Chapter 23
Я понимала, конечно, что отличаюсь от других людей, но много времени не знала и не понимала кем являюсь на самом деле. Отец Айзека сделал это со мной, но сам Айзек не виноват. Больно осознавать, что такое произошло и что Айзек может быть причастен к тому, что я сейчас такое.
– Ты не совсем андроид, но и не совсем человек, – говорит он и делает большой глоток напитка, тяжело вздыхает.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты была ребёнком. Ребёнком, который не задаёт лишних вопросов, которого не будут искать в случае чего.
Всё это не укладывается в моей голове, разве так поступают? Если такое сделали со мной, вероятнее всего и с другими тоже. Никто не застрахован от подобного рода действий. Да этот Доминик псих, каких поискать ещё.
– Мне очень жаль, что так всё произошло, – поник парень, чью грусть я не хотела видеть, но от этого лишь грустно становилось мне, – твой организм полностью заменённый и я не знаю как это изменить. Не думаю, что вообще в силах что-то исправить.
– Мне не нужна чья либо жалость. Сделанного уже не вернуть, а значит, надо как-то жить дальше...
Верила ли я в то, что говорила? Не знаю, но знаю наверняка, что дальше моя жизнь не будет прежней. Даже выплакаться не могу. От всего услышанного бросает в дрожь, а грудь ныла так, будто её выпотрошили наружу и оставили гнить. Айзек двигается ближе и прижимает к себе, а я закрываю глаза, пытаясь принять и переварить весь этот ужасный разговор.
– Раньше я был совсем дурного мнения о тебе, но спустя время осознаю, что тебе было сложнее всех. Единственная девочка в нашем отряде...
– Давай больше не будем об этом, – перебила я и сильнее прижалась к его груди, – Хочу еще немного посидеть вот так.
Уже после не говоря ни слова, мы улеглись на диване. Когда пёс Айзека улеглся у ног, уснули. Проснулась и никого рядом уже не оказалось.
Хотела ли я сейчас его присутствия? Но оставшись одной могу сотворить всякое. Мне не свойственно распускать нюни, но всё чаще осознаю, что чем дольше я с Айзеком, тем больше превращаюсь в чувствительную Селин. К той самой девочке, которая была до всего того, через что пришлось пройти.
Сижу еще минуту в ожидании того человека, который принёс столько эмоций в мою жизнь и хватаюсь руками за голову. Как я могла до такого докатиться? Можно ли изменить то, что произршло и происходит? Оказавшись в Чикаго, думала, всё наладится, а на самом деле... Стало лучше?
Может быть, мне не нравится ощущение пустоты? Либо ощущение загнанной в угол?
Дверь скрипнула.
В комнату заходит парень, перевернувший мой спокойный мир. Моментами, ловлю себя на мысли, что он милый. Ласковая улыбка совершенно его преображает. Она потрясающая и на душе становится легче. Тихо подошёл ко мне и сел рядом. Глаза казались грустными и появилось острое желание коснуться.
– Я не знаю, что нужно сказать в данный момент... – слова затихают, когда мои тонкие пальцы рук коснулись его бледной щеки.
Слишком близко. Вижу, как зрачки Айзека расширились и резко сузились на моё прикосновение.
Хочу поцеловать его, и... Он наклоняется, легонько касается моих губ, а я отвечаю, углубляя наш поцелуй.
×××
Кажется, что я всегда жила в своём собственном тесном мире, но лишь только сейчас осознаю как заблуждалась. Мир, вовсе, не тесен, а наоборот. Вопросов оставалось меньше, по этой причине жить становилось проще. На самом деле, если обо мне узнают люди, начнут презирать еще больше. Все будут думать, что моя душа "искусственная", что я машина, а не человек. Разве может машина сопереживать или любить, или даже плакать? Я ведь всё это ощущаю и испытываю!
Сейчас я стояла на улице в самом центре города, где люди спешили по своим делам. Дождь заливал в глаза, но мне было плевать. Так свежо и от этлго приятно на душе. До сих пор помню как Айзек попросил исследовать меня, ведь было интересно насколько во мне от человека, а насколько от робота. Теплые руки, приятный голос, который завораживал. Я застыла в тот момент, когда его кончики пальцев проводили извилистыми линиями по коже моего тела, изгибам пухлых губ, тонкой шеи. Он нежно касался моего лица, целовал мои губы снова и снова, заглядывал в душу.
Отогнала всплывающее воспоминание, тяжело вздохнула и пошла вперёд к уже знакомому зданию. Не смущало и то, что насковь промокла, ведь я чувствовала себя живой как никогда. Каково было моё удивление, когда Нэнси сама позвонила и попросила моей помощи и вот, теперь я здесь. Вновь стою у дверей института искусств, чувствую более уверенной. Совсем скоро Нэнси будет предоставлен шанс выступить перед большой аудиторией и ничто не помешает этому.
Кто-то совсем тихо подошёл ко мне со спины и этот кто-то получил удар кулаком по лицу. Дарен со стоном запрокинул голову назад, пытаясь унять боль.
– Чокнулась!? – чуть ли не с криком возникает он и прижимает рукой свой нос.
– Извини...
– Да что с тобой не так? – уже спокойнее спрашивает парень, – То подкатываешь ко мне без остановки, то бьёшь кулаком в лицо. Ты одержима каким-то демоном?
Я не поверила ушам. Демоном? Его фраза заставила меня посмеяться.
– Я не одержима, Дарен. Ты можешь не переживать.
Только сейчас осознала смысл его слов. Вероятнее всего, когда Нэнси вернулась к занятиям, а я была занята спецоперацими, то она начала прилипать к этому бестолковому парню.
– Я погляжу, с тобой всё в порядке, – говорит он, – Совсем недавно ты не могла даже стоять на ногах. Простуда прошла?
– О, да. Простуда. Всё хорошо.
Я опешила, ведь Нэнси не упомянула о своей простуде. Неужели она настолько сильно не хочет со мной хоть как-то контактировать?
– Когда ты успела перекраситься?
Только сейчас осознала как я сглупила. Теперь либо мне нужно снова покрасить волосы в тёмный цвет, либо сама Нэнси в блонд.
– Ах, это... Решила, что так мне больше подходит.
– Знаешь, а тебе, действительно, так намного лучше, – улыбается.
Что же между ним и Нэнси происходило, пока меня не было на занятиях?
– За поцелуй прощуу твой удар по моему красивому личику, – говорит Даоен и при этом подставляет своё лицо.
Я опешила. В моих мыслях и сердце был лишь один человек и это не Дарен. Однако, Нэнси меня в могилу закопает, если испорчу её отношения с этим человеком. Быстрый чмок в щёку его должен хоть как-то успокоить, но ему хотелось больше.
– Не стоит опаздывать.
После моих слов он поник, но всё же мы двинулись с места. Занятие проходило так же хорошо как и в прошлые разы. Мои движения получались намного лучше, что не могло не радовать. Катя, на которую раньше не обращала внимания, теперь привлекала моё внимание. В голове возникали вопросы, касающие "The Rain" и даже того момента когда мне показалось, что в маске лисы на крыше была именно она. Почему Айзек и другие не говорят о ней? Ясно как небо, что они друг друга знают и молчат. Кто же она такая? Если эта Катя и та Катя один и тот же человек, то это странно. Мне кажется, что они могут оказаться близнецами, либо двойниками, но какую цель преследует именно эта Катя, которая танцует со мной в группе и которая привела нового скрипача?
Как раз насчет этого скрипача Томаса. Неужели он следит за мной? Когда занятие было в самом разгаре, то его взгляды часто бросались на меня. Даже когда он вышел, не ушел окончательно, а ещё внимательно смотрел на меня танцующую сквозь окна.
Занятие закончилось, и я снова не смогла поговорить с копией Кати и понять поведение Томаса. Зато, Дарен проявлял излишнюю инициативу к моей персоне. После занятия мне пришлось незаметно для него исчезнуть из помещения и уделить время другим делам. Выглядело это, словно совершаю побег.
По правде сказать, не знала чем мне заниматься. Я слонялась большую часть времени без дела, Айзек был на заданиях. Как только его личность была раскрыта, перестал появляться в тире и в самой команде "кобр".
Долго думать не пришлось. Доминик пока не представлял для меня большой угрозы, собственно, как и его подчинённые. Не ясно лишь одно... Как лейтенант оказался подвешенный на том дереве и в охраняем месте важной персоны, отца Айзека. Невыносимо скучала по своим ребятам, по своим новобранцам и тренировкам. Однако, события, которые произошли за последние недели, заставили многое обдумать и изменить.
Опустив свою гордость решилась на то, что беспокоило меня в последние дни. И вот, я вновь стою у дома в стиле готики, поднимаю руку, пальцы которые собраны в кулак и... стучусь в дверь.
Спустя мгновение она открывается.
С лёту я оказываюсь зажатой в тисках. Крепкие объятия ни чуть не пугали. Они были такими знакомыми и родными, что уже по привычке проживаю в ответ.
– Прости меня, прости... Селин. Ты всегда будешь моей родной сестрой...
– Ну что ты? – утешая произношу я, как бы спрашивая, – Это ты меня прости. Я не задумывалась о твоих чувствах и умудрилась ранить тебя. И из-за меня ты попала в беду.
Она отпускает меня, отходит на шаг и смотрит прямо в мои глаза. Затем протягивает руку и произносит:
– Мир?
– Мир. – отвечаю я и специально не пожав ей руку притянула в объятия покрепче прошлых, – Люблю тебя, моя букашечка и очень по тебе скучала.
– Неужели я своими глазами вижу две Нэнси?! – удивленный голос заставил нас отпрянуть друг от друга.
– Кэм! Я тоже рада тебя видеть. – вновь произношу я и тискаю его моську терроризируя щёки, – Ты за последнее время умудрился поправится. Не переживай, это твоему имиджу никак не вредит.
Мы все втроём глядим друг на друга и громко начинаем хохотать.
Этого мне и не хватало...
Тепла.