часть 13
Пока Сань Лан увлечённо рассказывал смущённому Фу Яо, что такое "пустые сосуды", из чего их делают и какие виды бывают, Се Лянь зашёл в духовную сеть. В один момент он был оглушён невероятно громким гулом многих и многих голосов. Казалось, небожители участвовали в какой-то игре: то и дело слышался смех. Се Лянь не знал, как ему реагировать и что делать, когда услышал знакомый голос. К нему обратилась Линвэнь:
— Ваше Высочество. Как поживаете?
— Вполне сносно. Тут такое оживление, что-то случилось?
— Вернулся Его Превосходительство Повелитель Ветров, и как раз сейчас он раздает добродетели. Не хотите ли поучаствовать в раздаче, заполучить и себе парочку, Ваше Высочество?
— Нет нужды.
В действительности, Се Ляню бы не помешало несколько добродетелей, но правда в том, что если он присоединится ко всеобщему веселью, то будет неправильно понят и поднят на смех. Несмотря на то, что за восемьсот лет скитаний, Се Ляню не раз приходилось сталкиваться с насмешками, попробовать лишний раз на своей шкуре он этого не желал. Линвэнь приняла его ответ и не стала настаивать. Не забывая о своей первоначальной причине обратиться в духовную сеть, Се Лянь спросил:
— Господа, известно ли кому-либо из вас такое место, как Крепость Баньюэ?
Стоило ему задать вопрос, как в миг сеть погрузилась в пугающую тишину. Се Лянь словно ощутил, как десятки взглядов в раз пронзили его тело, и невольно напрягся. Что ж, он всё равно умудрился всё испортить. Но не успел он попытаться выкрутиться из ситуации, как кто-то из небожителей воскликнул:
— Повелитель Ветров выбросил в духовную сеть сто тысяч добродетелей!
В миг все забыли о существовании принца и кинулись собирать добродетели. Се Лянь одновременно выдохнул и задумался. Этот Повелитель Ветров живёт на широкую ногу — так разбрасываться добродетелями! Стало интересно, что же это за Небожитель такой, но сейчас у него была другая забота. Поэтому он обратился к Линвэнь напрямую:
— Прошу прощения, но мне действительно важно знать про Крепость Баньюэ.
— Чем Вас вдруг заинтересовала эта тема? — спросила Линвень холодно и будто неохотно, увиливая от вопроса. Се Лянь коротко пересказал недавние события. Линвэнь помолчала, словно собираясь с мыслями, и в конце концов произнесла:
— Ваше Высочество, я Вас очень прошу, не нужно влезать в это дело. Я не стану Вас посвящать в подробности.
Се Лянь покачал головой, но не стал больше давить:
— Хорошо, тогда забудем этот разговор.
Выйдя из духовной сети, Се Лянь обернулся на спорящий юношей. Сань Лан что-то доказывал, Фу Яо спорил, больше для вида, чем из запала, пока оба сидели рядом с остатками марионетки.
— …И ты как это убирать собираешься? — недовольно спросил Фу Яо, тыкнув в кожу кинжалом. Та, словно иссохшаяся бумага, скрутилась и зашуршала. Сань Лан хмыкнул.
— Гэгэ, не беспокойся, тебе не придётся пачкать руки. Достаточно сделать вот так, — он щёлкнул пальцами, одновременно накладывая на пустой сосуд талисман, и кожа вспыхнула, тут же исчезнув в коротком синем пламени. Фу Яо дёрнулся, очень выразительно взглянув на Сань Лана.
— Ты… совсем рассудком повредился, а если бы ты всё здесь поджёг?!
Сань Лан рассмеялся, Фу Яо запричитал что-то про безопасность и безрассудность. Се Лянь не сдержал смешка, прикрывшись рукавом, наблюдая за этой сценой. Фу Яо обернулся уже к нему, недовольно выгнув бровь.
— Что тут смешного?
— Ничего. Фу Яо, Сань Лан, боюсь, мне придётся отправится в дальний путь.
Сань Лан кивнул.
— Лаоши, ты же не думал отправится один? — хитро улыбнулся он. Се Лянь благодарно ему кивнул.
— Спасибо, Сань Лан.
Фу Яо сложил руки на груди, задумчиво оглянувшись туда, где когда-то лежал пустой сосуд.
— Это как-то связано с Крепостью Баньюэ?
Се Лянь кивнул. Эта марионетка не спроста появилась на его пороге, а Крепость Баньюэ резко обратилась в отнимающую жизни. Стало быть, за этим что-то скрывалось, что-то, что бросало тень на небеса. Се Лянь не смог унять резко пробудившееся любопытство. Заметив это в его глазах, Фу Яо кивнул.
— Тогда могу я отправиться с вами? — на удивлённые взгляды, юноша беззаботно пожал плечами, — Не одних вас терзают вопросы, зачем сюда был послан этот пустой сосуд. К тому же, мне ещё не приходилось забредать на северо-запад.
— Это будет опасное приключение, — не без опаски предостерег Се Лянь. Фу Яо фыркнул.
— Мне приходилось встречаться на своём пути и с разбойниками, и с призраками. К тому же, если с нами будет великий Небожитель, то и бояться нечего, — не мог не посмеяться он. У Се Ляня вмиг вспыхнули щёки, а Сань Лан залился звонким смехом. Прокашлявшись, Се Лянь согласился:
— Хорошо. Но в случае опасности ты должен будешь слушаться меня.
Фу Яо закатил глаза, но кивнул.
— Договорились.
— Тогда как насчёт рассказа о истории Крепости Баньюэ? — предложил Сань Лан, откинувшись на стул. Се Лянь повернулся к нему с видимым интересом.
— Ты что-то знаешь?
— Немного. Как насчёт рассказа о чародее Баньюэ?
Только Се Лянь хотел уточнить, кто же это такой, как в дверь постучались. Одновременно головы трёх юношей обернулись на стук. За окном уже смеркалось, да и после предостережения Фу Яо вряд ли кто-то из местных решил бы нагрянуть в столь поздний час. Кто бы это мог быть? В дверь снова постучались, в этот раз настойчивее, защитное поле оставалось безмолвным, и Се Лянь пошёл открывать. За дверью оказалось знакомое лицо.
— Ты хочешь отправиться в Крепость Баньюэ? — нахмурил брови Нань Фэн, сложив руки на груди. Се Лянь удивлённо захлопал глазами.
— Как ты узнал?
— Услышал, как тебя обсуждают небожители.
— И ты пришел мне помочь?
Нань Фэн тут же отвернулся. На его золотой коже проступил тёмный румянец. Се Лянь не мог не улыбнуться, чувствуя, как затрепетали бабочки в животе и вспыхнули щёки. Ах, он снова почувствовал себя юным, глупым и наивным принцем! Наивным, от того, что надеялся, как последний дурак, на взаимные чувства. В глазах медленно зародилась тоска, и всполошённое сердце горько заняло в груди. Верно, прошло восемьсот лет, разве можно до сих пор надеяться, после того, как сам же и оттолкнул? Се Лянь потупил взгляд в пол. Ему не стоило усилий догадаться, кто же скрываться за личиной Нань Фэна, но от этой догадки накатывала печаль. Ведь выходило так, что перед ним не желали представать в истинном обличье, вместо этого помогая тайно и скрытно. И винить в этом было некого, кроме себя одного.
Почувствовав, как настроение между ними изменилось, Нань Фэн обеспокоенно взглянул на Се Ляня и, заметив печаль в глазах, невольно вздрогнул и опустил руки. Ему хотелось что-то сказать, может, спросить, но он так и не решился. Так они молча и стояли у порога. Пока за спиной Се Ляня не возник неизвестный силуэт.
— Лаоши, кто там?
— Ты! — тут же вспыхнул Нань Фэн, переключившись на Сань Лана. Се Лянь обернулся и тут же неловко рассмеялся.
— Ах, точно, я же не рассказал… Мы с Сань Ланом вместе обустраиваем моё святилище.
— Что? — удивлённо заморгал Нань Фэн, — Но ты же мог… — он не стал договаривать, вовремя успев прикусить язык, — Ничего.
Затем взгляд его скользнул дальше, за спину Сань Лана, и задержался на третьем человеке в святилище. В этот раз он недоуменно свёл брови на переносице.
— А это кто?
— Фу Яо. Он просто странник остановившийся на ночлег. Его путь тоже лежит на северо-запад, поэтому он изъявил желание отправится с нами.
Нань Фэн, не сводя взгляда с незнакомца, придвинулся ближе и зашептал Се Ляню на ухо:
— Это же обычный смертный! И ты хочешь взять его в Баньюэ?
— Я прослежу за ним, — кивнул Се Лянь, но это Нань Фэна не успокоило. Он прожигал глазами Фу Яо, который, казалось, вообще не обращал на него внимания, только сложил руки на груди.
— Не знаю, как вам, но в четвертом ночевать в этом храме уже будет тесновато, — протянул, как бы невзначай, Фу Яо. На это Сань Лан хихикнул в ладонь. Нань Фэн фыркнул, наконец отвернувшись от юноши.
— Чего ночевать? Выдвигаемся прямо сейчас, — и, не обращая внимания на чужие взгляды, закрыл за собою дверь и принялся чертить на двери, где было свободное место, круги и иероглифы.
Наблюдая за его работой, Се Лянь вспомнил о неоконченном разговоре. Он обернулся к Сань Лану:
— Сань Лан, ты ведь так и не договорил, тебя прервали на полуслове. Так что же там с чародеем Баньюэ? Расскажешь дальше?
— Конечно. Чародей Баньюэ – это бывший советник государства Баньюэ. А также один из двоих советников-чародеев.
— А кто же этот второй?
Сань Лан прикрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями, затем неопределённо махнул рукой, складывая слова вместе:
— Второй не имеет отношения к государству Баньюэ, это чародей центральной равнины, которого называют советник Фан Синь.
Глаза Се Ляня незаметно расширились, но он не стал подавать виду, лишь незаметно сжав руки в рукавах.
Из рассказа Сань Лана стало ясно, что народ Баньюэ обладал недюжинной силой, да к тому же дерзким и воинственным нравом. Кроме того, и территорию они заняли весьма подходящую: как раз на одном из важнейших пограничных переходов по пути из центральной равнины к западным землям. На границе двух государств часто возникали конфликты, непрерывно случались трения, тут и там вспыхивали вооруженные стычки. Советник Баньюэ познал темное магическое искусство, и воины армии Баньюэ всем сердцем верили в его непобедимость, решительно и неотступно следуя за ним.
Однако две сотни лет назад одна правящая династия центральной равнины, наконец, отправила войска на штурм государства Баньюэ и сравняла его с землей.
Так погибло государство Баньюэ, но ненависть в сердцах его советника и воинов не развеялась, они остались творить бесчинства на земле. Государство Баньюэ раньше располагалось в цветущем оазисе, но после уничтожения и превращения в Крепость Баньюэ, здесь словно поселилась нечистая сила, разъедающая все на своем пути, и зеленый оазис постепенно поглотила пустыня. Поговаривают, что люди в тех краях иногда ночью видят вдалеке силуэты высоких и крепких воинов Баньюэ. Они бродят по пустыне с палицами из волчьих зубов в руках, несут свой дозор или же охотятся на зверя. Изначально в поселениях вокруг тех мест проживало несколько десятков тысяч человек. Постепенно все переселились, никто не смог продолжать такую жизнь. Тогда же и начали распространяться легенды о путниках, проходящих через те места и теряющих половину своих людей: решись кто-либо из центральной равнины пройти через Крепость Баньюэ, он непременно должен оставить "откуп за безопасный путь" — половину человеческих жизней!
Фу Яо, дослушав рассказ, медленно кивнул, анализируя услышанное.
— А из тебя вышел бы хороший рассказчик.
— Спасибо, гэгэ, — улыбнулся Сань Лан. Нань Фэн у двери аж закашлялся, обернувшись к нему с ужасом в глазах. Сань Лан на его реакцию только хмыкнул: — Чего?
— Н-нет… ничего, — сквозь зубы ответил Нань Фэн и продолжил рисовать круги, аккуратно, черта за чертой вырисовывая заклинание.
Сжатие тысячи ли требовало хорошей концентрации и много духовных сил. Одна лишь неправильная черта могла обернуться неприятными последствиями для того, кто рисовал магическое поле. Но в общем и целом, эта техника перемещения была лучшим вариантом для быстрого путешествия.
— Готово, — оповестил Нань Фэн, когда закончил, поднявшись с колен и отрянув подол одежд от пыли. Сань Лан со своего места за столом хмыкнул.
— Криво.
— Так сам бы и начертил!
— Ну, не ссорьтесь...
Се Лянь вместе с Фу Яо собрали небольшие узелки в дорогу: если небожители не так остро нуждались в пище, то простому человеку нужно было обеспокоиться о том, чем он будет питаться. И Фу Яо взял несколько булочек и фруктов из пожертвований, а Се Лянь прихватил бумаги и чернил, на тот случай, если ему понадобятся талисманы. В последний приготовлениях, Фу Яо вложил длинный кинжал в ножны и скрыл под подолами одежд так, что его стало не видно. Се Лянь теперь понял, что на деле их путник вполне мог защитить себя самостоятельно, и не мог не улыбнуться.
Со словами: "С благословением небожителей никакие запреты неведомы!" — Се Лянь отворил дверь.
Но за ней не было уже привычного дворика его небольшого храма, укрытого сумрачной тенью. Нет, вместо этого он вышел на шумную вечернюю улицу, освященную яркими огнями фонарей. Даже вечером не переставали шуметь торговцу у лавок, а ночные заведения как раз приветливо открыты и ждали гостей. Се Лянь сделал несколько шагов вперёд, пропуская мимо себя людей, и обернулся. Позади него не было храма, только чайная, уже опустившая бомбукавые шторы. Вот только дверь была открыта, и из неё, друг за другом, выступили четверо его спутников. Последним шел Фу Яо, и, стало быть, ему можно отдать должное: он почти не удивился, когда перед ним предстал не обычный пейзаж, а улица неизвестного города. Только вскинул брови и едва приоткрыл губы, в лёгко угадываемом благоговении, рассматривая окружение. Се Лянь легко ему улыбнулся.
— В древних книгах сказано, что в час, когда луна висит на небосводе, следует продвигаться вслед за Полярной звездой, не сворачивая, и тогда увидишь государство Баньюэ, — сказал Сань Лан, приняв на себя роль проводника. Он вскинул голову, всматриваясь в потемневшие небо, и указал на яркую звезду, — Вот, Северный ковш.
Се Лянь запрокинул голову, чтобы посмотреть, и усмехнулся.
— Северный ковш такой яркий!
— Говорят, на северо-западе небо чище, чем над центральной равниной, — задумчиво сказал Нань Фэн, глядя на звезды. Его взгляд блуждал, не цепляясь ни за одно созвездие. Только лишь опустившись к родом стоящему принцу, он смягчился, и Нань Фэн с лёгкой улыбкой добавил: — Действительно красиво.
Се Лянь услышал и кивнул. Лишь мгновение спустя их взгляды пересеклись. В глазах напротив читалась необыкновенная нежность, когда юноша изучал принца. В тёплом свете фонарей черты лица Нань Фэна смягчились, вкупе с улыбкой чуть подрагивающей в уголках, придавая ему особой чарующей безмятежности. У Се Ляня всё перехватило в груди, стоило ему попасться в плен чужих глаз. На щеках вспыхнул румянец, и в животе зетрепыхали бабочки, как тогда, в пору его нежной юности. И словно мир вокруг застыл, оставив только их вдвоём.
Се Лянь очнулся только, когда услышал голос Сань Лана, раздававшегося далеко, так, будто находился под толщей воды. Заставив себя оторваться от Нань Фэна, чувствуя, как сердце грохочет в груди, Се Лянь прислушался.
— ... Поэтому, давайте будем выдвигаться.
— Что? — неловко переспросил Се Лянь, чувствуя как предательски горят щёки. Сань Лан смерил его снисходительным взглядом.
— Говорю, что если мы не хотим застать жару в дороге, то лучше отправится сейчас, пройти до следующего города до начала зноя, и остаться, пока не спадёт жара.
— Да-да, отправляемся, — закивал Нань Фэн, но голос его предательски дрогнул. Заметив хитрую усмешку, он, тихо выругавшись, первым последовал вперёд по дороге. За ним поспешил Се Лянь, уже их принялись догонять Сань Лан и Фу Яо.
Следуя позади неловкой "парочки", Фу Яо странно глядел им в спины. Сань Лан, перехват в его взгляд, усмехнулся:
— О, не обращай внимание. Эти утки-мандаринки просто слишком истосковались друг по другу!
— Они... Вместе? — выдавил из себя вопрос Фу Яо, выглядя при этом удивлённо и беспомощно.
— О, они? Если бы. Я скорее поставлю на то, что Небеса свалиться нам на голову, чем они смогут рассказать о своих чувствах.
Фу Яо отвернулся, словно разглядывая открытые лавки. На деле же, в его глазах мелькнуло что-то тёмное, что он старательно попытался скрыть.
***
Они вышли за пределы города, строго следуя за Северной звездой. Чем дольшие они шли, тем меньше встречали на своём пути посёлков, а растительность всё мельчала и мельчала, пока вовсе не обратилась жёлтым песком. Они достигли пустыни.
Разговоры должны были скрашивать долгий путь, но вместо этого, большую часть дороги, Се Лянь и Фу Яо слушали препирательства Нань Фэна и Сань Лана. И если для Се Ляня это уже было не в новинку, то терпение Фу Яо было исчерпано очень и очень быстро.
— Прекратите, — зарычал он, сквозь сомкнутые зубы. Спорящие юноши в тот же миг замолкли. Фу Яо встал между ними, расталкивая руками как можно дальше друг от друга. Се Лянь наблюдал со стороны, с интересом склонив голову к плечу.
— Гэгэ, — слабо запротестовал Сань Лан, больше в удивлении, нежели действительно в негодовании. Нань Фэн же взвился:
— Ты вообще кто такой?!
— А ты? — вскинул бровь Фу Яо, отпихивая Нань Фэна рукой в грудь, — Что ты из себя возомнил? Заявляешься, как помощник, на деле же горазд только спорить! Поэкономил бы силы, вместо того, чтобы понапрасну языком молоть!
— Вообще-то, это я нас всех сюда перенёс!
— А толку-то? Сколько мы прошли сейчас, и сколько ещё предстоит пройти? Зато без лишнего рта хоть уши бы не вяли!
— Да ты... Ты... — Нань Фэн не мог подобрать слов, он весь трясся от гнева.
Какой-то проходимец, напросившийся следом, качающий здесь права, смеет ему предъявлять за бесполезность! Но в тот момент, когда он уже вскинул руку, готовый драться, что-то в глазах напротив заставило весь пыл угаснуть, обратившись холодным ознобом.
Что-то в том, как потемнела радужка, вбирая в себя голубой свет звёзд, как поджались губы и нахмурились брови, заставляло сердце колотиться быстрее, и все чувства вопить об угрозе. Нечто подобное случалось только, когда приходилось встречаться с неизвестной опасностью, которую ощущаешь на себе невидимыми холодными ладонями, обхватывающими шею, но ещё не знаешь, откуда она поджидала. Но сейчас всё было иначе: ему не было страшно, скорее, он почувствовал тупой удар подтых, притупленную боль, выбивающую воздух из лёгких. Что-то, ломающее ожидание. И он не знал, что это такое.
Это чувство исчезло также быстро, как и появилось, стоило Фу Яо вскинуть подбородок и показательно отвернуться, взмахнув высоким хвостом. Его кончик ударил Нань Фэна по лицу, и тот поморщился.
— Тебя это тоже касается, — ткнул Фу Яо пальцем в Сань Лана. Тот строил огроченную мордашку, но его продолжили отчитывать, не поведясь на жалость, — Ведёшь себя хуже ребёнка. Когда я предлагал пойти, то не думал, что тем самым соглашаюсь на роль сиделки для детей!
— Но гэгэ, — заканючил Сань Лан, — Он первый напрашивался.
— Но это же не повод продолжать приперательства! Промолчи. Или мне стоит попросить Се Ляня, чтобы он связал вас Жое на весь оставшийся путь?
— Откуда ты... — удивлённо спросил принц, вскинув брови. Фу Яо повернулся к нему, с лицом, ясно выражающим: "Ну ты серьёзно?".
— Ты же сам мне показывал свою ленту. Тогда, когда мы наткнулись на призрачные огоньки. Уже запамятовал?
Тогда губы Се Ляня сложились в удивлённом "о", и он неловко хихикнул. Фу Яо закатил глаза и пробормотав что-то вроде: "я окружён идиотами", продолжил путь, ускорив шаг. Оставшаяся троица переглянулась в смущённом молчании.
Сань Лан догнал Фу Яо первым. Несмотря на его быструю ходьбу, Сань Лан был выше, ноги его длиннее и шаг шире. Ему ничего не стоило продолжить идти в одном с ним темпе.
— Чего нужно? Наконец-то устал препираться по мелочам? — хмыкнул Фу Яо, уже без прежнего запала. Скорее, с усталостью.
— Вообще-то, я хотел извиниться перед гэгэ, — мягко начал Сань Лан. Когда на него обратили внимание, едва повернув голову в его сторону, он продолжил, — Мы с Нань Фэном уже давно грыземся, как кошка с собакой. Для нас это привычное дело, можно даже сказать, показатель стабильности. Но для стороннего наблюдателя подобные стычки действительно могут показаться чем-то диким. Нам не стоило так вести себя перед гэгэ.
— Вам не стоило, в первую очередь, вести себя так перед Се Лянем. Он ваш друг, — нахмурил брови Фу Яо. Затем он отвёл взгляд в сторону и закусил губу, — Ему, наверное, неприятно, когда друзья так общаются.
— Наверное.
— Вам стоит... Вести себя прилично перед Се Лянем.
— Верно.
И они замолчали, не зная, что сказать ещё. Тишина вышла неловкой, колючей. Поэтому Сань Лан не смог её долго терпеть.
— Чем дольше мы знакомы, тем больше я думаю, что ты ведёшь себя, как старший брат.
Фу Яо фыркнул:
— Это от того, что ты зовёшь меня "гэгэ".
— Не только. Несмотря на твою колючесть, ты на самом деле заботишься, — Сань Лан мягко улыбнулся, и в его взгляде промелькнула лёгкая тоска. Он продолжил, позволив себе погрузиться в воспоминания, — Когда-то у меня был старший брат. Его можно было назвать отстранённым незнающему человеку со стороны, но на самом деле он был очень внимательным и добрым. Ты... Напоминаешь мне его.
Фу Яо поднял на него взгляд, в котором было что-то вроде тоски и понимания.
— Что с ним случилось?
— Погиб. Это было давно, поэтому не стоит сожалеть.
Спустя некоторое время тишины, Фу Яо мягко продолжил.
— У меня тоже был... Брат. Младший. Несносный и капризный ребёнок. Но я отправился в странствия и сейчас даже не знаю, что с ним. Наверное, когда он вырастет... — он смерил Сань Лана придирчивым взглядом, а затем позволил себе хитро улыбнуться, — То не дай Небожители, чтобы он стал таким, как ты!
Сань Лан рассмеялся, и его смеху вторил смех Фу Яо. Поступит стала значительно легче и разговоры сами медленно потекли дальше. Вскоре их нагнали Се Лянь с Нань Фэном.
Дорога под ногами стелилась дальше, и звёзды указывали им путь. Уже скоро на горизонте начал заниматься рассвет.