Тебя никто никогда не увидит

                      Ото сна меня пробудил взрыв хохота, эхом отскакивая от безупречно белых стен коридора. За дверью кто-то шумел, в суматохе бегал туда-обратно. Я потянулась и повернулась набок, после чего сонные глаза округлились от ужаса — на часах красовалось «7:00».
      — Проспать подъём на полчаса?! Как так?
      Вскочив с кровати, метнулась в ванную. Я так торопилась, что едва не въехала в раковину, благо обошлось без травм. В отражении на меня посмотрела пятнадцатилетняя девочка. В её взгляде было что-то загадочное — голубой и зелёный цвет в глазах красиво переливались на свету лампы. Тонкие черты лица идеально сочетались с ними. У меня будто отшибло память, ведь только через мгновение поняла, что та девочка — это я. Печально, что семья не могла увидеть меня, ведь так хотелось, чтобы они оценили как сидит на мне форма академии.
      Несмотря на это, стоит признать, что мне повезло с братьями и сёстрами. Каждый день я наблюдала за ними, тихо сидя в углу зала, поэтому смогла сделать о всех определённые выводы. Лютер — настоящий лидер. Он был предан отцу, строгость которого порой переваливала за все границы. Диего отличался особой упорностью — при свободной минутке он боролся с дефектами речи, оттачивая всё до идеала. Эллисон всегда всем помогала. Её отзывчивости можно позавидовать, как и способностям. Она не злоупотребляла ими, хотя я бы вряд ли смогла удержаться, чтобы отказать себе в такой шалости. Бэн любил слушать других, и я бы с радостью стала очередным рассказчиком для него, будь такая возможность. Он спокойный и усидчивый, в отличии от нашего другого брата, Клауса. У того были свои странности, и это оправдано, потому как не каждый мог бы часами сидеть в подвале в компании мертвецов. Я с дрожью в руках смотрела за тем, как отец запирал Клауса, и слушала душераздирающие крики, после которых просто не могла не помочь. Мне было по-настоящему жалко его. Ваня стала ещё одним членом нашей семьи, к которому у меня просыпалась некая жалость и сочувствие. Она, как и я, никому не интересна, и, как оказалось, без способностей, отчего отношение к ней со стороны других было пренебрежительным. Но она так волшебно играла на скрипке, что временами я плакала, наслаждаясь её великолепной игрой. Помимо меня, к Ване тепло относился Пятый. К слову, о нём. Милое детское личико вовсе не вязалось с его тяжёлым характером, однако от этого он не становился плохим человеком. Мне кажется, многие любили перебрасывать на него ответственность и вину. Во мне нередко просыпалось негодование, и я еле сдерживала себя, чтобы не

заступиться за брата.
      Мотнув головой, я продолжила сборы: умылась, причесала непослушные тёмно-русые волосы, наспех натянула форму. Так торопилась, что чуть не забыла о своей способности. Я остановилась перед выходом, сконцентрировалась. Тело легонько закололо — это ощущение стало настолько привычным, что я редко обращала на него внимание, — секунда и я невидима. Через мгновение дверь распахнулась, а затем с шумом захлопнулась. Ноги несли меня вдоль коридора и вскоре привели к братьям и сёстрам. Они о чём-то болтали, но при скрипе двери вмиг умолкли. Я проскочила мимо каждого и уже наступила на первую ступеньку лестницы, как вдруг раздался голос Диего.
      — Ну привет, Ноль.
      — Опять молчишь? — грустно подметила Эллисон.
      — Хотя бы сказал нам кто ты и как выглядишь, — с предъявой заявил Клаус. Бэн ткнул его локтем под рёбра за бестактность, и тот поморщился. За ними стоял Пятый, который единственный выглядывал что-то или кого-то за моей спиной. Он кашлянул, Эллисон ойкнула. Я медленно обернулась и встретилась с недовольным, возмущённым лицом отца.
      — Что вы тут делаете? — спросил Реджинальд. Это было ещё хуже, чем если бы он закричал. Нас ждал выговор за опоздание, и только после него мы смогли сесть за стол.
      Приятный аромат только приготовившейся еды подбодрил всех учеников академии, кроме меня. Ни радио, ни Грейс, которая напевала песню себе под нос, вытирая пыль, не привлекали внимания. Я уныло ковыряла завтрак. Интересно, как это выглядело со стороны? Вилка самостоятельно накалывает на себя яичницу, летает, а потом тот кусок исчезает в никуда — странно, но забавно. Эта мысль заставила меня на секунду улыбнуться, но моя улыбка тут же сползла, стоило вновь вспомнить о произошедшем. «Нужно ли было тогда ответить или нет?» — этот вопрос ещё долго крутился бы в моей голове, если бы мои размышления не прервал звук отодвигаемого стула. Пятый встал и широкими шагами направился к отцу. Он выглядел решительно настроенным, и это меня испугало.
      — Я хочу перемещаться во времени, — неожиданно для всех выпалил мальчик.
      Реджинальд отложил вилку, смерил Пятого взглядом.
      — Номер Пять, сядь обратно.
      — Но я уже готов! Смотри. — Он в очередной раз продемонстрировал умелое владение своими способностями.
      — Нет! Ты не готов! — отец вскрикнул так, что показалось, что затряслись стены.
      Пятый исподлобья кинул на него взгляд. Я вскочила с места, осознавая его замысел. Никто не обратил внимание на сам по себе отодвинувшийся стул и конец рейса летающей вилки, доставлявшей мне в рот еду. Номер Пять сорвался с места и побежал к выходу, а я помчалась за ним, как вдруг раздался голос отца.
      — Незримая, даже не думай.
      В тот момент я как раз не думала. Моей главной целью было остановить Пятого. Он бежал по дороге, сжимая кулаки и вот уже появилось синее сияние. Я кинулась за ним и в последний момент схватила его за воротник. В следующий миг уже шёл снег, а ещё через секунду капал дождь. Не успела я и моргнуть, как кругом возникли развалины. Оглядевшись, поняла, что это наш город и та самая улочка, по которой мы бежали. Пятый кинул короткий взгляд на окружавший нас хаос и снова сжал кулаки, чтобы переместиться во времени, но синий свет не появлялся. Попытка за попыткой, но каждая неудачная.       — Нет, — обречённо пробормотал он. Я отпустила его и попыталась переварить увиденное. Сердце заколотилось в груди, а потом ушло в пятки. Спустя время до меня пришло осознание гнетущей реальности. Стоило обернуться, как Номер Пять пропал из виду. Я заметила его маленькую фигуру, бегущую обратно по дорожке, и метнулась за ним.
      Мы остановились возле ворот, за которыми горели руины Академии Амбрелла. Нашего дома теперь нет.