глава восемь
Признание
После всего произошедшего в полнолуние, разумеется, Лили уже не могла нормально смотреть на мальчиков. Даже на Сириуса. Как ей теперь смотреть на человека, которого она любит больше жизни, если только спустя четыре года узнала, что он умеет превращаться в пса?
Утром был выходной, поэтому Лили позволила себе проснуться только к обеду. В Большой зал она, разумеется, явилась тоже к обеду. Села она не к парням, а к своим соседкам по комнате…
Всё-таки случившееся не выходило у неё из головы, и почему-то каждый из них наводил на неё страх, ведь… каждый на её глазах превратился. Но Лили не понимала… все ли они оборотни? Или это что-то ещё хуже?..
Элис тут же приобняла Лили, как только та соизволила сесть к ним спустя месяц.
— Ах, моя ты хорошая… мы так за тобой соскучились!
Лилия же то и дело смотрела на мародёров. Они тоже смотрели на неё. Ей казалось, будто они сейчас её убьют, хотя на самом деле всего лишь повели бровью и отвели взгляд. Джеймс стукнул кулаком по столу, понимая, что Коллинз их боится.
— Элис, мы спим в одной комнате. Не драматизируй, — напомнила Лили, мягко отодвигая от себя Элис.
— Да какой в этом толк, если наша звезда постоянно убегает к своим дебилам? — произнесла Корделия, хмыкнув.
Лили хмуро посмотрела на неё, но давно оставила попытки защищать мародёров перед девчонками, а девчонок — перед мародёрами. Всё равно они это не прекратят.
Лили наложила себе жареной картошки, полила кетчупом и, взяв вилку, начала есть под бурные разговоры подруг, которые спешили рассказать ей все сплетни, узнанные за последний месяц.
Лили молча ела, иногда кивая или делая вид, что очень удивлена. Но её взгляд раз за разом возвращался к мародёрам.
Мэри, заметив это, пнула её под столом.
— Эй, ты в порядке? Чего ты туда всё время смотришь?
— Да… ничего, — ответила Лили, отводя взгляд от Сириуса. Она беспокоилась за него, и это было заметно.
— Эй, вы что… поссорились? — спросила Сьюзен.
Девочки обычно не спрашивали, что случилось у Лили с мародёрами, если она вновь возвращалась к ним, но сегодня Коллинз была слишком подозрительной: закрытая, встревоженная, неразговорчивая, несосредоточенная. Совсем не она.
— Да… нет, неважно… — ответила она, почесав затылок.
— Лили, если тебя и правда что-то тревожит, расскажи, — подбодрила её Корделия, похлопав по плечу.
Лили закусила вилку. Как минимум то, что она знала, нельзя было рассказывать в столовой. И уж тем более им — сплетницы разнесут всё меньше чем за час. А учитывая их ненависть к мародёрам — это было гарантировано.
— Да… — замямлила Лили, пытаясь придумать, что лучше соврать. — Мы просто с Питером не подели… ли…
Она не успела договорить. Её взгляд с девочек упал на собственное плечо, а над ухом раздался голос:
— Пошли. Хватит в этом гадюшнике тухнуть. Аж сердце режет, когда вижу, как ты тут сидишь.
Это был, разумеется, Сириус, а за ним — Джеймс, Питер и потрёпанный Римус с новым перебинтованным шрамом на руке.
Лили вопросов задавать не стала. Лишь кивнула, прощально посмотрела на девочек, встала из-за стола, и Сириус, взяв её под руку, вместе с остальными повёл её прочь из Большого зала. Девчонки что-то выкрикнули вслед гадким мародёрам, но Лили даже не обернулась. Она неохотно прижалась к Сириусу, боясь даже его резких движений.
Джеймс, как лидер, шёл впереди. Лили смотрела в пол и молчала. Питер и Римус смотрели на неё виновато, а Сириус, поглаживая её локоть, понимал: она ему больше не доверяет — по крайней мере, не до конца.
Молча они шли по коридорам и, войдя в один из потайных ходов, без труда попали в Выручай-комнату…Сейчас она была преображена. Мягкий свет свечей, тонкая, загадочная атмосфера. Весь хлам словно исчез. В углу стояло несколько диванчиков, оформленных в красно-золотых тонах, с обоями на стенах. В стене была имитация камина, над ним висел портрет Годрика Гриффиндора, а между диванами лежал белый, пушистый ковёр. Вся остальная часть огромной комнаты оставалась серой и мрачной. Как обычно.
Они вошли, ещё не успели сесть и настроиться на тяжёлый разговор, как Джеймс начал:
— Вот… я только одного понять не могу, Коллинз, как ты…
Он не договорил. Лили, всё ещё держась за Сириуса, ответила:
— Если бы ты меньше интересовался своей любовью к Эванс, Поттер, то знал бы, что я до полуночи сижу в библиотеке. Ну и вчера я уже собиралась уходить, как вдруг услышала ваши торопливые голоса.
— Так а какого фига ты не объявилась, а решила идти в крысу? — спросил Петтигрю.
— Это кто тут ещё крыса… — пробормотала она, оглядев всех, кроме Сириуса.
Её руки всё сильнее сжимали его, а он, незаметно для остальных, гладил её по спине, давая понять, что он рядом. Пока что он не вмешивался.
— Я проследила за вами, потому что с вами не было Римуса. И вы были слишком взволнованы. Я вас такими видела в последний раз на третьем курсе, когда Макгонагалл вызвала каждого из ваших опекунов в Хогвартс.
Лили освободила одну руку и почесала затылок.
— Да и вы на каждую вылазку меня с собой берёте. Мне… стало обидно, что тут я вам не подошла. И, испугавшись, что я вам больше не интересна, я решила проследить и подслушать, что вы обо мне думаете.
Джеймс глубоко вздохнул, но Римус опередил его.
— Лили… прости меня, пожалуйста, за то, что я напал на тебя. Я… я был не в здравом рассудке. Я понимаю, что это не оправдание, но, пожалуйста, прости. Прости, что мы не рассказали тебе всё сразу…
Лили смотрела ему в глаза. Она уже почти простила его за нападение, но всё равно спросила:
— Вот это меня и волнует больше всего. Почему вы не рассказали мне сразу? Вы думали, что я испугаюсь? Отвергну вас? Или что?
— Коллинз, всё не так, — наконец вмешался Сириус.
— Ты просто… слишком ранимая. Мы ждали момент, чтобы рассказать тебе, что я, Джеймс и Питер — анимаги. Но если бы ты прочитала, кто это такие, со своим этим неимоверно опекающим характером, ты бы сразу начала говорить, что это незаконно и всё такое.
— Анимаги — это люди, которые по своей воле могут превращаться в животных, — подхватил Джеймс. — Это самый сложный курс трансфигурации. Мы тренировали это со второго курса. Министерство таких людей отслеживает. А мы Римуса бросить не можем. Даже когда он — не он. Если бы мы зарегистрировались, нас бы давно забрали из Хогвартса и отправили чёрт знает куда, в место, где нас бы «тренировали» и изолировали от общества.
— Вы… вы серьёзно? — Лили отпустила Сириуса, вырываясь.
— Мне реально обидно… — её губы задрожали. — Я столько с вами прошла. Я столько правил нарушила. Я вас прикрывала, когда вы бегали в Хогсмид с левыми девками. И сейчас вы говорите, что я бы вас не поняла, даже не попытавшись объяснить?
Она стояла у камина. Все понимали: она вот-вот расплачется.
Сириус шагнул к ней, но Лили остановила его, вытянув руку.
— Не подходи, Сириус.
Он застыл. Растерянный. По-настоящему испуганный. Он мог потерять её снова — даже не завоевав её сердца.
Лили села на диван, глядя в пламя. Мародёры стояли напряжённо. Они знали, что она им дорога, но не умели объяснить это правильно.
И лишь один Римус не смог смотреть на это всё. Чувство вины переполняло его — он мог убить ту, которая стала ему словно сестра. Он просто подошёл к ней напролом, сквозь её угрозы и крики. Сев рядом с ней, он обнял её.
— Римус, отпусти меня сейчас же! Я сказала — не подходите никто!
Лили начала брыкаться, пинаться, но Римус не отпускал. Он лишь крепче обнимал её, уткнувшись лицом в шею, и шептал слова раскаяния. У Лили всё-таки потекли слёзы, и спустя несколько неудачных попыток оттолкнуть друга она обняла его в ответ, расплакавшись, как маленький ребёнок.
Мародёры смотрели на это с тем же чувством вины. Петтигрю, Блэк и Поттер не знали, куда деть себя.
Но эта дружеская привязанность к Коллинз не дала им сил просто уйти.
Сириус в один миг превратился в пса, затем запрыгнул на диван и, уложившись на колени Коллинз, заскулил.
Лилия вздрогнула, когда он прыгнул на неё, но это не было больно. Она, отстранившись от Римуса, посмотрела на Сириуса, который уткнулся мордой ей в живот и скулил, прося прощения таким способом. Римус же, отстранившись от Лили, оказался весь в слезах. Но он не прятался — он был просто рад, что Лили его не отвергает. Он положил голову ей на плечо и прикрыл глаза.
Лили, продолжая плакать, погладила Сириуса по спине, от чего тот удовлетворённо промычал, а она, тихо сквозь слёзы засмеявшись, почесала его за ушком.
Джеймс и Питер тоже не стали просто стоять в стороне.
Джеймс, превратившись в крупного оленя, подошёл к этому трио и, сев на пол, прислонил голову с рогами к ногам Коллинз. После чего громко промычал — Лили каким-то образом разобрала в этом слова: «Прости, малявка».
Лили слегка приподняла одну ногу, сняла кеды и босой ногой погладила Поттера по длинной спине.
Петтигрю же в этот момент незаметно подкрался в облике крысы и запрыгнул Лили на плечо. Она от неожиданности чуть вскрикнула, но тут же прижала к нему щёку.
Так эта пятёрка вновь помирилась.
После нежностей и слёз они, разумеется, поговорили. Они предлагали Лили стать анимагом, но у неё, так скажем… кишка была тонка. Она отказалась. Решила, что будет для Римуса кем-то вроде няньки, когда он будет отдыхать после превращения: помогать мадам Помфри ухаживать за ним, а в дальнейшем, возможно, они и вовсе перестанут говорить Дамблдору, что Римус превращается и ему нужна помощь. Разумеется, все учителя в Хогвартсе знали, кто он такой.
Прошёл первый семестр.
За это время произошло мало — ну, так казалось мародёрам. А на самом деле эти пятеро съездили на турнир по дуэлям в Шармбатон от Хогвартса. Да, новый преподаватель по ЗОТИ решил ввести кружок по дуэлям, и, разумеется, Коллинз уговорила всех четверых вступить туда вместе с ней. Как ни странно, это занятие им понравилось — в отличие от всех остальных, куда Лили записывала их за последние годы.
Хогвартс вышел победителем благодаря тому, что Лилия и Сириус заметили, как две девчонки из Шармбатона хотели напасть на Джеймса, который и так еле-еле справлялся с местным качком, в два раза больше него. В нужный момент Сириус их обезоружил, а Лили бросила в обеих «Петрификус Тоталус».
Квиддич тоже не остался без внимания. Римус, Питер и Лили разработали для команды Гриффиндора настолько гениальную стратегию, что уже в первые двадцать минут матчей против любого факультета снитч оказывался в руках Джеймса.
И незаметно для всех семестр, как уже было сказано, закончился.
На рождественские каникулы, как ни странно, мародёры разъехались по домам. Сириусу нужно было ехать, потому что младший брат Регулус просил помощи у старшего. Родители снова мучили его разговорами о том, насколько он должен быть ответственнее в учёбе — в отличие от старшего негодяя Сириуса. Джеймс давно не видел семью. Питеру нужно было ехать с родителями к больной бабушке. Римус уехал просто потому, что все уехали. А Лили — потому что у Лаванды был день рождения, и она готовила для бабушки неимоверно крутой подарок.
После каникул вливаться в рутину было ох как непросто. Девчонки в комнате Лили вновь засыпали её подарками и рассказами о том, как круто они вчетвером встретили Новый год. Для мародёров учёба снова была словно каторга, а Лилия начинала читать им лекции о том, что парни слишком ленивые и такими темпами она скоро вообще перестанет с ними дружить. Разумеется, это был всего лишь дружеский стёб.
Время шло, а между Коллинз и Сириусом становилось всё более… напряжённо. Не в смысле ссор или отдаления — наоборот. Они были слишком близки. Лили держала Сириуса во френдзоне, и это его злило. А Лили боялась, что в отношениях они не смогут быть настолько искренними, как сейчас. Да и Сириус не спешил напрямую говорить о своих чувствах — что совсем на него не похоже. Он проявлялся прикосновениями, действиями.
Прошлый год Лили и Сириус играли друг у друга на нервах. Каким образом? Может, потому что Сириус часто гулял с девчонками — не только из Гриффиндора. Были те, с кем он якобы встречался, но это никогда не длилось больше недели.
Лили тоже не отставала. Томас, Майкл, Дастин — каждую неделю кто-то новый. Коллинз хоть и была отличницей и строила из себя пай-девочку, но такой не была. На третьем курсе у её ног были парни со всех курсов. Даже если они просто дарили ей шоколад за помощь с учёбой — мародёры, а точнее Сириус, уже видели в этом угрозу. Но ни у него, ни у неё ничего серьёзного не было.
В этом году они оставили эту затею. Лили даже задумывалась о том, чтобы попробовать сосредоточиться на ком-то другом.
Сегодняшний день — 10 февраля 1976 года.
Сегодня мародёры делали домашку в гостиной Гриффиндора. Как и все ученики факультета, по большей части они списывали друг у друга или проклинали учителей за эти чёртовы задания. Сириус сидел рядом с Лили. Пока она читала параграф сорок второй по трансфигурации и конспектировала его, Сириус лежал у неё на плече и, накручивая её волосы на палец, что-то бурно доказывал Сохатому.
Через несколько часов Лили уже хотелось спать. Атмосфера была приятной: мальчики тихо спорили о правильных ответах, в камине потрескивали дрова, где-то в конце зала ученики практиковали заклинания. Лили, прислоняясь к голове Сириуса, что-то писала на пергаменте, лежащем у неё на коленях, переписывая одну и ту же строчку в который раз из-за сонливости. Это было на неё совсем не похоже.
Кто-то шептался, видя, в какой позе сидят Блэк и Коллинз, но мародёрам было всё равно.
В конце концов людей стало меньше. Дождь тихо бил по окнам, создавая неимоверно уютную атмосферу, и Лили под неё невольно задремала.
Как только Сириус услышал тихое сопение у себя над ухом, а мальчики увидели, как перо Коллинз упало из рук, все посмотрели на неё.
Сириус щёлкнул её по носу, от чего она сразу же проснулась. Она задремала всего на пять минут, но этого было достаточно, чтобы спросить:
— Где я?
Мальчики рассмеялись, а Лили, слегка приподнявшись и заставив Сириуса всё-таки поднять голову с её плеча, протёрла глаза и, сняв очки, кинула их на столик у камина.
— Эй, Коллинз, ты, походу, переучилась, — весело сказал Поттер, тоже сняв очки.
Лили и Джеймс редко так делали: без очков они почти ничего не видели, да и привыкли уже воспринимать себя только с ними. Как только их взгляды пересеклись, они одновременно сказали друг другу:
— Капец, ты стрёмный/ая.
Прошло несколько секунд, и все пятеро взорвались смехом, особенно Коллинз и Поттер. Разумеется, в обычной ситуации они бы что-то кинули друг в друга, но не сейчас.
Когда смех чуть стих, Лили и Джеймс вновь надели очки и откинулись на спинки кресел.
Сириус снова лёг на плечо Лили и положил руку на её, как бы невзначай. Это заставило Лили сглотнуть, но, несмотря на всё, она не показала, что её сердце начало бешено колотиться.
— Ух, блин, мне так надоела эта учёба… — пробормотал Сириус, теперь уже держа руку Лили в своих и перебирая пальцы, рассматривая красный лак на её ногтях.
— Не говори так, кожаный. Учёба — это очень важно.
— Ой, блин, заткнись, Лили, это реально пытка. Если не ты, так мать об этом напоминает, а если не мать, то ты, — отвесил Питер, откинув наконец-то книгу.
Лили лишь цокнула зубами, всё же прекратила, и, уложив щеку на голове Сириуса, сказала:
— Ладно… признаю, я тоже устала…
Она отложила свободной рукой всю писанину в сумку и вновь прикрыла глаза. Ей очень нравилось, когда кто-то трогал её руки, волосы или просто гладил — это было для неё что-то вроде антистресса и отличным снотворным.
Время шло, но Лили уже не засыпала, а просто наслаждалась прикосновениями Сириуса и его теплом рядом. Её сердце с ним было спокойно, несмотря на то, что время от времени оно билось так, словно вот-вот вырвется из груди — места ему явно было мало. Она сдерживалась всеми силами, чтобы хоть как-то не выдать свои чувства.
Римус в это время начал рассказывать историю, которая произошла с ним сегодня днём.
— Ну, в общем… шёл я из библиотеки, меня Макгонагалл попросила туда сгонять. И тут я врезаюсь в Пенелопу Кристал из Когтеврана. Все мои книги выпали из рук, она наклонилась, чтобы собрать их, и начала извиняться, а виноват был же я…
Джеймс перебил его:
— Подожди, подожди, это та горячая, стройная блондинка, которая всего на пару сантиметров ниже тебя? — спросил он с лукавой ухмылкой.
Римус покраснел, но всё же ответил:
— Да…
Все вдруг зашумели:
— Ооооо, наш лунатик, походу, влип! — завопил Сириус.
— И похоже по-крупному, — поддержал Питер.
— Она же ещё и твоя однокурсница, да, малявка? — спросил Сириус, вырисовав пальцем знак вопроса на ладони Коллинз.
— Дааа) Обращайся ко мне Люпин. У меня свои связи есть, они быстро помогут тебе с ней за мутить.
— Ну уж нет, от твоего гадюшника я откажусь.
Все снова рассмеялись, а у Римуса был такой вид, словно он готов был отдать все свои редкие книги, лишь бы провалиться сквозь землю. Да, он очень пожалел, что начал этот рассказ.
Спустя десять минут, когда все устали стебать бедного лунатика, Лили заговорила:
— Ладно, это же не всё, да? Что там было дальше? Расскажии, нам интересно. Я даю слово, что мы не будем тебя ещё больше стебать… наверное.
Римус закатил глаза, видя её лукавую ухмылку, и сказал:
— Ладно, чёрт с вами. Я наклоняюсь, чтобы хоть что-то сказать ей типа «извини», но я весь красный и растерянный. Только начал собирать книги, что-то промямлил, как она встаёт, но из-за тяжести книг теряет равновесие и падает прямо ко мне в руки.
Все мародёры задержали дыхание, не отрываясь, а Римус, чуть заржав от выражения их лиц, продолжил:
— И в этот момент неожиданно слышу голос: «Ладно, мистер Люпин, вижу, вы тут заняты… книги позже занесёте».
— Нееет, только не говори, что… — сказала Лили, но Римус её перебил:
— Да, мать вашу, это была Макгонагалл!
И все тут же взорвались смехом. Это было реально жестоко со стороны Макгонагалл. Представьте, насколько девушка и Римус в этот момент покраснели.И все тут же взорвались смехом. Это было реально жестоко со стороны Макгонагалл. Представьте только на сколько девушка и Римус в этот момент по краснели.
Но..видимо лишь Сириусу в этот момент было не смешно, ведь он просто улыбался. А после чего повернул голову так, что его губы оказались у шеи Коллинз и он низким голосом произнёс
-лили, чего ты смеёшься? Это ведь..могли бы быть мы. — после он слегка коснулся губами её шеи.
По коже Лили же быстро пробежали мурашки, друзья по открывали рты, а она вскочила с дивана и быстро дыша прикрыла то место куда поцеловал её Сириус рукой.
-л-лално, я наверное..пойду уже, в комнате всё до пишу и лягу спать..
Лили быстро скинула все свои вещи в кожанеую сумку, а Сириус же вскочил за ней.
Лилс, прости, это была всего лишь шутка, я не думал.. - начал было Сириус как Лили его перебила.
-я-я поняла Сириус..я просто хочу спать.. ответила лили не смотря в лицо Сириуса. После чего она добавила: -сегодня я никуда вылазить не собираюсь..устала..если будете вылазить ночью идите без меня.. спокойно-й н-ночи.
И она буквально побежала к лестнице чувсвуя как щёки её пылают красным, сердце кажеться слышно где-то в шее, а лицо не может сдерживать улыбки и некого волнительного испуга..