Часть 8
Это были каникулы и почти всё время я провёл с Ирвином. Он такой милый и непринуждённый, яркий и сильный... Полная моя противоположность. В нем больше светлых чувств и совсем немного темноты; я почти весь поглощён тьмой и только он заставляет светлый проблеск появляться в моей душе. Если это Инь-Янь, то Инь вышел уж слишком тёмным.
У Эштона сегодня какие-то дела. Вызвался помочь кому-то или что-то на подобии этого, поэтому я остался один. Снова. Я уже начал переживать, хоть моё одиночество и временное. Хм, но я же не совсем одинок! Как я мог забыть про музыку? Она меня не может оставить в такую-вот рудную минуту. Только разряженная батарея может разлучить нас и стать между нами смог только Ирвин.
Я сижу на лавочке и наслаждаюсь временным потеплением и проблеском на небе. Весь снег успел растаять, как предполагало большинство. Солнце светит ярче, чем за последние несколько месяцев. Я по нему не особо скучал, но, когда оно вышло, не смог не улыбнуться хотя бы краешком губ. В наушниках вполне спокойная песня и всё бы хорошо, если бы не один из дружков Боба, который косо посматривает на меня. Я не могу этого не замечать. Всё время бросаю короткие взгляды на него, чтобы, если что, успеть убежать. И самое страшное всё же случается: он, хмыкнув, уходит на угол. Этот поступок страшен тем, что я не понимаю, что мне делать и как же мне быть? Вроде бы, можно радоваться, а вроде бы, хочется бежать. Я выбрал второй вариант и, сняв наушники, быстрым шагом удаляюсь с асфальтированной площадки перед университетом. Я завернул за угол и невольно вскрикнул: передо мной стоит этот ублюдок и его рот искривлён в привычной недоулыбке. Ну, вот! Стоило моей жизни чуть-чуть наладиться и ему нужно появиться, высасывая все мои хорошие эмоции, словно губка.
Боб улыбается своей кривой ухмылкой и я понимаю, что на самом деле ненавижу этого человека. Нет, не боюсь того, что он меня побьёт и не боюсь смотреть ему в глаза. Меня пугает эта нездоровая ухмылка на его лице, когда он собирается меня бить и когда он меня бьёт. Из-за неё можно поспорить кто же всё-таки из нас псих. Хотя со своими таблетками я точно не безумнее него. Он наконец-то заговорил:
- Что, Клиффорд? Снова некуда бежать...- Кто-то позади него засмеялся и мои коленки начали трястись. Избиения мне уже не миновать.- Какая жалость.
И только сейчас я понял, что вокруг уже стоят его"собачки", а он сам разминает пальцы рук и шею. Я невольно сглотнул и попятился, но наткнулся на какого-то придурка и сменил своё направление. Стена. Я никогда так не боялся стены, на которую я могу опереться. Сейчас я упёрся в неё и ужасно боюсь, но я не стану закатывать истерик и сцен вымаливания пощады перед ними. Они не заслуживают видеть моих слёзы и я удерживаю всё в себе. Нелегко, но я смогу. Просто уже так долго никто не трогал меня... Нет, были издёвки и послания типа "сдохни-мы-все-тебя-ненавидим", но эти парни держались от меня подальше. Видимо, это было затишьем перед бурей.
Главарь шайки, Боб, берёт меня за пальто и бросает на пол. Теперь, похоже, я буду грязным, а так не хотелось... Он пару раз бьёт меня ногами в живот, потом по груди. Поднимает меня за шиворот и бьёт по лицу. Похоже, несколькими ударами он разбил мне губу. По крайней мере, я уже чувствую железный привкус во рту. Ещё пара ударов в челюсть и куда-то на скулы. Ничего не могу понять. Я почти вырубился, но всё ещё продолжаю чувствовать. Чёрт побери, я чувствую, когда мне это абсолютно не нужно. Все удары по спине и снова в живот. Все его перемолвки с дружками. Все их насмешки, когда они закидывают меня - еле дышащего, бледного и абсолютно потерянного мальчика - в мусорник.
- Мусору - место в мусорке. Пора бы понять.
Эти слова меня добивают. Я интуитивно понимаю, что крышку закрыли и... Только сейчас, когда все ушли, позволяю себе заплакать. Эштон, где же ты делся, когда твоя защита оказалась нужна?.. Хотя, я не имею права винить его в чём-либо, ведь это всё всего лишь моя Карма, которая не даёт шанса даже такому ангелу, как Ирвин...
***
Не знаю, сколько я лежал в мусорнике, обнимая какой-то мягкий пакет, но я почувствовал, что свежий воздух зашёл в него, а крышка со скрипом отворилась. Я, собравшись с силами, открыл глаза: надо мной стоит испуганный Эштон, он бледный, как месяц на небе и это пугает не меньше, чем акулья усмешка Боба. Он тихо говорит, чуть ли не плача:
- Кто это сделал, Майк? И какого чёрта в мусорнике?
Я с горечью пытаюсь улыбнуться, но больше похоже на то, что меня скривило от боли. Начинаю говорить, а голос предательски дрожит:
- Мусору - место в мусорке...- Шепчу, потому что сил почти не остаётся:- И вот я здесь.
Внезапно он закидывает ногу на бортик и как-то совсем неожиданно, но я уже вижу, что он лежит рядом со мной и смотрит на моё побитое лицо. Тихо, совсем тихо отвечает мне:
- В таком случае, мне нужно лежать здесь, рядом с тобой.
Хочется оспорить эти его слова, накричать на него за это, дать пощёчину, может быть. Скорее всего, я так бы и сделал, не будь я избит до потери сознания и лишён всех жизненных сил. Он смотрит на меня, мне же сложно держать глаза открытыми, но я всё равно пытаюсь смотреть на него в ответ.
- Не переживай. Тебе стоит заснуть и тогда я заберу тебя отсюда,- говорит он, протягивая руку ко мне и поглаживая мою щёку, стараясь не задевать ссадины.
Орехово-зелёные глаза полностью поглощают мою боль, по крайней мере, мне так кажется. И я засыпаю. Да, в мусорнике, но рядом с ним. С этим невероятным парнем, который, всё-таки, приходит во время, как бы моей Карме не хотелось это изменить.