Часть 9
Эштон вьётся вокруг меня, словно заботливая мамочка. Он то и дело мочит чистые кусочки ваты в антисептике, а затем снова промывает раны на моём лице. Мне же остаётся только кривится.
Он такой красивый сейчас. Сосредоточенный и ходит по квартире в одном нижнем белье, потому что решил первым делом позаботиться обо мне. Я не могу отвести взгляд от этого прекрасного создания. Он так просто завоевал моё сердце, поселился в моей душе... И это меня немного пугает.
Я вижу, как ему больно. Как он страдает, промывая мои ссадины и смывая с меня грязь в ванной. Вижу его горечь, когда я издаю тихое шипение из-за боли. Вижу, как ему плохо, когда я не улыбаюсь. Но я не могу ничего сделать: не могу заставить себя улыбаться и не могу сделать так, чтобы моя Карма не делала больно мне и моему дорогому человеку. Дорогому человеку... Эштон действительно стал для меня чем-то дорогим, эдаким подарком судьбы, без которого меня бы уже либо сдали в психушку, либо прикончили. Возможно, он понимает, что дорог для меня настолько сильно, что я уже не представляю своей жизни без него. Не важно что было "до", но мне почему-то ясно, что "после" уже не будет.
Пока Ирвин продолжал возится с моим лицом, я начал подумывать о плане мести. Мне надоело ждать того момента, когда меня загонят в угол и снова изобьют, и я не смогу защитить сам себя. Поэтому я должен показать Бобу, что он не "король бала", я тоже человек, а не груша для битья. Возможно, я смогу запугать его чем-то типа ножа или...
- Майкл.- Эштон берёт меня за подбородок, чтобы я смотрел на него.- Будь умнее этих мудаков.
... Или пистолета. Я отвожу взгляд в сторону и пытаюсь вырваться из сильной хватки парня. Но он всё равно стоит на своём и все мои попытки заканчиваются провалом. Снова смотрю на него, стараясь показать ту силу, что просыпается во мне, но Эштону, видимо, всё равно и он с неким упрёком смотрит прямо в мои глаза. Его хватка слабеет и он отпускает мой подбородок, практически сразу наклоняясь ко мне:
- Пожалуйста, постарайся не наделать глупостей,- он сдавленно улыбается и оставляет лёгкий поцелуй на моих губах. Но мой план мести уже почти придуман. Я тяжело вздыхаю и тихо говорю, пытаясь не натыкаться на взволнованный взгляд Ирвина:
- Эш, я не хочу больше принимать таблетки.
***
Захожу в здание, вполне, спокойным шагом. Кто-то, как всегда, удивлённо смотрит на меня, кто-то скептически хмыкает, а мне всё равно. На самом деле доходит до смешного, но мой мозг без дряни, которую я пил как лекарство, гораздо лучше работает. Я пришел сюда с конкретной целью. Иду по пустому коридору, держа руку на пистолете в кармане. Где-то идут лекции, кто-то их прогуливает, кто-то упорно грызёт гранит науки в кабинетах, а я не отношусь ни к кому. Боб, конечно же, относится к "прогульщикам".
В моей голове роится тысяча разных образов и мыслей. И Эштон тоже никак не может покинуть это место. После моих слов он больше ничего мне не говорил. Не было скандалов, истерик, долгих разговоров о том, что "мне нужно пить эти чёртовы таблетки", как было бы до этого. Нет, он молча закончил обрабатывать моё лицо, потом так же молча собрался и тихо вышел из моей квартиры. Он не хлопнул дверью и, как говорят, ушел по-английски, оставляя пустую квартиру и на тот момент такого же пустого меня. Конечно, вскоре ко мне пришел голос и множество картин из других измерений. Где-то там я счастлив.
Долго Боба искать не пришлось - он, по обыкновению, курит какую-то дешёвую дрянь около подсобки. Увидев меня, он изобразил улыбку и, выпустив облако дыма, проговорил:
- Что, Клиффорд? Не терпится получить?
Ухмыляюсь в предвкушении его реакции, когда я отвечу ему. Впервые за многое время я решил не терпеть его слов:
- Нет. Я просто решил, что и тебе пора получить.
Я вытащил руку с пистолетом из кармана и нужно было видеть эту рожу! О, это лицо, искривлённое особым страхом и удивлением в одночасье. Это принесло мне незабываемое удовольствие. Одно из самых приятных чувств - это, когда твой враг боится тебя. Боб сейчас боится меня. Скорее всего, он уже заметил нездоровый огонь в моих глазах и порывается бежать. Но даже он понимает - хотя и не хотел бы этого - я в любой момент могу выстрелить. Он приблизился ко мне, зачем-то выставляя дрожащие руки перед собой, но я уже, кажется, не контролирую себя и кричу:
- Ты же знаешь, что я могу выстрелить! Так какого чёрта ты пытаешься сделать что-то?!- С последними словами я начинаю успокаиваться и чувствовать, как мои щёки становятся влажными.- Чёртов ублюдок, всё это время ты причинял боль мне и многим другим беззащитным людям. Ты хоть раз задумывался сколько боли ты разносишь вокруг? Словно чёртову инфекцию, ты распространяешь только неприязнь к тебе и страдания других!
Из ближних аудиторий уже вышло много зевак и самое страшное оказывается в том, что они простые наблюдатели. Я громко шмыгнул носом, продолжая держать ненавистного мне человека на прицеле. Человека..? Мне даже сложно назвать его человеком.
Он не слушал меня и делает ещё шаг вперёд. Думает, что я не выстрелю? Вот идиот... Жму на курок и... Я выстрелил?
Попал в ногу и он теперь кричит от боли и это так приятно видеть. Кто же стерпит резиновую пулю в своей ноге? Да, пистолет не огневой, а травматический. Откуда-то появилось несколько преподавателей и один из них пытается мне что-то спокойно говорить, но я его не слышу. Я никого не слышу, у меня дрожат руки, но я всё равно держу его, как говорят, "на мушке". Всё внимание на него: этот придурок держится за ногу и чуть ли не падает. Так и хочется сказать ему:"Ну, что? Приятно??". Он заслужил всё это. Ему должно быть ещё больнее. Возможно, я бы смог его убить и уверенность в этом растёт с каждой секундой.
Через всю эту вату, слышу тихий голос Эштона, который уже совсем рядом со мной. Его тёплая рука лежит на моём плече и в этот момент ко мне пришло осознание происходящего. Господи, что же я творю? Неужели я хотел убить Боба?! Он причинил много боли, но всё это не стоило бы его жизни. Моя рука дрожит ещё больше и я слабею с каждой секундой. Сквозь ту же вату я слышу, как на пол падает пистолет и кто-то в спешке забирает его. Ирвин разворачивает меня к себе, аккуратно целуя меня. Его тёплые ладони уже на моих щеках и, кажется, он стирает мои слёзы. А сам я не могу перестать плакать и чувствую, как рассыпаюсь на части, но в то же время остаюсь целым благодаря Эштону. Когда я всё же отстраняюсь от него и смотрю в его глаза, я вижу безграничный спектр чувств. Он волновался и продолжает волноваться.
Ко мне возвращаются силы и, отстраняясь от кудрявого, я со всем свои презрением смотрю на окружающих, которые неотрывно наблюдают за нами:
- Теперь, Боб, можешь официально называть меня педиком,- шмыгаю носом и смотрю на Эштона, который вцепился в мою руку, словно это он выстрелил в Боба и сейчас ему нужна моя защита.- Не смотрите так, будто никогда не было такого и вы никогда не видели целующихся парней!
Я чуть крепче сжал руку Ирвина и быстрым шагом ухожу из этого ужасного места. Он послушно идёт за мной, потому что не бросит. Теперь я это точно знаю.
***
Кто-то из однокурсников Эштона разговаривает с ним в коридоре и я бы не слушал их разговор, если бы не зашла речь о том, чтобы сдать меня...
- Чувак, ты понимаешь же, что он шизанутый. То, что он устроил сегодня, доказывает это,- говорил какой-то парень, стоя либо на лестничной площадке, либо в дверном проёме.- Понимаешь ли. Этому парню нужна профессиональная помощь, а в лучшем случае его нужно посадить под замок и вообще от людей оградить.
- Нет. Сейчас твои слов схожи с суждениями первобытных людей.- Слышно, что Эштон очень устал.- Мы поссорились на днях и он просто не пил свои таблетки пару дней. Я могу держать это под контролем...
- Чёрт, Ирвин, что, если ты перестанешь так действовать на него? Что, если он в тайне перестанет принимать таблетки вовремя или она опять перестанут действовать? Конечно, родители Боба не станут тянуть вас в суд или брать деньги на лечение, потому что у них своих достаточно. Но, Эштон, в один день всё выйдет из под контроля. Что ты будешь делать?
- Я не знаю, Чак. Может, это эгоистично, но я не отдам его ни в какие больницы. Сейчас смогу всё уладить, а потом - посмотрим,- парень тяжело вздохнул и, наверное, запустил руки в свои волосы.- Кстати, спасибо, что поговорил с родителями Боба и помог с профессорами.
- Не зря же я староста,- с улыбкой в голосе ответил ему Чак.- Я буду следить за вами. До встречи.
Я обхватил голову руками и прижал колени к груди. Хочу, чтобы угол, в котором я сижу, полностью поглотил меня и никто потом не отыскать мой труп. Почему я всегда всё порчу? Зачем мне нужно было брать этот пистолет и стрелять в Боба? Могу ответить только глупое "не знаю", при этом пожимая плечами.
Всё, что происходило в коридоре, я пропускаю через себя, погружаясь в свои мысли. Надеюсь, что он на самом деле не отдаст меня. Я нуждаюсь в нём больше, чем он может себе представить. Его роль можно сравнить с ролью воздуха. Почти всё это время, по правде говоря, я дышал им: его запахом, эмоциями и чувствами. Я влюбился? Судя по всему, да. После этого поцелуя, мне хочется обнимать его всё время и не отпускать никуда. Это очередной страх и, в тоже время, мания.
Эштон зашел в комнату и почти сразу же сел передо мной. Он взял мои ладони в свои, смотря на меня внимательно, снова изучая меня; заглянул в заплаканные глаза, возможно, находя там отголоски моих страхов. Ирвин притянул меня к себе и я, честно скажу, с радостью устроился между его ног, прижался к горячему телу.
- Эши, что мы будем делать?
- Я не знаю. Наверное, стоит попробовать жить.
Он поцеловал мой висок, вдыхая воздух полной грудью. Кусочек фразы "я не отдам его" застрял в моих мыслях. Как же я надеюсь на это. Чертовски сильно надеюсь.