Когда цветут ромашки [ЗАВЕРШЕН]

— Ты только начал говорить? Тогда. С Джином. — переживания Юнги в период недо-разговора зашкаливали. Кисти рук судорожно сжимали край помятой серой футболки, дыхание предательски сбивалось, мешая работе диафрагмы, а в интонации голоса прослышалась ревность.

Чимин был крайне напуган, чтобы отвечать на вопросы тирана, которым себя Мин сделал при их первой встрече.

(— Да, расслабься уже, Юнги. Он явно не говорит. — сдерживая громкий смех, говорил блондин, стоящий позади парня.

— Над инвалидами не стоит издеваться. — кривлялся брюнет, не скрывая своего неуважения.

— Реально немой. Чего? Язык проглотил? — прилюдно высмеивал обескураженного парнишку Мин, пока толпа поддерживала обидчика в свою же защиту, будто думая, что у Юнги не найдётся повода провернуть с ними тоже самое.)

Но не смотря на обиду, которую он старательно таил, делая вид, что это ему безразлично, Чимин слабо кивнул, из-за чего парень напротив помрачнел. Тот сомневался, что слова сказанные Тэхёном являлись правдой. Юнги отчаянно не хотел верить в это, потому что если Чимин мог говорить, то на психологическом уровне, он должен был спокойно выражаться с по-истине дорогими людьми. Мин претендовал быть в ряду этих по-истине дорогих людей, ведь он пару минут назад почувствовал как его сердце по-живому забилось в груди с по-истине дорогим человеком.

Раннее утро (5:27) 2017 года запечатлелось в сердце мятного парня, как день, который координально изменил ход его будущего. По сути, Мин осознавал, что прошло не так много времени с их, непредвещающего добра, знакомства. Он всячески пытался опровергать тот факт, что он не заметил как влюбился в Чимина. Как малейшее прикосновение, кротчайший взгляд, ставили его на колени перед судьбой. Прежде Мин позволял себе презирать геев или бисексуалов (парней). Лесбиянок он вообще не встречал, а к бисексуалам (девушкам) относился хорошо, ссылаясь на любовь к сексу втроём. Однако Юнги в последнем половом акте с Тонни был совершенно разочарован. Потому что у него не просто не было настроения, а у него даже не встал на привычное оголенное, стройное, девичье тело. Неужели Мин перестал возбуждаться при виде девушки? Так и есть. За пару дней жизнь потерпела крутой переворот. Все взгляды в миг изменились будто всегда они такими и были. Всё вокруг вдруг преобрело смысл и это уже был повод продолжать жизнь.

— Чимин, я пришёл к тебе исключительно с положительными намериниями. — тихим голосом убеждал в безопасности парня напротив Юнги, пока сердце играло злую шутку, отбивая громкую чечётку.

— Я понял. — кратко отрезал собеседник, не желая продолжать разговор.

— Мы можем стать друзьями? — выдавил из себя вопрос Юнги, чувствуя как глупо он прозвучал, но унывать из-за этого не было смысла, ведь Пак заметно расслабился.

Наступило угнетающее молчание, словно диалог безвозвратно прекратился. Их глаза вновь встретились, выставляя на показ все переживания. Но даже это не заставило рыжеваласого дать конкретный ответ. Мимолётно прошла минута, за ней другая и следующая.
Птички, привыкшие утром прыгать по веточкам берёз, прекратили распевать мелодию. А ветер приостановил свои яростные дуновения. Всё замерло, заснуло на пару минут в ожидании возобновления беседы.

—  Ты пришёл, чтобы стать моим другом? — вопросы выглядели слишком детскими, но переполнеными сосредоточенности и утаённой симпатии.

— Да.

— Я не могу поверить, что ты на самом деле не хочешь убить меня, как, например, Ли Джисона. — не контролировал свою речь Чимин. Он просто говорил, что думал.

— Что ты сказал? — Мин начал нервничать. Звуком отчаяния разнёсся его хриплый голос по поляне. Услышав знакомое имя, с которым было связано слишком много и плохого, и хорошего, Юнги дёрнуля и отвёл взор на цветы, беззаботно игравшие с ветерком.

— Прости, я не хотел упоминать его имя. — Чимин не глотал слова, уверенно выговаривая каждый несчастный слог.

— Ты хочешь знать? — поинтересовался мятный, быстро догадавшись к чему клонит Чимин. Тот утвердительно кивнул, с нетерпением переступая с ноги на́ ногу. — Джисон был моим лучшим другом. Сначала мы являлись обыкновенными соседскими мальчишками, которые играли в одной песочнице и вместе придумывали планы розыгрышей над строгими родителями. Даже не смотря на это мы не считались друзьями, до того как Джисон перевёлся к нам в школу. Тогда мы стали общаться намного ближе, что было секретом для окружающих. Когда наша дружба достигла пика крепкости, я рассказал ему, что влюблён в Тонни – на тот момент, очаровательную новенькую. Он был рад за меня, снабжая дружеской поддержкой. Однако, — приостоновился в рассказе Мин интригующей паузой. Вздохнул и грустно продолжил. — через пару дней я совершенно случайно заметил их "уединение" в кабинке мужского туалета. Моему разочарованию в Джисоне не было предела, я жаждал его смерти, из-за подлой подставы. Тогда я морально и физисески ослаб, не смотря на юный возраст стал выпивать и упал в глазах всех знакомых. Каждый день казался мне таким тяжёлым и я, по возвращению домой, выглядел как раб, день и ночь, пахающий на поле. Когда я решился пожаловаться отцу, он назвал меня жалким подкаблучником, что за девкой так увязался. Это разбило меня окончательно и я не находил другого выхода, как поставить зажравшегося Джисона на положенное место. Столкнувшись после учебного дня на футбольном поле я кричал на него так громко, как мог. О его бывшей преданности и теперешней подлинности доброты. Он оскорбил Тонни, назвал шлюхой, которая просто лезет в штаны, а не в душу. Из-за чего моё сердце ёкнуло и яростью запылало. Бросившись на Джисона с кулаками, я поверг его, нечаянно забив насмерть. Это правда не входило в мои планы. После я совершал походы к психологу, считая себя убийцей. Теперь я могу контролировать порывы гнева, но до сих пор жалею о том, что отнял жизнь у человека, пускай даже у такой мрази. — на печальной нотке закончил повествование Мин. Он чувствовал не только тяжесть, но и стыд за содеянное.

Чимин молча подошёл к нему впотную и трепетно обнял, обвивая шею и плечи руками. Он испытывал сочувствие к Юнги, ведь тот искринне жалел о своём поступке. Рассказчик радушно принял объятия, соединяя руки в замо́к на тонкой талии рыжего.  Пак отчасти старался сохранять спокойствие, но не всё получается с первого раза, а тем более контроль эмоций.

— Отныне я не доверяю людям. — прошептал мятный на ухо Чимину. — «Да только, что-то неизвестное меня к тебе тянет.» — мысленно продолжил он.

— Не подумай, что я начну с тобой дружить из-за жалости. — растягивал слова и мысль собеседник. — «Я не понимаю что это, но оно заставляет меня быть с тобой» — потом подумал он. — Я хочу общаться с тобой, Юнги.

Они не отрывались от друг друга, наоборот прижимаясь сильнее, чувствуя как оба сердца скоро стучат в такт.

— «Как же приятно, когда он зовёт меня по имени.» — задумался Мин, прикрывая глаза от душевного удовольствия.

Что-то должно было прервать славную минуту наслаждения. Ветер подул с новой силой, пугая стайку птичек, которые пронеслись над головами парней и они отодвинулись от друг друга.

Несколько перьев плавно и легко спускались по воздуху, словно боясь пораниться о что-то острое.
Откуда ни возьмись пролетели две бабочки, порхая в чудесном, едином танце, а затем принимаясь перелетать с ромашки на ромашку.

— Я понимаю почему тебе нравится это место. — вновь начал говорить Мин, оглядываясь вокруг, на завораживающую глаз природу.

— Очень люблю ромашки. Когда-то отец дарил их матери и она плела мне красивые венки из них. — задумался о прошлом Чимин с беззаботной улыбкой на лице.

— А сейчас? — зря поинтересовался парень.

— Моя мать стала заядлой алкоголичкой, что никакие ромашки не вернут её прежнюю. — с разочарованием заглянул в глаза Юнги тот.

— Извини.

— Ничего.

Из-за тревоги Юнги порылся в карманах и достал начатую пачку красного винстона. Он предпочитал сигареты покрепче, которые долго сгорают и имеют приятный привкус. (Да-да, это бесплатная реклама). Прикусив капулу, по рту пробежался сладкий вкус, а в нос дал аромат черники. С закрытыми от предвкушения сласти глазами он подкурил сигарету.

— Будешь? — протянул пачку Чимину он, якобы проявляя щедрость, хотя сигарет осталось маловато и ему самому должно хватить.

Пак проявил инициативу и достал из упаковки ровную палучку протягивая пачку обратно владельцу. На самом деле он не курил, но что-то правило им. После настал приступ паники, когда Юнги протянул белую
зажигалку ZIPPO. Чимин не умел даже управиться с обыкновенным огнивом, от чего руки задрожали, а сигарета, зажатая между пухлых губ, чуть не вылетела.

— Ты куришь или нет? — изумился Юнги, окончательно раскурив сигарету.

— Курю. — злобно пробурчал Чимин, пытаясь безуспешно поджечь зажигалку.

— Врунишка. — посмеялся Юнги, после длинных затяжек чувствуя прилив уверенности и облегчения.