Глава 60. Месть.
***
Лаборатория наполнялась вязким ароматом редких алхимических масел. Густой пар медленно поднимался из котла, закручиваясь в воздухе, а теплый золотистый свет от зачарованных ламп отсвечивал на стеклянных колбах и пергаментах, усыпавших весь стол. Повсюду громоздились кипы исписанных формул, расчетов, диаграмм. В дальнем углу аккуратными рядами стояли банки, в которых порхали бабочки-однодневки. Каждая из них жила уже больше недели. С трудом, но жила.
Первая порция эликсира работала.
Том, вернувшийся с очередного заседания, молча наблюдал. Он не мешал, не задавал вопросов - просто прислонился к столу, слегка оперся щекой на ладонь и пристально следил за каждым движением Поттера, стараясь не мешаться. Юноша определенно обошел его в зельеварении.
- Я все-таки рискну подать на Мастера позже, - пробормотал Поттер, не отрываясь от котла, но уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. Запах едва уловимо изменился - теперь в воздухе витали травянистые и дымчатые нотки, хотя никаких трав в составе не было. - Эликсир вечной жизни... Это кажется сложнее, чем Напиток живой смерти, верно?
Том чуть склонил голову, внимательно изучая жидкость в котле, но вместо ответа сменил тему:
- Ты уже придумал, как праздновать шестнадцатилетие?
Гарри лишь коротко фыркнул. Он убрал палочку, наклонился к котлу и осторожно наложил на него защитный купол, позволяя жидкости стабилизироваться. Затем он наконец развернулся к Тому и ответил:
- Мне назначили заседание на этот день. Министерство сделало, не иначе, настоящий подарок.
Реддл удивленно поднял брови, ожидая продолжения. Конкретная дата суда ему была неизвестна, и новость от Гарри он счел определенно подарком и для себя.
Поттер меж тем сделал несколько неторопливых шагов, словно смакуя собственные слова. Он не сводил с Тома внимательного взгляда: ярко-зеленые глаза блестели от едва сдерживаемого триумфа.
- Иск против Альбуса был принят. Именной, - не торопясь говорил он, выделяя каждое слово. - И теперь, когда все бумаги, наконец, собраны, свидетельские показания задокументированы, у него нет ни единой возможности отвертеться. Это будет заседание одного дня. И после, все вопросы со стариком можно будет спокойно решить в отдельном порядке, как мы и планировали ранее. Укладываемся до конца каникул.
Снова сделал паузу.
- Практически по расписанию.
В его голосе сквозило тонкое, ядовитое удовлетворение. Он видел, как губы Тома чуть дернулись в призрачной тени улыбки, а взгляд потемнел от заинтересованности.
- Все, кого он подкупал, уже не занимают мест в суде, все, кто его хоть немного слушал - больше не верят ни единому его слову. А Министерство... Министерство теперь кивает на каждое мое слово. А мое слово - твое слово, Том, - продолжил Гарри, с тихим удовольствием отмечая, как Реддл внимательно слушает его. - Даже Фадж отказывается от встреч с ним.
- Сначала суд, потом правосудие... - усмехнувшись, пробормотал Реддл. - Я помню. Хотя я все же прикончил бы его раньше, не дожидаясь этих формальностей.
- Я мог прикончить его еще на курсе втором, Том, если бы очень сильно захотел. Мог выпить его душу прямо у него в кабинете, мог подсыпать яд в лимонные дольки и даже придушить во сне, потому что я знаю все пароли от его покоев. Вообще в любой момент.
Гарри наклонил голову, и в зеленых глазах промелькнул холодный огонь.
- Но... тогда бы его оплакивали. Говорили бы о чудовищной трагедии, писали бы месяц в газетах. О том, что мир потерял бесценного мага.
- А ты предпочел медленно и методично втаптывать его имя в грязь, наслаждаясь каждым выпуском Пророка. - Реддл не спеша поднялся, плавным движением расправляя плечи. В его глазах сверкнуло что-то глубокое, темное, безусловно завораживающее. - Это практически само воплощение разрушения. Ты уничтожил не просто его будущее, а вообще все, что ассоциировалось с ним. Общество даже не заметило, как его имя перестало быть синонимом Света и Блага.
- Я хотел, чтобы его имя стерли из истории. Не просто убрали физически - выжгли из памяти. Чтобы имя Дамблдора стало синонимом вины. Чтобы никто не осмелился произнести его с сожалением, - шептал Поттер, прикрывая глаза. - Чтобы его душа никогда не смогла найти покоя даже после смерти.
Том сделал шаг вперед, наклоняя голову, будто желая рассмотреть Поттера поближе.
- Я чувствую себя практически отмщенным, - задумчиво и неторопливо шипел он. - Значит, пора готовить похоронный костюм, верно?
Гарри не сразу ответил. Он открыл глаза, чуть качнул головой, скользнув взглядом по лаборатории, по колыхающимся теням, отбрасываемыми огнем. Затем его губы тронула легкая, едва уловимая ухмылка - недобродушная, но полная расчета.
- Не торопись, - отозвался Гарри, улыбнувшись краешком губ. - Пока я только собрал хворост для костра.
Реддл чуть сузил глаза. На мгновение между ними повисла напряженная тишина, нарушаемая только приглушенным потрескиванием камина.
Гарри плавно развернулся, вновь обратив внимание на котел. Поверхность жидкости теперь была идеально гладкой - зелье окончательно обрело нужную текстуру. Оно больше не бурлило, не мерцало, не меняло цвет. Пропал весь наполняющий комнату запах. Зелье было идеально стабильно. Завершено.
- Готово, - тихо произнес он, взяв в руки небольшой серебряный половник.
Он разлил его по двум маленьким хрустальным рюмкам, и Том не мог не отметить, с какой аккуратностью он это делал. Каждый его жест был точным, выверенным, почти медитативным. Будто бы сам процесс был важнее результата.
Он не мог оторвать от этого глаз.
Каждая капля олицетворяла победу над самой природой.
- Ты осознаешь, что мы первые в истории, кто смог этого добиться? - завороженно протянул Реддл, принимая в руку напиток. Он покрутил рюмку, наблюдая, как густая жидкость медленно стекает по ее стенкам. - Единственные, кто создал зелье из камня, не прибегнув к его созданию.
- Более чем. Но все же это еще не лекарство от старости. - Гарри с легкой улыбкой взял вторую рюмку, а затем, вместо того, чтобы сразу выпить, вытянул руку в сторону Тома, держась за донышко, и скользнул вокруг предплечья Реддла, отчего тот чуть прищурился. - Я планирую заняться им на досуге.
- На брудершафт, значит? - В голосе Тома звучала усмешка, но в его глазах мелькнул интерес.
- На брудершафт. - повторил Гарри, не сводя с него глаз.
Они чуть приподняли рюмки, а затем, не разрывая зрительного контакта, переплели руки. Том чувствовал, как тепло чужой кожи проникает сквозь тонкую ткань рукава.
Оба одновременно поднесли рюмки к губам.
***
Главный зал Визенгамота был заполнен до отказа. Высокие стены из черного камня уходили ввысь, теряясь в полумраке сводчатого потолка. Летающие свечи отбрасывали дрожащие огоньки света, но даже их мягкое сияние не могло рассеять гнетущую атмосферу, давившую на каждого присутствующего. Воздух был пропитан напряжением.
По краям зала, за массивными дубовыми барьерами, сидели судьи Визенгамота - люди в пурпурных мантиях с серебряными вышивками, представители магического правосудия. На их лицах читалось разное: у одних - сдержанная сосредоточенность, у других - откровенное негодование, у третьих - растерянность. Многие из них в прошлом служили под руководством обвиняемого, и теперь перед ними стояла нелегкая задача - судить того, кого еще недавно считали своим наставником.
Рядом, у дальних стен, находились наблюдатели от различных департаментов. Среди них мелькали строгие лица авроров, следящих за процессом. Где-то в глубине зала виднелись журналисты, жадно записывающие каждое слово. Но пока что, им запрещено было публиковать что-либо. Все происходящее оставалось в стенах Визенгамота до тех пор, пока не будет вынесен окончательный вердикт.
А в самом центре, скованный магическими цепями, уже несколько часов сидел Альбус Дамблдор.
Его руки покоились на коленях, закованные в мерцающие наручники, подавляющие почти всю магию. Серебряные руны на металле вспыхивали при каждом его движении, не давая ни единого шанса использовать заклинания. И все же, даже теперь, даже в этих обстоятельствах, он не выглядел сломленным.
Спина его оставалась прямой, осанка - величественной, а взгляд - ясным, пронзительным. Длинная борода аккуратно ниспадала на старую, потускневшую от времени синюю мантию. На первый взгляд он выглядел просто пожилым, мудрым волшебником, но что-то в его облике заставляло насторожиться. В этих голубых глазах все еще теплилась искра силы, а на лице читалось что-то, напоминающее легкую тень... не то раздражения, не то презрения.
Перед ним, стоя уже около часа у центра зала, держал слово Гарри Поттер.
В его глазах отражалось что-то холодное, нечеловечески твердое и решительное, а из его уст неустанно звучало такое давление, перед которым сложно было устоять.
- ... и я также представляю вам доказательства того, что Альбус Дамблдор в течение пятидесяти лет систематически устранял учеников Хогвартса, чьи интересы шли вразрез с его собственными.
В зале повисла тишина. Пергаментный свиток с обвинениями плавно опустился на трибуну. Каждое имя, которое появлялось в воздухе, сопровождалось выкриками и причитаниями.
- Все они исчезли или погибли при странных обстоятельствах, - продолжил Гарри, переведя взгляд на судей. - А теперь я покажу вам, что эти обстоятельства не были случайностью.
Он взмахнул палочкой, и в центре зала вспыхнула проекция архива Министерства Магии. Документы, свидетельства, записи - десятки бумаг, которые никогда прежде не видели свет.
- Вот, к примеру, отчет о расследовании исчезновения Илайзы Локмунд, датированный 1963 годом. Она была исключена из школы после обвинений в «темной практике», после чего никто ее не видел. Кто выдвинул обвинения? Дамблдор. - Он сделал небольшую паузу, чтобы все присутствующие могли убедиться в подлинности бумаг. Поттер щелкнул пальцами, и над его ладонью вспыхнул еще один свиток. - Но вот другая запись, найденная мною много лет спустя. Это колдомедицинский анализ ее магического ядра, сделанный еще на ее третьем курсе, за полгода до исчезновения, когда мисс Локмунд проходила лечение в Мунго. Никаких следов Темной магии. Слухи о ее «опасности» были ложью, а колдомедицинское заключение почему-то так и не было представлено ни родственникам погибшей, ни общественности. Она была изгнана на основе слухов. А вскоре после этого... бесследно исчезла.
Зал Визенгамота наполнился тревожным шепотом. Судьи переглядывались, одни - хмуро, другие - настороженно. Но Гарри даже не думал останавливаться:
- Мистер Росс. 1941 год - по официальной версии, покончил жизнь самоубийством, утонув в Черном озере. Тело не было найдено. - Он резко перевел взгляд на Дамблдора. - Скажите, сэр, почему запись о его смерти сделана вашей рукой? Почему не сотрудником Министерства, как положено по закону? Сходство почерков официально подтверждено.
Тяжелая пауза. Дамблдор не собирался отвечать.
- Леонард Флинт, 1961 год - пропал в Запретном лесу. Самуэль Гримм - 1954 год - объявлен беглецом, но его след оборвался прямо у ворот Хогвартса. Эдгар Торнтон, 1972 год - исчез прямо из гостиной Когтеврана. Майкл Фенвик, 1950. Ричард Хейвуд, 1949. И это только те, о которых удалось узнать. Исчезновение же двух Уизли так и осталось загадкой даже для меня. Поэтому я не упоминаю этого в своем заявлении за неимением прямых доказательств.
Поттер выдержал паузу, затем голос его стал более холодным:
- Это только часть обвинений. Я даже не упоминаю о покушениях на мою собственную жизнь, о бесчисленных попытках меня отравить, о чем многие могут свидетельствовать. А также, я более, чем уверен, что именно благодаря мистеру Дамблдору я попал на Турнир Трех Волшебников, чтобы сгинуть там.
Он щелкнул пальцами еще раз, и в воздухе появилось несколько банковских выписок.
- Я также не говорю о хищении средств с моего ученического счета, которые до сих пор не были мне возвращены в полном объеме. Или о деньгах с благотворительного фонда моего имени, которые годами исчезали в неизвестном направлении. Видимо, членам суда понадобилось мое личное присутствие, чтобы наконец дать делу ход и не позволять мистеру Дамблдору уходить от неудобных ответов и скрываться за десятками отговорок.
- Давайте вспомним, кто я, - наконец прервал его слова Альбус. Его голос был глубоким и уверенным. - Я тот, кто победил Гриндевальда. Я тот, кто защищал долгие годы Хогвартс. Я тот, кто создал Орден Феникса, когда Министерство отвернулось от людей. Разве я заслужил, чтобы меня судили, как обычного преступника?
Он сделал паузу, оглядывая зал. Немногие маги колебались - большинство оставались настороженными.
- Мы живем в непростые времена... Тьма может вернуться в любой момент. И если мы разрушим доверие к тем, кто стоял на страже Света, что останется? Кто защитит всех вас? Кто будет вашим маяком?
- Славно, что Вы сами заговорили об этом, сэр, - прервал его Поттер, сощурив глаза. - И я хотел бы добавить конкретно к этому несколько слов. Я как раз собирался представить доказательства Вашего сотрудничества с упомянутым мистером Гриндевальдом.
Проекция вновь распахнулась перед судьями.
- Это личные письма мистера Дамблдора мистеру Гриндевальду, которые случайным образом попали в руки Самуэля Гримма, за что тот, как я полагаю, и поплатился жизнью. Но он успел их спрятать в доме своих родственников. Отмечу, что они присутствуют сегодня в зале и готовы подтвердить каждое мое слово.
Судьи переглянулись, некоторые из них не могли скрыть своего потрясения. Чувствовалось, как воздух в зале стал еще более густым. На экране появилось письмо:
- «...Мой герой, мой владыка Великой Империи, я жду твоего возвращения. Этот мир должен быть очищен. И только ты можешь привести нас к этому...» - Он сделал паузу, глядя на Дамблдора. - Это отрывок письма, которое было написано в 1937 году, когда Вы были уже преподавателем в Хогвартсе, но одновременно с этим весьма близко общались с Гриндевальдом, человеком, который открыто утолял свою жажду власти методами... не столь цивилизованными.
Резкий жест - и на стенах вспыхнули колдографии. На одной была изображена встреча Геллерта и Альбуса на непримечательной улочке Берлина. В их взглядах было нечто, что никто не мог игнорировать.
- Хочу отметить, что многие доказательства, представленные мною сегодня, были получены от свидетелей и потерпевших, пожелавших сохранить анонимность в целях собственной безопасности, - произнес Гарри, выходя из-за своего стола и делая несколько медленных шагов к бывшему директору. Его голос звучал спокойно, но каждое слово резало воздух, как лезвие. - Однако есть и другие свидетельства, не требующие анонимности. В моем распоряжении находятся письма самого Геллерта Гриндевальда, в которых он ясно указывает на Ваше участие в его планах. Вопреки Вашим публичным заявлениям о борьбе с его идеями, Вы не только вели с ним дружескую переписку, что, конечно, не может быть незаконно, но и помогали налаживать связи в магическом мире, поддерживали его власть. И вот это уже явное пособничество.
Гарри обвел взглядом судей, затем снова посмотрел на Дамблдора. Голос его стал звучать ровно, мягко, невольно заставляя окружающих прислушиваться.
- И когда час падения Гриндевальда настал, почему же Вы, мистер Дамблдор, не захотели довести дело до конца, раз лично взялись за него? Почему-то весь мир забыл, что Геллерт заточен в собственной темнице уже больше полувека, в своем бывшем штабе. Фактически, под домашним арестом, как мелкий мошенник, а не как один из самых опасных Темных магов. И Вы, сэр, были тем, кто настоял на его заключении именно в Нурмергарде.
В зале стало еще тише. Дамблдор не двигался. Бледность лица выдавала внутреннее напряжение, но он молчал.
- Кто же помог ему в изгнании?..
Каждое слово, произнесенное Гарри, будто нависало в воздухе, и все присутствующие в зале почувствовали тяжесть каждого доказательства, которое он предъявлял.
- Альбус Дамблдор. - Один из судей холодно взглянул на него. - Вы можете опровергнуть эти обвинения?
Поток эмоций, который долгое время сдерживался, наконец прорвался.
- Вы все слепы! - внезапно вырвалось из уст Дамблдора. Его голос был громким, полным ярости, его лицо покраснело, но в глазах его полыхало какое-то дикое, почти безумное пламя. - Вы ничего не понимаете! Глупцы!
Он попытался подняться со своего места, но магические путы вернули его обратно. Каждое его движение было наполнено разрушительной силой. Подняв руку, он указал на Гарри, словно хотел разорвать его на части. Его пальцы сжались в кулак, и магия вокруг стала почти осязаемой, но путы удержали ее, не дали проклясть. Качнувшись вперед, он продолжал:
- Все, что я сделал - было ради общего Блага! - Его голос дрожал от напряжения. - Я работал ради будущего, ради того, чтобы магический мир стал сильным, единым! А ты, Поттер, нет, вы все... не понимаете, что значит настоящая борьба! Вы ищете месть, клевещете, и даже не задумываетесь, чего это вам будет стоить!
Гарри не отвел взгляда.
- Как иронично, сэр, - протянул он, делая еще один хищный шаг в его сторону, - Für das größere Wohl... Ради всеобщего, высшего блага. Именно это выбито на стенах Нурменгарда, не правда ли?
Зал провалился в оцепенение. Даже судьи не решались вмешиваться. Лицо Дамблдора исказила смесь ненависти и глубокого разочарования.
- Вы хотите верить, что я был плохим, что я был союзником Геллерта, но вы не понимаете, что было на самом деле! - Он снова дернулся, с каждым словом его гнев становился все более неистовым. - Я видел правду! Я знал, каким должен быть этот мир! Да, мне пришлось пойти на жертвы, но это было необходимо!
В его голосе теперь не было ни малейшего сомнения, ни капли раскаяния. Он говорил как человек, который сам уверовал в свою правоту, который ощущал, что все его зло было оправдано высшей целью.
- Вы все будете судить меня, но вы не понимаете, что все, что я делал, необходимо для спасения всего мира! - его слова эхом прокатились по залу, и в каждой фразе была отчаянная сила, несущаяся из самых глубин его души. - Если Темный Лорд вернется, если Британия падет во Тьму, знайте - это будет на вашей совести!
- Мир уже спасен, сэр, - снисходительно парировал Поттер. Практически ласково, - Против какого зла Вы теперь хотите бороться? Ваш Геллерт давно не представляет угрозы, Волан-де-Морт пал у всех на глазах. Не меня ли Вы хотите провозгласить следующим Темным Лордом?
Магия вокруг Альбуса завибрировала. Члены суда начали переглядываться, а некоторые из них начали что-то шептать друг другу. Тот же магический жар, который исходил от Дамблдора, начинал сказываться на всех.
- Ты! Мальчишка! Ты хуже любого Темного Лорда! Исчадье ада! Демон во плоти! - распалялся он, тяжело дыша. - Я жалею вас всех, глупцы, что не видите, насколько он опасен! Его душа прогнила, он обманул вас! Он обманул весь мир! Его нужно немедленно отправить в Азкабан! Нет - его нужно отдать дементорам! Немедленно! Казнить на месте!
Гарри чуть склонил голову набок, внимательно изучая его лицо. Председатель Визенгамота резко взмахнул рукой.
- Мистер Дамблдор. - Наложенное на Альбуса Силенцио поглотило последние остатки ярости. - Мы услышали от Вас достаточно. Теперь Вы только добавляете к статьям обвинений еще и клевету на уважаемого мистера Поттера, который уже успел оправдать свое доверие, в отличие от Вас.
Начались обсуждения.
Судьи негромко обменивались мнениями, напряжение росло с каждой секундой. Некоторые из них сгрудились рядом, шепча между собой, передавали друг другу письма. Другие внимательно следили за каждым движением обвинителя и подсудимого.
- ...слишком много доказательств... - бормотал соседям старший судья, мудрый и седой маг. - Но как наказать его? Как простить того, кто нарушил так много законов, кто пошел на такие жертвы, ради столь сомнительных целей? Как поступить с тем, кто предал магическое общество?
- Этот человек не может продолжать жить среди нас, если мы хотим сохранить мир и порядок. Но что с ним делать? Смертная казнь?
Гарри не выдержал и шагнул вперед. Голос его был тверд, а в глазах не было и тени сомнения:
- Я настаиваю на заключении в Азкабане. - Поттер ненадолго замолчал, чтобы даже тихие шепотки стихли. - Он заслуживает только этого. Он не может остаться на свободе, не может продолжать манипулировать другими людьми. Он использовал свою власть и знания для того, чтобы подорвать основы общества, и теперь ему нужно заплатить за свои действия. И я считаю, что быстрая казнь - недостаточная мера наказания для обвиняемого. Он должен прочувствовать на себе все грехи, которые привели его сегодня в этот зал суда.
Некоторые из судей кивнули, другие оставались сомневающимися, но никто не спорил. Гарри перевел взгляд на Дамблдора - он хотел запомнить каждую эмоцию на его лице, каждый дрогнувший мускул, каждое малейшие подрагивание пальцев.
И вот, наконец, Председатель вынес окончательное решение:
- Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, в соответствии с магическим правом, заседание суда по делу, возбужденному против Вас, подходит к своему завершению. - Каждое слово отзывалось гулким эхом. - В ходе слушаний суд рассмотрел в полном объеме представленные доказательства, выслушал стороны обвинения и защиты, а также проанализировал письменные материалы, показания свидетелей и вещественные улики. Проведенная проверка и всесторонний анализ не оставляют сомнений в наличии прямой и непреложной вины в совершении ряда особо тяжких преступлений, угрожающих основам нашего общества.
Он сделал паузу, оглядывая зал, прежде чем продолжить:
- Суд установил, что Вы, используя свое авторитетное положение, на протяжении длительного времени намеренно скрывали участие в преступных замыслах и действиях Темного Лорда Геллерта Гриндевальда. Предоставленные письма, воспоминания очевидцев, в том числе материалы, представленные мистером Поттером, подтверждают: Вы не только были осведомлены о его планах, но также способствовали их реализации, оказывая влияние на ключевых представителей магического мира, создавая почву для его господства. Более того, после поражения Гриндевальда, Вы предприняли осознанные действия, направленные на сокрытие его от правосудия. Это является прямым нарушением Устава Международной Конфедерации Магов и преступлением против мира.
Некоторые судьи кивнули, соглашаясь с его словами.
- Дополнительно судом зафиксировано участие обвиняемого в организации смерти семи учащихся Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Данные действия квалифицируются как умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах с применением служебного положения и недопустимого вмешательства в учебный процесс.
По залу пробежал гул возмущения, кто-то вслух ахнул.
- Не менее возмутительным является факт самовольного помещения несовершеннолетнего волшебника Гарольда Джеймса Поттера в магловскую семью, заведомо известную своим враждебным отношением к магии. Это решение было принято Вами единолично, без уведомления и согласования с Министерством Магии, что нарушает положения о контроле за опекунством. В результате Ваших действий ребенок подвергался систематическому физическому и психологическому насилию в течение многих лет, несмотря на то, что Вы являлись его официальным опекуном. Это было Вашим осознанным выбором, и Вы не предприняли ни одной попытки защитить ребенка или сообщить об этом в Министерство, скрыв от всех свои действия и обманув представителей закона.
Некоторые члены суда шептались, обменивались взглядами.
- Суд отмечает: обвиняемый целенаправленно использовал свое влияние для сокрытия совершенных им проступков, а также для манипуляции общественным мнением. Ваши действия не соответствовали ни букве закона, ни духу справедливости. Вместо служения обществу Вы подменяли нормы права личными представлениями о так называемом «высшем благе», что привело к катастрофическим последствиям.
Он снова замолчал, позволив весу слов осесть в сознании присутствующих. Гарри молча наблюдал за лицом Дамблдора, но тот не выказывал ни раскаяния, ни удивления. Лишь его губы дрогнули, а глаза блеснули чем-то диким.
- С учетом вышеизложенного, суд выносит следующее решение: Альбус Дамблдор признается виновным по следующим статьям: содействие преступной деятельности, совершаемой лицом, признанным международным преступником; злоупотребление должностными полномочиями и авторитетом; организация серии убийств при отягчающих обстоятельствах; нарушение порядка опекунства над несовершеннолетним волшебником; умышленное введение в заблуждение официальных органов власти.
Голос Председателя стал особенно твердым:
- Ввиду тяжести содеянного и отсутствия признаков раскаяния, суд постановляет: приговорить Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора к пожизненному заключению в тюрьме Азкабан, без права на досрочное освобождение, обжалование приговора или пересмотр дела. Мера заключения: одиночная камера нижнего уровня, полное ограничение передвижения и контактов с внешним миром. Магические способности обвиняемого будут нейтрализованы, волшебная палочка - конфискована и помещена в Министерский архив. Все имущество обвиняемого подлежит конфискации и распродаже, вырученные средства направляются на компенсацию пострадавшим.
Он стукнул молотком о поверхность стола. Магия зала вспыхнула и зафиксировала судебное постановление.
- Судебное заседание объявляется закрытым.
Гарри не двигался. Он впитывал эти слова, словно музыку, которая наконец-то зазвучала в полную силу. Он смог заметить, как по залу пробежала волна эмоций - негодование, потрясение, удовлетворение. Кто-то вскочил с места, выкрикивая проклятия в сторону Дамблдора, кто-то, наоборот, выглядел шокированным, не веря, что этот день действительно настал.
Авроры шагнули вперед, их палочки были наготове. Цепи на запястьях Альбуса затянулись туже, и старик медленно поднял голову. В его взгляде больше не было той уверенности, с которой он всегда смотрел на мир. Только пустота. Лишенный возможности защищаться, сковываемый магией, он больше не мог влиять на происходящее.
Гарри прикрыл глаза, позволяя себе одну короткую секунду триумфа. Он слышал гул голосов вокруг, чувствовал жар напряженной атмосферы, но внутри него наконец-то стало... тихо. Он с наслаждением слушал, как многие в зале - кто гневно, кто возмущенно - подскакивали со своих мест, чтобы попытаться лично разорвать бывшего директора на куски.
«Безупречно».
Он развернулся, ни разу не взглянув в сторону осужденного. Он не собирался давать Дамблдору последний шанс встретиться с ним глазами.
Не сегодня.
Теплая рука мягко легла на его плечо, едва он скрылся в толпе.
***
Камера Альбуса Дамблдора в Азкабане находилась на самом нижнем уровне тюрьмы - там, где не было ни окон, ни света, ни шансов на спасение. Это был тесный, промозглый каменный мешок, где даже воздух, казалось, был пропитан отчаянием.
Пол, покрытый тонким слоем грязи и соли от просачивающейся сквозь камень влаги, был таким холодным, что ступни немели уже спустя несколько минут. Из углов доносился еле слышный плеск воды - бесконечная сырость разъедала стены, капли медленно стекали по неровной кладке, разбиваясь о каменный пол с монотонным, сводящим с ума звуком.
На потолке не было ни единого источника света - только густая, давящая темнота, в которой трудно было разобрать очертания собственного тела. Единственный луч, пробивающийся сквозь крошечную решетку в тяжелой железной двери, был настолько слабым, что вызывал лишь приступ раздражения. Здесь не было времени, не было смены дня и ночи - только вечная, удушающая темень, которая превращала каждый час в бесконечное мучение.
Дамблдор уже две недели находился здесь. Две недели абсолютной тишины, нарушаемой лишь редкими шагами охранников за пределами камеры. Две недели без волшебной палочки, без книг, без возможности размышлять над тем, что происходит во внешнем мире. Магические наручники, сковывающие его запястья, подавляли любое использование магии, оставляя его слабым, немощным, практически обычным стариком.
Еда - если это можно было назвать едой - поступала раз в день. Жесткий, черствый кусок хлеба и металлическая миска с мутной жидкостью, напоминавшей разбавленный до предела суп. Съедобно, но не больше. Вода - ледяная, с привкусом ржавчины, подаваемая в том же жестяном сосуде, что и пища.
Он не слышал голосов. Никто не заходил к нему, никто не говорил с ним, никто не звал его по имени. Он был мертв для мира. Единственным его собеседником стало гнетущее молчание, в котором изредка раздавались собственные неровные вдохи и странные звуки - доносившиеся издалека стоны, шепот от стен, скрежет когтей по камню.
Первую неделю он пытался сохранять спокойствие, держаться прямо, не позволять отчаянию взять верх. Но день за днем Азкабан подтачивал его силу воли. Пальцы начинали дрожать от холода, тело становилось все слабее. Даже разум - его оружие - начал предавать его.
Сны смешивались с реальностью. Иногда ему казалось, что он снова в Хогвартсе, что за его спиной вот-вот раздастся знакомый голос Минервы, или что он услышит шум студенческих шагов в коридоре... но затем приходило осознание. Он один. Здесь нет студентов. Нет школы. Нет спасения.
И хуже всего было знание, что его не придут спасать. Никто не поднимет волну возмущения, никто не попытается пересмотреть приговор. Гарри Поттер сделал свою работу действительно безупречно. И Министерство, и общество, и друзья - все отвернулись.
Он закрывал глаза и слушал. В этих стенах нельзя было бежать от правды. И правда была в том, что теперь он - всего лишь узник. Один из многих.
***
Тяжелая, массивная дверь с громким скрипом захлопнулась, разрывая тишину темницы. Глухой звук отозвался эхом в каменных стенах, пробежал по полу, по цепям, замершим в ожидании нового движения.
Альбус резко подорвался от этого грохота. Сердце заколотилось, отзываясь на неожиданный шум. Судорожно вслушиваясь, он пытался уловить хоть что-то, кроме нарастающего звона в ушах. Но не было ни скрипов, ни голосов - только глухая тишина, тяжелая, давящая, заставляющая грудь сжиматься.
Но вот неожиданно.
Шаг. Шаг. Стук. Шаг. Шаг. Стук.
Стук трости звучал ровно, размеренно, словно метроном. Человек, владеющий ей, уверенно вошел в помещение, наполнив его едва уловимым запахом пепла.
Он замер, втянул влажный, пропитанный солью воздух темницы и прикрыл глаза, будто наслаждаясь его тяжестью. Позади него кто-то двигался осторожно, без лишнего шума, но даже этот слабый звук резал тишину, как лезвие - ткань.
Тусклый свет прорезал темноту, дрожа на стенах, отбрасывая причудливые тени. Он исходил откуда-то из глубины коридора. Альбус напряг зрение, пытаясь разобрать источник, но его ослабевшие глаза различали лишь слабые отблески, танцующие вдалеке.
Старик попытался приподняться с пола, оперевшись на руки, но они предательски дрожали и больше не слушались. Цепи, которыми навечно были прикованы его запястья к стене, казались слишком тяжелыми, чтобы подвинуться поближе к решетке в двери и разглядеть источник возникшего шума.
«Галлюцинация?» - пронеслось в его голове, когда до слуха снова донесся этот звук.
Шаг. Шаг. Стук. Шаг. Шаг. Стук.
Тень с теплым огоньком Люмоса около плеча остановилась прямо перед его камерой.
- Здравствуйте, сэр, - негромко сказал Поттер, ловким движением отпирая замок на двери.
Он шагнул ближе, а за его спиной на мгновение мелькнул еще один силуэт. Альбус прищурился, пытаясь рассмотреть гостя, но тут же почувствовал, как невидимая сила сжала его горло. Тишина снова охватила камеру, когда наложенное заклинание Силенцио подавило любой возможный крик.
Юноша создал себе в камере стул и присел напротив него, закинув ногу на ногу. Трость его небрежно покачивалась из стороны в сторону, будто он пытался ей играться. Позади него тихо скрипнула открытая дверь.
- Маленькое, темное помещение, многочисленные раны, одиночество и ощущение собственной беспомощности... - протянул Гарри. - Вам это ничего не напоминает?
Альбус широко раскрыл глаза. Его дыхание сбилось, а пальцы вцепились в холодный камень пола, пытаясь отодвинуться как можно дальше, хоть на дюйм.
Тени на стенах двигались, подчиняясь мерцающему свету Люмоса. Они словно оживали, змеились по каменной кладке, обвивая цепи и растворяясь в темноте. Гарри провел кончиком пальца по собственной губе, будто он пытался распробовать на вкус соленый воздух.
- Что-то такое совсем знакомое... - говорил он негромко, словно размышляя вслух. - Почти забытое, как... страшный сон из детства...
Он сделал достаточно озадаченное выражение лица и наклонил голову в сторону, что-то рассматривая на стенах камеры. Свет от его палочки на мгновение осветил морщинистое, изможденное лицо Альбуса: тот был бледен, глаза бегали из стороны в сторону, но он мог лишь беспомощно продолжать сжимать пальцы, цепляясь за каменный пол.
- Вертится буквально на кончике языка... - Гарри медленно откинулся на спинку стула, продолжая покачивать трость в руке. Она издавала едва слышный звук, когда ее металлический кончик касался пола и вновь поднимался. - Что это, сэр?
Дамблдор судорожно замотал головой, его губы зашевелились, но из них не вырвалось ни звука. Заклинание надежно сковывало его горло, не давая ни попытки сказать хоть что-то, оправдаться. Он пытался поднять дрожащую руку, может быть, чтобы умолять, может быть, чтобы отвернуться, но силы покидали его слишком быстро. Гарри внимательно наблюдал за этим.
- Вы верно подумали про чулан, сэр? - заинтересовался он, приподнимая бровь. Его голос был на удивление ровным, почти дружеским. Но во взгляде вспыхнул странный огонь. Старик замер. - А мне кажется, что это больше напоминает... одиночную комнату в приюте Вула. Или карцер. В нем же. Вам так не кажется?
Темница вновь содрогнулась от чужого присутствия. За специально открытой дверью позади Гарри, послышался еще один шаг. Почти неслышный. Не спешный. Выверенный.
Альбус почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Ужас скользнул по его позвоночнику липким холодом. Гарри не шевельнулся, только чуть приподнял уголки губ, заметив, как Альбус напрягся. Он медленно наклонил голову в сторону, будто предвкушая реакцию узника.
Высокий, с красивыми чертами лица, словно мраморное изваяние. Темные глаза вошедшего были холодны и бездонны, в них не отражался дрожащий свет Люмоса, но присмотревшись, можно было заметить красные всполохи. На бледных губах играла легкая усмешка.
Томас Марволо Реддл.
- ...Я могу двигать предметы, не прикасаясь к ним... Могу заставить животных слушаться меня без всякой дрессировки. Я могу... причинить обидчикам боль. Если захочу. - Альбус вздрогнул. Он замер, тяжело дыша, впиваясь глазами в мужчину, и в этом взгляде было все: шок, страх, неверие. - Надо же, Вы все-таки узнали меня, профессор. А я было подумал, что Ваш разум окончательно потерян.
Том неторопливо вошел внутрь камеры, позволяя тяжелому плащу скользнуть по влажным стенам. Он подошел ближе, так что теперь его силуэт полностью заслонил собой выход. Альбус не отрывал от него взгляда. В его глазах читался страх, смешанный с чем-то еще - чем-то старым, глубоко спрятанным, чем-то, что Том жаждал увидеть.
И он увидел это.
- Как иронично все вышло, Вы не находите? - поинтересовался Гарри. Он жестом снял со старика Силенцио и тот беспомощно захрипел. - Не стесняйтесь, я думаю, Вам есть, что сказать Тому. Я позаботился о том, чтобы наш разговор не прервали.
Альбус с трудом сглотнул, пересохшее горло сжалось, вырывая из него лишь сдавленный звук.
- Ты... тебя не должно существовать... - выдавил старик хриплым, едва слышным голосом. - Вы оба... как же..? Не может...
Том склонился ближе к его лицу, наблюдая за тем, как старик нервно сжал пальцы.
- Скажи, Альбус, - его голос звучал мягко, но в этой мягкости читалась ледяная насмешка и почти голодное удовлетворение, - тебе страшно?
Дамблдор стиснул зубы, его побелевшие губы дрогнули, но он ничего не ответил. Гарри усмехнулся:
- Ну же, сэр. Вы же всегда любили поболтать. Я даже готов предложить чаю, - ухмыльнулся Поттер. - Может, у Вас есть хотя бы какое-то очередное оправдание? Или, может быть, сожаление о содеянном? Все же перед Вами два человека, которым Вы годами портили жизнь. Два человека, которых Вы систематически пытались свести в могилу. Не знаю, как Тому, но лично мне хотелось бы услышать хотя бы одно извинение.
Альбус закрыл глаза, но даже в темноте перед ним стояло два силуэта, объединенных общей целью.
Месть.
- Нет, Гарри, - протянул Том, выпрямляясь, - так от него ничего не добьешься. Он даже на смертном одре не признает своих ошибок. А я не тот, кто будет настаивать. Это невежливо, в конце концов.
Поттер приподнялся со своего места и оперся на трость. Он перевел взгляд в сторону Реддла, но тот, кажется, задумался о чем-то своем. Он сделал несколько шагов в сторону Гарри, остановился за спиной и, наклонившись к самому уху, прошептал:
- Как было бы неправильно прикончить его просто так...
Том аккуратно отодвинул темные пряди с лица Поттера; его пальцы аккуратно скользнули по коже. Его взгляд задержался на лице - в глазах Поттера читалась тень непонимания, настороженности, но не страха. Том улыбнулся краешком губ, и его теплое дыхание коснулось края уха Гарри, отчего у юноши пробежали мурашки по спине.
- Совершенно бесполезная смерть.
Пальцы Реддла пробежались по его плечу вниз и остановились у запястья. Поттер скосил взгляд в сторону и немного нахмурился, не понимая, к чему тот ведет. Реддл задержался на секунду, затем склонил голову чуть ниже, и Гарри ощутил, как пальцы Тома осторожно касаются его левой ладони, отрывая ее от трости и переворачивая вверх.
- Я знаю, как привязать тебя к этому миру, Гарри. - Его голос был не просто мягким - он был шелковым, обволакивающим, словно проникающим под кожу. Том говорил, не отрывая взгляда от застывшего в оцепенении Дамблдора, но каждое слово предназначалось лишь одному человеку. - Я все подготовил. Все сделал.
Реддл аккуратно вложил что-то тяжелое и холодное в его ладонь. Гарри резко вдохнул, его сердце на миг сбилось с ритма. Он медленно опустил взгляд.
- Кольцо... - прошипел он, прикрывая глаза. Он почувствовал, как от осознания волна жара пробегается по его телу. В его ладони было простое, с виду ничем не примечательное темное кольцо из гематита. - Это... не похоже на кусок гранита, Том.
- Позволь мне одну маленькую сентиментальность. - Том наклонился ближе, и Гарри ощутил, как его рука мягко, но уверенно скользнула по его талии, прижимая его к себе, будто обнимая. Поттер даже не пытался отстраниться. - Три крестража... Один при себе, один спрятан от всего мира и один потерян. Пусть этот будет тем, что будет при тебе. Я бы хотел, чтобы он был при тебе. Другой можешь хоть на краю света закопать.
Что-то внутри Поттера дрогнуло.
Шумное дыхание Дамблдора прервалось внезапным сдавленным звуком.
- Нет...
Альбус смотрел на них в ошеломленном ужасе. В первый миг он просто не мог поверить в происходящее, но затем, когда Гарри сжал в ладони кольцо, а Том улыбнулся с тем странным, мягким удовлетворением, осознание пронзило его, как кинжал.
Он понял, о чем говорили эти двое, даже не понимая змеиного языка.
Дамблдор судорожно вдохнул, грудь его сжалась в болезненном спазме, и он рванулся вперед, но цепи дернули его обратно, вонзаясь в запястья. Его потрясенный взгляд метался от лица Гарри к Тому.
- Н-нет... - повторил он хрипло.
Он пошатнулся и рухнул на бок, на каменный пол, тяжело дыша, а его костлявые пальцы судорожно вцепились в холодные цепи.
- Ты не понимаешь... Это... Это ловушка! Он... он использует тебя! - Альбус посмотрел прямо в лицо Поттера, отчаянно пытаясь найти в его глазах хоть каплю сомнения. - Он... он всегда лгал всем...! Не... не убивай меня, Гарри...! Одумайся! Это Темное колдовство!.. Оно поглотит тебя!..
Дамблдор пытался подняться, но старое тело предало его. Он приподнялся на колени, вцепился дрожащими пальцами в холодный каменный пол и склонил голову.
Он стоял на коленях. Добровольно.
- Как ты... внимателен к моим словам, Том. - Гарри прикрыл глаза, и от нахлынувшего удовлетворения у него закружилась голова. Рука на его талии сжалась немного крепче. - Должен признать, что такой подарок я запомню надолго.
- Гарри, умоляю...! Извини меня! - он закашлялся, но продолжил, срываясь на хрип. - Проси, что угодно! Я все...
- Силенцио, - прозвучало ровно, без малейшего колебания. Все звуки в камере снова стихли.
Том провел пальцами свободной руки по его запястью, а затем слегка сжал его руку с кольцом.
- Только два слова, - продолжал он, не обращая больше совершенно никакого внимания на старика. Все его внимание было приковано только к Гарри. Том следил за каждым его движением, каждым сбивчивым вдохом, каждым мельчайшим вздрагиванием ресниц. - Это достаточно неприятно, но я буду рядом. Не отойду ни на шаг.
Он сделал паузу, чтобы почувствовать под своей ладонью несколько сбивчивых ударов сердца.
- Буду держать крепко.
В углу камеры Дамблдор зашевелился, его руки слабо дернулись, как у человека, потерявшего силу бороться, но не утратившего надежду. Его губы что-то шептали - беззвучно, потому что заклятие не позволило ему говорить. Но его глаза молили.
- Ты готов? - спросил Том.
Гарри провел кончиком языка по пересохшим губам. Сделал вдох. Выдох. И замер.
- Тогда доверься мне.
Поттер сглотнул и резко открыл глаза. Раздался короткий щелчок, из трости показалась гладкая черная палочка.
- Авада Кедавра.
***
Августовское солнце уже давно скрылось за горизонтом и только редкие звезды, появившиеся на небе, освещали их лица.
Глаза Поттера были прикованы только к собственной руке. Они сидели так уже больше часа под Чарами отвлечения внимания, чтобы Гарри мог передохнуть после окончания Ритуала, который рвал ему душу.
- Как... ты себя чувствуешь? - негромко спросил Том после долгого молчания. Его плечо касалось плеча Гарри, но даже сквозь одежду Реддл чувствовал, что того иногда одолевает едва заметная дрожь.
- Уже гораздо легче, - тихо отвечал Гарри, опуская руку. - Если подобное ощущение и можно с чем-то сравнить, так только с тем, как в тебя отправляют Аваду. Это достаточно похоже, но в случае с крестражем... дольше. Несколько секунд показались часом. Так что хорошо, что ты действительно крепко держал. Спасибо.
Он ненадолго замолчал, а после, повернув голову, спросил:
- Скажи, почему именно кольцо?
Реддл тихо выдохнул, задумчиво глядя перед собой, словно на мгновение погрузившись в собственные мысли. Затем он медленно протянул руку к земле, подхватил лежавший у ног небольшой камешек и, не спеша, трансфигурировал его в теплый плед. Так же не торопясь, он накинул его на плечи Поттера. Тот коротко кивнул в знак благодарности, не произнося ни слова. Его пальцы коснулись ткани, поправили плед, устраивая его удобнее, и подтянули повыше, словно желая сохранить неожиданное тепло.
- Крестражи должны быть разными, - наконец сказал Том, скрещивая руки на груди. - Кольцо - вовсе неплохой выбор, особенно, если его скрывать иногда иллюзией. Хотя и это может не потребоваться - оно без гербов, гравировок, инкрустации.
Он перевел взгляд на темные стены Азкабана в миле от них и добавил:
- Кольцо с меньшей вероятностью вызывает подозрения, если ты с ним постоянно. А один из крестражей обязательно должен быть перед твоими глазами, чтобы ты всегда мог быть уверен в его сохранности. И у тебя похожих на руках постоянно несколько - еще одно никто и не заметит. Учитывая все это, мой выбор вполне объясним.
- Звучит действительно логично, - усмехнулся Поттер. - Соглашусь, было бы куда сложнее объяснить, почему, например, я всегда с диадемой. А что насчет того, что «потерян»?
- Это может быть любая безделушка, которая не привлекает к себе внимания. Хоть пуговица, - пояснил Том. - Что-то, чему ты позволишь просто потеряться в этом мире. И ни ты, ни я, ни твои противники - никто не будет знать где она. Это дает гарантию сохранения тайны - даже пытки ничего не дадут, если у тебя самого нет ответа.
- В голову приходит мысль о монетке, - протянул Гарри, переводя на него взгляд. - Любая пенсовая монетка, которой можно просто расплатиться в кафе или бросить в магловский автомат. Таких как она - миллионы, и прежде чем она осядет в каком-нибудь банке, в хранилище или в коллекции, она проделает путь по всему миру через десятки тысяч чьих-то рук... Более действенного способа потерять что-то и не придумаешь.
- Действительно интересная мысль... Только лучше галлеон - гоблинское золото не переплавляют и у магов по всему миру одна валюта, - усмехнулся Реддл. Он на несколько секунд замолчал, сощурив глаза, ухмылка сползла с его губ, а пальцы коротко отбили ритм на руке. - Как ты... вообще относишься ко всему произошедшему?
- Знаешь, как бы не казалось со стороны... - Поттер слегка наклонил голову и всмотрелся куда-то в пустоту, - я не очень-то рвусь на тот свет. А мысль, что я возможно когда-то умер, чтобы попасть сюда... Теоретически, это же возможно, верно? В общем, само наличие этой мысли здорово влияет на восприятие окружающего мира. А учитывая количество раз, когда я действительно был на грани... Думаю, ты точно согласишься, что если есть реальная возможность избежать смерти, которая неприлично часто дышит в затылок, то глупо ей не воспользоваться. В общем... я задумался о крестражах еще на третьем курсе.
- Когда сжигал дом? - заинтересовался Том.
- Да. Но я счел, что создавать крестраж, будучи самим крестражем, да еще и в таком возрасте - плохая идея, - усмехнулся он, поправляя плед. - Тем более, что всего того, что следует провести до убийства я не знаю, а ты не спешишь делиться подробностями.
- Это для... безопасности, - нехотя ответил Том. - Наглядно мы уже увидели, что происходит, если крестражей становится не просто много, а очень много. Заметки и воспоминания других говорят, что разум начинает теряться после четвертого крестража. На пятом - уже безвозвратно. Так сказать, выяснено опытным путем. Поэтому, я сам планирую дать тебе клятву какую-нибудь пострашнее, что третий - последний.
- Звучит очень серьезно, Том. «Не доверяй никому. Даже себе. Особенно себе». - Гарри нахмурился. - Думаешь, и мне стоит?
- Это на твое усмотрение. Но я почему-то уверен в твоей благоразумности больше, чем в своей.
- Я думаю, что и с моей стороны клятва была бы не лишней. - Поттер поднял с земли маленькую веточку и задумчиво покрутил ее в руках. - Я не так благоразумен, как кажется. Но должен признать, что три - золотая середина: надежно, обосновано, но без фанатизма.
Они ненадолго замолчали, позволяя этой мысли осесть. Прервал тишину Том:
- Жаль только, что на наши крестражи не наложишь ничего из темных проклятий. Если хоть кто-то почувствует, что от них фонит как от той же диадемы... это быстро выдаст вещь. Вспомни мой дневник. В шестнадцать я еще не умел так хорошо проклинать вещи, как сейчас, и именно поэтому никто не заметил артефакта в школе. Не почувствовали. И возможно только это меня и спасло. Ладно, не только это, но все же, - сказал он, добавляя последнее будто для себя. - В любом случае, проклятие выдало диадему и кольцо Певереллов. Даже если бы не Регулус со своим бравым помощником, и медальон бы нашли. Это был вопрос времени.
- О, ты об этом. - Поттер прищурился. - Та самая пещера. На берегу моря, куда привозили детей из приюта, в том числе и будущего Темного Лорда. Твой личный символизм, конечно, впечатляет, но в плане безопасности...
- Это было глупо даже учитывая весь мой «личный символизм»! - поморщился Том и перешел от негодования на парселтанг. - Абсолютно не подозрительно - зловещая одинокая пещера на берегу, загадочная чаша посреди озера в ней, толпа инферналов и проклятая вещица. Почему я указатель не поставил?
Гарри коротко рассмеялся, но все же решил не подливать масла в огонь. Рассказ Кричера, которого они несколько часов упрашивали, и так послужил причиной уничтожения одной из комнат на Гриммо.
- Кхм-кхм... Я от этого кольца ничего не чувствую, на самом деле, - решил немного отойти от темы Гарри. - Просто легкая вибрация, которая заметна лишь если сконцентрироваться на ней. Будто действительно обычное кольцо, созданное с помощью магии.
- В этом и смысл. Кольцо не вопит о том, что оно.
- А что насчет того, который должен быть «спрятан от всего мира»?
- С этим проще всего. - Том тоже повернул голову в сторону Гарри и внимательно всмотрелся в его глаза. - Можно выбрать абсолютно любую точку на глобусе, которая не имеет никакого отношения к тебе. Леса Амазонки, льды Антарктиды, пески в Сахаре... Вот там какой-нибудь камешек будет более уместен. Да и кто в здравом уме пойдет покорять Северный полюс, например, чтобы найти чью-то душу?
- А кого ты... предлагаешь на роль жертв?
- Перед тобой целый Азкабан, Поттер, - слегка усмехнулся Реддл, встречаясь с ним взглядом. - Выбирай.