стали своими – огромными, испуганными, полными слез и стыда. Сила уходила, оставляя ледяную пустоту и дрожь в коленях.
Ньют был уже рядом. Он не видел монстра. Он видел ее. Он втянул ее в объятия с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Его руки дрожали, он прижимал ее к себе, как к последнему якорю в бушующем море.
— Я так рад... так чертовски рад, что ты цела, — его шепот был горячим, прерывистым, прямо в ее волосы. Он целовал ее макушку, лоб, не веря, что держит.
Даниэль слабо, как во сне, обняла его в ответ. Пальцы впились в ткань его грязной рубашки. И тут же – как удар током. Вирус. Он был в нем. Прямо здесь. Она резко отпрянула, как от огня, вырвавшись из объятий.
— Ньют, я... — начала она, голос сорвался. Она должна была сказать. Должна была спасти. Сейчас же.
Но гулкий топот десятков сапог, грохочущий из обоих концов коридора, заглушил все слова. Подкрепление. Много. Ньют, не теряя ни секунды, схватил ее за руку – крепко, властно.
— Бежим! — его голос был командой, в которой смешались ярость и отчаяние. Томас кивнул Минхо, и они рванули следом, прочь от наступающей черной стены солдат «Порока», в глубь зловещего лабиринта, где надежда таяла с каждой секундой.
Задыхаясь, их легкие горели от бега, они ворвались в ближайшую лабораторию. Тяжелая дверь захлопнулась с глухим, отчаянным стуком, словно последний удар грома перед бурей. Воздух внутри был стерильно-холодным, пропитанным запахом озона и едкой химической горечью.
Быстро! – хрипло, почти беззвучно выдохнул Минхо, с грохотом опрокидывая массивный стол, увешанный хрупкими приборами.
Стеклянные колбы и пробирки звякнули, как хрустальный предсмертный звон, рассыпаясь о кафель. Томас, его руки дрожали от адреналина и усталости, с трудом придвинул к двери тяжелый шкаф с реактивами. Они отступили к огромному панорамному окну, за которым раскинулся ад: город пылал, оранжевые языки пламени лизали темное небо, озаренное вспышками взрывов и слепящими лучами прожекторов. Сердце Томаса колотилось бешено, каждый удар отдавался болью в висках, смешиваясь с гулом хаоса снаружи.
Снаружи раздался оглушительный, металлический удар – солдаты били тараном по ослабленной двери. Металл прогнулся внутрь с жутким, скрежещущим звуком, и трещина побежала по смотровому глазку.
— Такими темпами они войдут сюда, – прохрипел Томас, вытирая потный лоб тыльной стороной руки. По спине его пробежала ледяная волна чистого, неразбавленного страха.
Даниэль стояла чуть поодаль, прислонившись к холодной стене. Ее глаза горели странным, нездоровым светом, как у загнанного зверя.
— Я могу воспользоваться силой. Уничтожить их, – предложила она, голос был низким, натянутым, как струна, готовая лопнуть. В ее сжатых кулаках пробежали крошечные, голубоватые искры.
— Нет! — резко, почти грубо отрезал Минхо, бросая на нее испуганный взгляд. — Это опасно до чертиков, Даниэль! Ты и так чуть не потеряла контроль там, наверху. Одно неверное движение – и нас всех разнесет в клочья вместе с ними, — страх за нее звучал в его голосе сильнее, чем страх перед солдатами.
—Тогда прыгаем вниз, – кивнул Ньют, не отрывая взгляда от пылающего пейзажа за стеклом. Его лицо было бледным, но решительным. — Видите? Там внизу фонтан. Вода... и глубина выглядит приемлемой. Не должны разбиться, – добавил он, стараясь звучать убедительно, но легкая дрожь в голосе выдавала его.
Ребята рванулись к окну. Томас и Минхо на мгновение переглянулись – в их взгляде читалось одно: безумие. Но другого выбора не было. Грохот у двери нарастал, металл скрипел и рвался. Ньют, стиснув зубы, схватил ближайший металлический стул и с криком ярости и отчаяния запустил им в стекло. Оно треснуло паутиной, а затем небольшой участок вывалился внутрь с пронзительным звоном. Холодный, дымный воздух ворвался в лабораторию.
В тот же миг дверь издала жалобный писк и замигала зеленым – доступ открыт. Еще секунда – и солдаты ворвутся.
— Сейчас! – закричал Минхо.
Ребята, не раздумывая, схватились за руки, их пальцы сцепились в мертвой хватке. Ньют крепче всех сжимал ладонь Даниэль, его сердце бешено колотилось – он боялся отпустить ее хоть на миг. Они сделали несколько неверных шагов назад для разбега и прыгнули в черноту и огни, вниз, в дымную пропасть.
Свободное падение. Воздух свистел в ушах, огни города мелькали безумным калейдоскопом, время растянулось. Сердце Даниэль ушло в пятки. И резко – удар, темнота, холод. Они оказались в ледяной воде фонтана, сбитые в кучу, но, кажется, целые. Отдышавшись, они подняли головы вверх, к зияющему дырой окну, где уже маячили силуэты солдат и холодное, торжествующее лицо Дженсона. Томас, переполненный яростью и облегчением, резко выбросил руку вверх, показывая средний палец. Затем они, отплевываясь и дрожа от холода, выбрались на разбитый бортик.
И тут Ньют рухнул на одно колено, будто подкошенный. Его тело сотрясал мучительный, надрывный кашель, из горла вырывались хриплые звуки. Он весь покрылся липким холодным потом, его дыхание стало тяжелым, прерывистым, как у человека, задыхающегося в дыму. Даниэль мгновенно подскочила к нему, хватая за плечо.
— Ньют, держись! – ее голос дрожал от паники. Она попыталась помочь ему встать, но его ноги подкашивались. Томас и Минхо тут же подхватили друга под руки, взвалив его вес на свои плечи. Лицо Ньюта было пепельно-серым. — Нужно найти безопасное место. Сейчас же! – затараторила Даниэль, ее глаза метались по горящим руинам. – Я должна извлечь вирус из него, пока не поздно! Он активируется! — В ее голосе звучала отчаянная решимость.
Но тень накрыла их. Снова. Трое солдат в черной тактической экипировке вынырнули из-за груды обломков, их оружие было безжалостно нацелено на группу. Они медленно, неумолимо сходились, пальцы на спусковых крючках. Ребята замерли. Это конец. Мысль пронеслась у всех одновременно.
Раздался резкий, сухой хлопок. Но не в их сторону. Один из солдат дернулся и рухнул на землю. Еще хлопок – второй солдат замертво свалился. Третий обернулся с недоумением, но не успел среагировать – третий выстрел настиг и его. Ребята остолбенело смотрели на стрелявшего – на того, кто только что был их палачом, а теперь спас. Солдат стянул с себя шлем, а затем и маску.
Улыбающееся, знакомое лицо, запачканное копотью.
— Рад, что вы целы, – усмехнулся Галли, его глаза блестели в отблесках пожаров.
— Не думала, что когда-нибудь буду рада тебя видеть, – выдохнула Даниэль, смесь недоверия и невероятного облегчения на лице.
— Галли? – Минхо аж подпрыгнул от изумления. —Ты же...
— Потом все вопросы! – резко перебил Галли, его улыбка исчезла, сменившись напряженной серьезностью. Он подобрал оружие упавших солдат и сунул одно Томасу. – Сейчас нужно выбираться отсюда, как можно скорее, пока не подошло подкрепление. Весь сектор кишит военными. — Его глаза метнулись к бледному, кашляющему Ньюту.
Крадучись вдоль стен полуразрушенных зданий, они двинулись. Но улица была адом. Солдат было не просто много – их казалось нескончаемое количество. Они сновали, как муравьи, перекрывая переулки, прочесывая руины. Город пылал, сирены выли непрерывной, леденящей душу песней, а в черном, задымленном небе низко кружили вертолеты, их лучи шарили по земле, как щупальца.
— Вот черт подери! – выругался сквозь зубы Галли, вскидывая свой странный, похожий на винтовку электрошокер.
Он прикрывал их отход, стреляя короткими, точными очередями. Солдаты падали, сведенные судорогами, но на смену им тут же появлялись новые. Они кое-как, под градом выстрелов и падающих обломков, добрались до полуразрушенного здания бывшего склада. Его стены были изрешечены, крыша частично обрушена. Весь город вокруг них действительно пылал, как гигантский костер, заливая все багровым, зловещим светом.
— Мы в конкретной, полной, безвыходной заднице, – с горькой обреченностью прошептал Томас, прислоняясь к горячей от огня стене и глядя на бесконечные волны солдат. Минхо молча кивнул, его взгляд был пуст. Даниэль пыталась поддержать Ньюта, который кашлял все сильнее, его тело горело даже сквозь мокрую одежду. Галли перезаряжал оружие, его лицо было напряженным, в глазах мелькал расчет и... что-то еще. Сомнение? Страх?